Шип и хаос. Факультет отверженных (СИ)

Эссар бросил взгляд на дверь в лазарет, затем осмотрел галерею, проверил, чтобы никто не подслушал разговор.
— Теперь о нашем деле, — понизив голос сказал он. — Кто-нибудь расспрашивал о тайне Жюли после похорон?
— Зоуи и девочки полюбопытствовали, — призналась я. — Обычное дело. Не настаивали, когда я ответила, что расскажу только декану.
— Что у вас говорят? — Эссар обратился к Лилю.
Фейри рассеянно крутил пальцами пуговицу на курточке и словно не слушал нашу беседу.
— Никто не верит, что это кто-то из наших, — Лиль всё же прекрасно уловил вопрос. — Обсуждать боятся. Сван злющий, как слышит про убийство, ищет повод наказать.
— Про Свана я понял, — Эссар напрягся, по лицу пробежала чуть уловимая тень. — Я запретил пользоваться комнатой под лестницей. Разберусь.
— Призрак притаился, — предположила я.
— Или это маг, о котором мы не знаем. — Эссар так и не принял для себя, что преступник среди нас.
Меня удивляла его вера в…
В нас?! В отверженных?!
Гастон Эссар был готов до конца отстаивать тех, кого хорошо знал. Оказалось, что братство для него не пустой звук.
У меня часто-часто забилось сердце, когда я поняла это.
— Я проверю защиту, — он провёл ладонями вдоль моего тела. — Лиль, я рассчитываю на вас. Будьте рядом с девочками.
Когда мы договорились о ловушке для убийцы, Эссар сплёл для меня дополнительные щиты. Они прикроют от чужой магии или физического нападения. Они же дадут знать Эссару, что я в опасности.
Гастон подправил заклинания. Жар опалил меня изнутри: приятно, волнующе, горячо. Я ощутила, как вспыхнули щёки. Я так и осталась стоять, когда декан ушёл: раскрасневшаяся и позабывшая обо всём.
Слова Лиля прозвучали для меня громом среди безмятежно ясного дня:
— Иногда я жалею, что мне достался дар оракула, прекрасная Кирстен.
— Почему? — Я удивлённо заглянула в сияющие, но грустные глаза фейри.
— Не будь его, я мог бы верить, что мои желания исполнятся, но у оракула нет иллюзий и надежд.
  
36
 
После обеда я направилась отбывать наказание в кабинет декана. Я не сразу поймала себя на странном волнении: сердце колотилось, будто я только что пробежала через весь парк Академии. Храбрый Дикий шип, бросивший вызов убийце, боялась простого дела? Стоило представить, что Эссар и я останемся наедине, как меня бросало в жар, а по спине бежали мурашки. И не сказала бы, что это было неприятно, но пугало до жути.
Лиль по привычке пошёл следом за мной: Эссар сам просил его помочь с охраной. Илма хвостиком последовала за фейри. Последние дни дочка банкира тряслась от каждого шороха и не желала оставаться одна. Видимо, мы обречены на странный тройственный союз. Особенно пока не пойман убийца Жюли.
Я жалела Илму и предпочитала не влезать с непрошенными советами, но понимала, что Лиль желает большего, чем дружба. А я точно смотрела во тьму, где скрывались чудовища и не хотела переступать границу, за которой кончается дружба между парнем и девушкой и начинается нечто большее. Всё детство в «Весёлом кролике» я наблюдала сотни любовных историй. Все они заканчивались одинаково плохо. Я обещала маме сберечь своё сердце от разочарований и предательства, и была готова бороться до конца.
Я стремилась скорее добраться до кабинета декана. Лиль, как верный рыцарь, следовал за мной, — спиной ощущала его присутствие и назойливый взгляд Илмы. Не думала, что эта парочка станет настолько в тягость. Несостоявшийся поцелуй Лиля в лазарете всё испортил. Пора с этим покончить!
Я сбавила шаг и, резко развернувшись, остановила фейри у лестницы.
— Я дойду одна. Здесь рядом. Тебе Илма наступает на пятки. Идите к остальным и хорошо проведите свободное время.
Как бы не вспылить?!
Лиль не заслуживает плохого отношения, но во мне поднималось раздражение. Я сделала несколько глубоких вздохов и досчитала до пяти, как учил старик, приютивший меня после отъезда мамы.
— Вокруг тебя тени, — Лиль упрямо мотнул головой. — Они приближаются.
— Локон срезали у Илмы, а не у меня. Ты сам говорил, что важно спасти Илму. Вот и охраняй её. Не знаю уж, что в этой белобрысой такого важного.
 
— Видения оракула не слишком чёткие, — встревоженно возразил Лиль, обернувшись к своей спутнице.
Илма вела себя удивительно терпеливо, даже не ворчала и не капризничала, как это случалось раньше. Она походила на безмолвное приведение, привязанное к Лилю особой магией. Оба уже не могли существовать отдельно, а я чувствовала себя третьей стороной, явно лишней в этом дуэте.
— Защита Эссара подаст сигнал, если что-то произойдёт, — успокоила я фейри, борясь с недовольством из-за его настойчивости и одновременно мягкости.
Лиль напоминал мне реку с медленным и почти незаметным течением. Вода легко меняла форму, обволакивала и проникала в самые недоступные щели, оставаясь мягкой и спокойной силой. Хотелось однажды хорошенько встряхнуть этого летящего фейри, чтобы высечь, наконец, искры настоящего огня: тёмное пламя доступное только магам хаоса, в котором и гореть не страшно.
От удивления перед собственным открытием я часто заморгала. Вот отчего я не смогла принять признание Лиля и его поцелуй!
Лиль продолжал рассуждать об опасности:
— Господин Эссар может не успеть. Если бы я точно знал, где враг…
— Что гадать? — Я дружески коснулась плеча фейри. — Сам говоришь, что образы часто лишены смысла.
Мы разошлись в разные стороны. Я стремительно взлетела по лестнице и через полминуты замерла перед дверью в кабинет декана. С ходу занесла руку, чтобы постучать, соблюдая правила, но заметила, что дверь приоткрыта.
Изнутри комнаты раздавались приглушённые голоса. Я сразу узнала требовательный тон красавицы Элизи, отозвавшийся неприятным спазмом в груди.
— Зачем тебе старые планы? Решил найти клад? — Вопрос Элизи прозвучал притворно весело.
— Корпус разрушается и требует укрепления. — Ровный и бесцветный голос Эссара холодил спину.
Я словно вернулась на полтора месяца назад, когда впервые увидела декана. Высокомерие и скука сквозили в каждом слове, противореча самому смыслу сказанного. Маска! Всё та же противная личина, от которой сводило скулы. Как он сам выносит всё это?
— Ты удивительно терпелив, Гас, — насмешливо заметила Элизи, словно отвечая на мои размышления. — Возишься с этим проклятым факультетом, неблагодарными студентами.
— Факультет важен для Совета, но Америус совсем не хочет о нём заботиться. Совет магов погряз в собственной значимости и самоуверенности. Ректор считает, что новые маги хаоса появляются в Академии сами по себе. Вероятно, зарождаются в глубине большого разлома из паутины и незримой материи, а затем готовенькие отправляются вниз. Он не думает о подготовке, созревании дара, классах и лабораториях для отверженных.
Эссар был удивительно красноречив и убедителен наедине с Элизи. Что за планы ему понадобились? И не связано ли это с заговором?
Я услышала шелест лёгкой ткани платья гостьи декана, тихие шаги, вслушивалась в малейший шорох или вздох. Шея затекла от напряжения, но было нечто, чего я совсем не хотела слышать. Отшатнулась, решив уйти, если дело дойдёт до…
— Вы с Америусом стоите друг друга. Разве ты не таков? Самоуверенный и высокомерный, — игриво поинтересовалась Элизи.
Не видя собеседников, я всё равно ярко увидела, как она тянется к Эссару, выгибается и ластится точно кошка, прикасается к нему, чтобы обнять. А он…
Почему так невыносимо думать об этом, видеть жаркие образы чужой страсти?
Я прикусила костяшки пальцев, чтобы сдержать ругательство, стояла, будто приклеившись к полу, когда душа рвалась из груди.
Бежать, бежать…
Короткая заминка, женский вздох:
— Тёмный маг сегодня неласков. Почему ты никогда не целуешь меня?
— Мне необходимы эти планы, — настойчиво повторил Гастон. 
— Ничего не обещаю, — промурлыкала секретарша. — Ты не ответил, Гас.