Прометей: каменный век (СИ)
Сел за вторую рогатку: учитывая ошибки в первой, тяги сделал заметно короче и немного шире. Теперь я не мог ее натянуть до уха, правая рука с камешком дрожала от сократительного действия жгута. Но эффект превзошел мои ожидания, камешек пущенный в капсулу разлетелся на куски. Однако возникла вторая проблема, ухудшилась точность. Очень трудно прицельно послать снаряд, когда рогатку прямо ведет в руке из-за напряжения.
После часовой пристрелки болели бицепсы правой руки и кисть левой, но удалось найти золотую середину между дистанцией натяжения. Как следствие улучшилась точность. В общем рогатка получилась на славу, сомневаюсь, что смог бы сделать лук с такой убойной силой. Попади камешек из такой рогатки вчерашней антилопе в лоб, оглушит так, что животное можно будет просто заколоть копьем.
Необходимо было приготовить пару копий, чтобы добивать животное, не тратя патронов. Кроме того копье хорошая защита от хищника. Решил с утра заняться именно копьем, прежде чем уснул под уханье совы или филина.
Идти в ледник за мясом было лень, позавтракал крекерами, пока не насытился. Но в сторону ледника все равно пришлось идти за материалом для копий. Срубил несколько молодых побегов, с толщиной ствола от двух до четырех сантиметров. В ледник все же заглянул: мясо охладилось и отрезать кусок было труднее, надо будет найти время и разрубить его на куски, чтобы потом можно было просто брать необходимое количество.
Пока чистил свои заготовки для копий пытался придумать как сделать наконечник острым и долговечным: обжечь, вставить острый кусок камня или разломать одно мачете и вставить куски метала, расщепив кончик копья? Но мысль разбить мачете показалась кощунственной. Когда прислонял ошкуренные копья к стенке палатки, взгляд упал на аккумулятор. Свинец! А если расплавить свинец и окунуть в него острие копья? Будет ли свинец держаться на древесине? И не будет ли он моментально тупиться, ведь свинец довольно мягкий металл.
В любом случае стоило попробовать, но этот вариант я оставил на потом, жалко было разбивать аккумулятор и терять серную кислоту, хотя не понимал для чего она мне может пригодиться.
Потрогал шкуру, на которой местами белели порезы, и оставались кусочки нечисто срезанного мяса. Она стала суше, но влажность еще присутствовала. Перенес ее подальше от палатки и постарался охватить всю поверхность, когда на нее мочился. Единственное, что вспомнил как в одной книге также говорилось об ужасном запахе мочи или аммиака в квартале кожевенников в средневековом Париже.
Всего у меня получилось четыре копья, два решил заострить после сушки, два прямо сейчас, чтобы понять когда лучше это делать. С первым копьем управился быстро, древесина была мягкая, а вот второе копье сопротивлялось
отчаянно: даже острое мачете снимало с нее микроскопические стружки, промучившись с ним два часа. Мне так и не удалось его затесать до нормальной остроты. Оставил на потом, из-за болевых ощущений в ладони правой руки.
Мясо в кастрюле кипело, если сравнить с Робинзоном Крузо я был в худшем положении, ему было с кем разговаривать. Снова вспомнил про возможный костер на территории Франции, смог бы я добраться туда пешком? Ответ был однозначный: да, но при сопутствии целого вороха благоприятных факторов. Один Босфор, который пришлось бы пересечь напрочь отбил у меня желанию к такому путешествию.
После обеда, впервые за все это время задумался, что делать дальше в долгосрочной перспективе. Допустим настреляю я животных и обеспечу
себя и мясом и шкурами. Может со временем найду более благоприятные условия для жизни: пещеру или умудрюсь построить хижину. Может даже смогу сделать из глины кирпичи и сложу печь. Предположим, что сумею приручить животных и будет у меня хозяйство. А дальше что? Ну вот что дальше?
Влачить существование в ежедневном одиночестве. Пока несчастный случай, хищник или болезнь не уложит меня на землю? Или даже если я доживу до пожилого возраста, рано или поздно я не смогу охотиться и обеспечивать себя. И тогда я умру от голода. Вот почему живут люди? Кто-то делает карьеру. Кто-то ради детей, уважения, славы или богатства. А ради чего жить мне? Чтобы каждую ночь, ложась, спать думать о том, что поесть завтра?
Это открытие меня просто раздавило: первые дни, радуясь возвращению на Землю, я не задавался такими вопросами. Пока устраивал свой быт, пытался сориентироваться, присмотреться и понять где я — мне было не до таких философских рассуждений. Кто мне подаст кружку воды, если я например заболею? Кто меня встретит с удачной охоты? Моя капсула и палатка? И сколько я проживу в одиночестве. Прежде чем сойду с ума? Человек стадное животное, ему нужно общение, чтобы его любили, хвалили, ненавидели, завидовали. Чтобы его хотели и он хотел.
Вот про «хотели» я зря вспомнил, про потребности мне быстро напомнила эрекция в паху: ладно с ней я справлюсь, не безрукий. Но как я справлюсь с самим собой? Настроение испортилось, отшвырнув копье полез в палатку, не стал ужинать.
Так и лежал тупо смотря в потолок, пока не наступила ночь и незаметно для себя не провалился в сон.
Глава 10. Встреча с дикими племенами
Прошло еще две недели моего пребывания на Земле: температура воздуха повышалась каждый день, в одежде уже практически не ходил, позволяя себе даже снимать трусы надолго. Акул или других морских хищников в бухте не было, позволял себе купаться каждый день с каждым разом отплывая все дальше. Моим развлечением стало плыть в море против прилива, преодолевая приливные волны и наоборот плыть на берег во время отлива, гребя одной рукой.
Эти эксперименты я делал неосознанно, словно готовясь к предстоящим трудностям. Мясо ел практически каждый день, на мой взгляд я немного набрал вес. По крайней мере мышцы теперь были более упругие и выраженные. За эти две недели я еще раз сходил на охоту и на этот раз мне очень повезло: наткнулся на буйволицу, за которой припадая на раненую ногу плелся шатаясь крупный теленок. Задняя нога в области ляжки кровоточила, теленок еле держался на ногах.
Больше часа мне пришлось отгонять мать теленка обстреливая ее из рогатки: даже такая мощная шкура не гасила инерции камней, буйволица ревела от боли и шарахалась в сторону, но неизменно возвращалась к отстающему теленку. Но все имеет предел и в том числе инстинкты животных: не в силах сопротивляться весьма болезненным выстрелам из рогатки, мать побрела в сторону стада.
Теленка я отогнал к самой гряде, прежде чем пырнул его остро отточенным копьем за левой лопаткой. Копье я все-таки умудрился сделать нормальное. Еще три заготовки валялись рядом с палаткой, просто не доходили руки. Над этим пришлось трудиться три дня, прежде чем удалось заострить его. Затем обжигал на огне и сразу окунал в воду, давая высохнуть на солнце. И так несколько раз. Пока не остался доволен результатом.
Такое копье против доспехов конечно не годилось, но в плоть теленка вошло сантиметров двадцать. В отчаянном рывке теленок рванулся в сторону, вырывая древко из моих рук и упал засучив копытами.
Между мной и основной частью долины паслось огромное стадо буйволов, через таких сторожей даже львиная семья не рискнет пройти, поэтому разделывал тушу не торопясь, умудрившись порезать шкуру всего два раза. Снятую шкуру расстелил прямо здесь немного выше по гряде. Забрать ее можно было позже, надо было разобраться с внутренностями и мясом.
Мясо было больше чем у антилопы, пришлось шесть раз идти к пещере со льдом. Потом забрал шкуру, которую снова натер солью: соль убывала с катастрофической быстротой, через два дня снова сплавал за ней, помня о прошлой ошибке связанной с отливом. На этот раз вернулся быстро, без непредвиденных задержек. Первую шкуру антилопы, обрабатывал мочой неделю, затем дав ей отмокнуть день в роднике, скоблил куском острого плитняка.
Шкура влажная была мягкая, но стоило ей высохнуть становилась грубой и жесткой с внутренней стороны. Не придумав ничего умнее, продолжил обрабатывать ее и вторую шкуру мочой, надеясь что мочевина со временем сможет придать ей необходимую эластичность.