Шип и хаос. Факультет отверженных (СИ)

Я начала что-то слышать и понимать, когда сквозь дремоту до меня донеслись обрывки разговора. Двое мужчин говорили очень тихо, но я различала отдельные фразы.
Лазарет располагался в небольшой комнате с нагромождением необходимой мебели. За длинной ширмой, отделявшей места для пациентов от дальнего угла со столом врача, Гастон и Михель обсуждали последние события.
— Я дал девочке двойную дозу успокоительного, проспит ещё несколько часов, — объяснил лекарь. — В остальном она не пострадала.
Хотя в голове не было привычной ясности, а тело ощущалось вялым и тяжёлым, я, не открывая глаз, сосредоточилась на беседе.
— Пусть отдыхает. Волнение плохой помощник.
Рассохшийся стул скрипнул, когда Эссар подсел к столу. Я будто видела внутренним взором всю картину, представляла, как мужчины тихо переговариваются, у обоих напряжённые и мрачные лица.
— Выпей капель, Гас. Тебе не помешает, — продолжил Михель; звякнули склянки. — Когда ты последний раз спал хотя бы три - четыре часа подряд?
— Всё в порядке, — глухо ответил Эссар. — Отоспимся ещё.
— Угу, — хмыкнул лекарь. — В гробу. Ты совсем себя загонишь. О чём думаешь?
— Я виноват… — с горечью произнёс декан. — Упустил, не спас…
— Всех спасти невозможно, — мягко ответил лекарь. — Ты человек, а не богиня-защитница.
— На богиню я точно не похож.
Я услышала усмешку в короткой фразе. На Глунадр наш декан не тянул, но сама мысль показалась забавной и мне.
— Помни об этом и делай, что должно, — посоветовал Михель. — Считай, что тебе дана рекомендация врача.
— Плесни лучше дубовой настойки, — попросил Гастон.
С жадностью я вслушивалась в разговор, желая узнать мысли Эссара. Доктор Михель прибыл в Академию вместе со мной, но, похоже, успел заслужить доверие начальника. Открытый и принципиальный лекарь легко сошёлся с предателем. Это показалось мне странным.
Несколько минут было тихо, лишь позвякивали бутили и лилась жидкость в кружки. Я притаилась как мышка, боясь вспугнуть собеседников.
И Эссар заговорил снова:
— Жюли была влюблена в меня и не скрывала чувств. Несколько раз приходила ночью. Такая наивная глупышка…
— Прости, но ты же не воспользовался? — задумчиво спросил Михель.
Я перестала дышать. Сердце точно царапнуло острыми когтями. Как я боялась услышать ответ!
— Считаешь меня мерзавцем?! Она совсем ребёнок. Всего шестнадцать лет. Да и не в возрасте дело. Не только в нём… А теперь она умерла.
Острая, невыносимая тоска, пронзившая душу, отпустила меня. Я смогла выдохнуть. Гастон не тронул маленькую колдунью. Напрасно я его винила.
Михель будто думал о чём-то своём:
— Коришь себя? Думаешь, она утопилась от неразделённой любви? Что говорит вторая девочка?
— Это первое, что приходит в голову. Бойкая Кирстен…
Мне почудилось, что Эссар улыбнулся. Я очень ярко увидела мрачное лицо декана, которое на миг просветлело, уголки губ изогнулись, делая красивое лицо ещё притягательнее. Захотелось улыбнуться в ответ, а лучше обнять его, быть рядом, разделить нашу беду и боль из-за Жюли. Я больше не могла называть его бесчувственным болваном. Это было бы неправдой.
Мысль, что таинственным магом может быть сам Эссар, я всячески гнала прочь. То, как он доставал Жюли из воды, как вынес на берег и с надеждой ждал приговора лекаря, доказывало невиновность Гастона. Приняв это, я почувствовала успокоение и тихую радость.
— Этот Дикий шип, заноза в моей заднице, — он коротко рассмеялся, — так и не объяснила, что случилось. Я ничего не понял из её выкриков. Вышел на пробежку, как обычно. Крик, всплески воды… Добежал до озера, а она барахтается… Снова!
Я мысленно фыркнула. Кто у кого тут заноза в заднице, надо ещё посмотреть!
— Снова? — заинтересовано переспросил Михель.
— Кирсти любит попадать в… нестандартные ситуации. Отчаянная голова. Приходится приглядывать.
— Кажется, тебя это радует, — подвёл итог лекарь. — Вот уже и настроение появилось, но боюсь, что я тебе его сейчас подпорчу.
— Ты осмотрел тело?
— Пока поверхностно. Когда-то я помогал законникам с осмотром жертв преступлений и несчастных случаев. Опыт имеется.
 
— И? Не тяни…
— Повторяю, это очень приблизительные выводы. Девочку пытались утопить, но перелом подъязычной кости и следы на шее…
— Задушили, — договорил декан за лекаря.
— Убийца хотел имитировать утопление. Потом заторопился. Поэтому тело осталось на поверхности воды, — не так уж много она наглоталась. Судя по синякам на шее, убивал мужчина или парень: сильный, большие руки, не девичьи.
— Никто из наших не стал бы, — возразил Эссар. — Я знаю каждого и готов поручиться. Стихийники захаживают в эту часть парка. От них можно ожидать чего угодно. Америус не будет разбираться в смерти отверженной.
Мне послышались жгучая ненависть и едва сдерживаемая ярость в тоне декана. Чувства, которые я полностью разделяла.
— Это ещё не всё, Гас, — устало сказал лекарь. — На теле Жюли есть синяки, полученные при жизни в разное время и, вероятно, её подвергали насилию. Не просто били… Ты понимаешь?
Я прикусила кулак, вслушиваясь в напряжённое молчание за ширмой. Бедная Жюли. Она говорила о стыде, а больше молчала и всего боялась. Во мне поднялся гнев на чудовище, посмевшее прикоснуться к маленькой колдунье.
— Я найду его, — сдавленно пообещал Эссар. — Найду и разрежу на части.
— Как врач, осуждаю, но как мужчина — поддерживаю, — отозвался Михель. — Я немного покрутил факты. Помнишь, ты упоминал странные нападения в Академии? В парке у девушек-стихийниц срезали волосы.
— Последнее время не было новых случаев. Ректор остановил расследование. Это имеет отношение к Жюли?
— Я не мастер по женским причёскам, но у неё была срезана прядь.
Я окончательно проснулась. Всё складывалось. Маг, скрытый под иллюзией, охотится за девушками. Жюли и Илма отмечены, как сказал Лиль. Кто следующая жертва?
— Подумаю над этим, — пообещал декан. — Теперь о другом. Ты забрал материалы для лазарета?
— Вчера вечером всё привёз. Спасибо, что выбил у ректора немного золота, а то скоро и успокоительных капель не останется, а они нам, ой как нужны. С людьми поговорил. Вот письмо.
— Благодарю, Михель. Я рад, что могу положиться на тебя, да на Урсу.
— А что Сван?
— Сван? Его дух слишком покалечили в своё время. Не все выдерживают. Он предпочитает оставаться в стороне.
Я медленно осмысливала услышанное, вздрогнула, когда открылась дверь и кто-то тихо прошёл за ширму. Теперь там было трое людей. Голос наставницы я узнала сразу.
— Как она? — шёпотом спросила Урса.
— Спит, — ответил Михель.
— У вас практикум с артефактами через три дня? — Теперь декан говорил скупым и отстранённым тоном.
— После дня турнира, — пояснила Урса.
— Дай детям задание на поиск входа. Включая нижний лабиринт до спуска.
— Гас… — вмешался Михель. — После нападения ты отправляешь студентов исследовать закоулки?
— Поэтому и отправляю, — холодно ответил Эссар. — Двойная охота. На той стороне готовы, а дело не движется. Всё зависит от нас. Людей нет. Работаем с тем, что имеем.
— Михель прав, — Урса не согласилась с деканом. — Стоит ли рисковать пока неизвестно, что произошло с Жюли?
— Чужак не зайдёт дальше парка. Если кому-то удалось выбраться из подземелья, и он достаточно безумен, чтобы… — Эссар оборвал фразу. — О подозрительных следах в корпусе расскажут студенты. Пусть ходят группой по трое. Мы сделаем так же: обследуем корпус сверху донизу.
— Это приказ? — переспросила Урса.
— Это моя просьба. Урса. Нам придётся чем-то жертвовать и идти вперёд. Ты знаешь, что каждая минута — это страдания.
— Знаю, — она тяжело выдохнула.
— Сейчас под ударом только мы трое. Пойдём, я должен с тобой поговорить.
Эссар увёл наставницу, а я осталась лежать и делать вид, что сплю. Лекарь прошёл за ширму, постоял возле постели. Затем он негромко возился в своём углу, листал бумаги, а у меня голова была готова взорваться от обилия новых сведений и чувств.