Чародейка Поволжья (СИ)

— Нету, — ответила вампирша, — как раз вот за мной ни одного жмура нет. Да только разве таким, как вы, это докажешь!
— Постойте, — проговорила Рина, ощутив, как ослабла хватка на её горле, — ни я, ни Фёдор Иванович не имеем никакого отношения к похоронным агентствам. Я – Чародейка Поволжья, разыскиваю пропавшего человека, а вы на нас набросились.
— Поклянись! – потребовала вампирша и чуть кольнула ногтем в шею, — если ты и правда чародейка, поклянись.
— А то ты и так не видишь, — Алеут подошёл и картинно, двумя пальцами отвёл руку вампирши от шеи Рины, — кончай уже комедию ломать. Ошиблась, с кем не бывает.
— Я клянусь, — сказала чародейка, — что я, Арина Вячеславовна Воронцова – Чародейка Поволжья не имела и не имею причины и цели лишать жизни Франтасьеву …?
— Зинаиду Прокофьевну, — мрачно подсказала вампирша.
— Франтасьеву Зинаиду Прокофьевну, — повторила Рина, — пока она не совершила ничего, нарушающего законов Российской империи.
— Ну теперь твоя душенька довольна? – Фёдор убрал пистолеты.
Вампирша зыркнула на него (её прекрасная маска куда-то испарилась) и сказала:
— Лады, пошли ко мне. Там и покалякаем.
— А вы не боитесь так вот по стенам скакать среди бела дня? – чтобы нарушить неловкое молчание по дороге спросила Рина.
— В колодце безопасно. Тут окна только с чёрной лестницы выходят, а ею редко кто пользуется. Если б кого почуяла постороннего, память подчистила бы. Я ведь, как вы уже изволили догадаться, – вампир, умею людям мозги дурить.
В кабинете забора крови Зинаида облачилась во врачебный халат и спрятала под шапочку алые кудри, превратившись заурядную медсестру.
— У вас своя работа, у меня – своя, — пояснила она переодевание, — валяйте, чего хотели?
Арина обстоятельно, но без излишних подробностей обрисовала ситуацию, подкрепив слова показом компаса с издохшим (на этот раз бесповоротно и окончательно) червяком.
— Естественно, я помню вашего хмыря, — кивнула вампирша, — приходил на днях. Я их братию вижу сразу. Псина – псина вонючая и есть. А этот вздумал мне тут комедию ломать, мол, приезжий из дальней губернии, паспорт якобы у него в поезде карманники украли, а он решил отечеству послужить, кровь сдать. Я послушала-послушала и выдала блохастой твари по первое число. Сказала, что собачья кровь Российской империи пока что без надобности, чтоб рожи этой небритой я больше в своём кабинете не видела. И припугнула, мол, ещё раз мне на глаза покажешься, лететь будешь ласточкой со второго этажа прямо в окно. Лобзик этот, или как там его, даже извинился. Но кабинет после я полчаса проветривала. Это хуже, чем когда Сергей со скорой покурить забегает.
— И больше вы его не встречали? – уточнила Рина, чувствуя себя в роли следователя из полицейского сериала.
— Нет, после не видала.
Дверь без стука отворилась и заглянул парень в форме Скорой помощи:
— Зинуля, тебе с мясом брать или с капустой? – фамильярно спросил блондин с коротко остриженными волосами.
— Мне – чебурек, — ответила вампирша, — и сгинь, не видишь, у меня люди.
— Ещё один вопрос, — сказала Рина, когда нежданный посетитель ушёл, — вы приняли нас за каких-то гробовщиков. Кто это?
— Это те, кто казнят нас, когда есть за что, — мрачно проговорила Зина, — да и вас тоже. Знаешь, поди, что с чародеями-отщепенцами делают? – Рина отрицательно мотнула головой, — убивают. Я как на парня твоего глянула, сразу поняла – не человек, на тебе печать государева. Перепугалась, думаю, всё – крышка. Убьют. Мы, вампиры, — изгои и для людей, и для прочих. Хоть и дали нам кое-какие права, а всё равно, узнает кто – одна дорога уходить, бежать, на новом месте всё начинать заново. Думаешь, мне, чтоб наесться литры крови нужны? Ни фига. Грамм пятьдесят на три дня хватает. Здесь удобно. Приходят всякие: у кого холестерин повышен, кто ещё какой заразой страдает. У одной даже СПИД был. Кровь их для дела не годится, а мне – в самый раз. Хоть холестерин, хоть билирубин, мне вообще все человеческие заразы – по барабану. Телефончик оставь на всякий пожарный. Может, узнаю что или увижу вашу псину.
 
Арина выполнила просьбу. Они снова оказались ни с чем. Факт, что Лобзик пытался сдать кровь ни к чему их не привёл.
— Кровь к крови, — сказал Алеут, — мы использовали кровь в заклятии, и пришли к донорской станции. Логично. Что дальше?
— Не знаю, — призналась чародейка, — давай домой. Я что-то устала.
— А ты – молодец, — похвалил Фёдор, — не впала в панику, когда Зинаида на нас напала. Хорошо держалась.
— Думаешь, она говорила правду?
— Без сомненья. Лобзик ей даром не нужен, когда под рукой нормальная человеческая кровь.
— Я о другом. О том, что она никого ни разу не убивала.
— Может и так, — подумав, сказал Алеут, — вампиры, наверное, тоже разные. Не все готовы убивать без разбора. Она и нас не собиралась.
— А могла?
— Могла.
Они съели по мороженному, в парке стояла палатка, и в большие рожки накладывали шарики с разными вкусами.
— Как ты думаешь, что случилось с Лобзиком?
Фёдор задумался, потом сказал:
— Его убили.
— Зачем? – Рина цеплялась за последнюю возможность, — кому он нужен. Может, нашёл себе новую подружку?
— Если верить твоему и Зининому описанию, столь ароматному парню сие деяние реализовать сложно, — засмеялся Алеут, — да и от приятелей новые пассии обычно не отвращают, скорее наоборот – похвалиться тянет, — он стал серьёзным, — понимаешь, если кто-то пропадает без следа, — это очень плохой прогноз. У вас же нет рабства? – чародейка отрицательно покачала головой, — раньше могли в рабство продать, а сейчас — девяносто процентов за то, что Лобзика уже нет в живых.
Уставшая Рина проспала до самого вечера. А вечером к ним заявился неожиданный гость, о приходе которого возвестило тарахтение мотоцикла на их тихой улице.
— Не ждали? – спросила с улыбкой вампирша, — и сунула в руки чародейке пакет с банками пива и какими-то сушёными рыбными деликатесами, — вот мимо проезжала.
— Откуда адрес узнала? – подозрительно вопросил Фёдор, — не припоминаю, чтобы вам, мадемуазель, мы его говорили.
— По базе данных больницы пробила.
Вампирша скинула джинсовую куртку и прошла в дом.
— А говорят, вроде вампиры без специального приглашения через порог переступить не могут, — заметила Рина.
— Враньё, глупое, бессмысленное враньё. Вот ты можешь, он может, а мы, видите ли – нет, — Зинаида завертела головой, — если б с плохим пришла, может и кольнуло меня где, — она кивнула на паутинки охранных заклятий, — а я ж, так, посидеть.
— С какой это радости я должен распивать низкие напитки с peu connu вампиром? – Фёдор напустил на себя устало-аристократический вид, который несколько портили шорты и футболка.
— Малознакомым, говоришь, — усмехнулась Зинаида, — так стань хорошим знакомым. У меня, между прочим, родаки языками в детстве угнетали, так что словечками своими французским можешь не козырять.
Она выгрузила на стол банки с пивом.
— А к вам я, господа, пришла по нескольким причинам. С какой начать: с главной или второстепенной?
— С второстепенной, — Фёдор взял банку, покрутил в руках, а потом ловко откупорил, — не то я рискую потерять нить повествования. Особы женского пола склонны перегружать свой рассказ ненужными подробностями и отвлекаться по пустякам.
— Хорошо, — согласилась вампирша, — как будет угодно высокому господину. Ты не стесняйся, бери, — она кинула банку чародейке, — причина в том, что с вами я могу быть самой собой. Вы не представляете, как надоело всю жизнь словно шпиону в чужой стране следить за каждым сказанным словом, выражением лица. А вы знаете, кто я. Не шугаетесь, и не кидаетесь ноги целовать. Да, да, в буквальном смысле. Пересеклась однажды с одним извращенцем. Тот вообще хотел, чтоб я его во время секса кусала и кровь пила.
— Интересно, — съехидничал Алеут, — удобно. И обед, и удовольствие.
— Дурак, — кусок сушёного кальмара полетел в голову Фёдора, — тебе б такого. Я, натурально, прогнала урода, память ему подчистила и припугнула, чтоб других не искал. Из города пришлось уехать.