Нетрадиционная медицина (СИ)

- Ты ж жених! – сказала Годана. – Вроде как случайно глянуть на невесту разок не возбраняется! Нам же нельзя! Вдруг она и правда мужчина?
- Не возбраняется! – передразнил Арант и швырнул Зденьке рубашку.
Зденька ловко поймала её на лету, закинула на плечо и уперла руки в боки.
- Так чего так тихо было? – еще раз спросила она. – Это он? Парень?
Арант вспомнил изящные пальцы, обхватывающие кубок с вином, вспомнил густую белоснежную пену, в которой, точно в облаке, сидела Тэхон, вспомнил собственное волнение из-за понимания, что там, под этим белым, прячется полностью обнаженное девичье тело… И невозможное спокойствие, с которым была высказана просьба о помощи. Ни одна обнаженная женщина, даже сумасшедшая, никогда бы не встретила мужчину так безразлично! 
- Не знаю! – в отчаянии выпалил он.
Бабы оторопели.
- Это как? – озадачилась Зденька. – Тэхон в шубе моется, что ли?
- В пене! – ответил Арант. Он еще никогда не чувствовал себя таким дураком. – Помните кадушку? Она вся в пене! Целое облако густой пены! И Тэхон внутри – только голова да руки по локоть торчат. Сидит, пьет вино с креветками, лицо какой-то зеленой гадостью мажет. Не лезть же мне внутрь?
- Точно девка, - уверенно сказала Зденька. – Такое только знатная девушка могла выдумать.
- Ага, - кисло сказал Арант. – Тогда чего она меня просила остаться и помочь с мозолями? Даже ногу вытащила. И это было не бесстыдное приглашение. Тэхон говорила… говорил… Тьфу! Голос у Тэхон был очень спокойный, и он… она… Тэхон… Короче, у Тэхон были служанки для этого! – раздраженно выпалил Арант. А через несколько секунд задумчиво добавил: - Мозоли на пальцах и впрямь выглядели ужасно… Зря мы так долго ходили по рынку.
- Ну да, тогда парень, - согласно кивнула Годана. – Что мы знаем о том, как моются заморские господа? Может, у него на родине все мужчины так делают?
- Девка это! – разозлилась Зденька. – Где это видано, чтоб мужики прихорашивались?
- У них, видать, и видано! Да Тэхон и не прихорашивается, а мозоли и шелушения лечит. Ты эти руки видела? Они же в клешни превратились! – отбила Годана. – Тут любой взвыл бы! Так что Тэхон – парень.
- А я говорю, девка! – уперлась Зденька.
- Парень!
- Девка!
Арант с тяжелым вздохом развернулся и пошел прочь. В голове у него царил жуткий кавардак.
  
Глава 12. 
 
Светозар Людотович был не только крепким стариком, но еще и умным человеком. Он послушно пил все отвары до последней капли, соблюдал постельный режим, а потом, после выздоровления, еще несколько дней не покидал покои, чтобы не напрягать сдавшее сердце.
Но суета с моей методикой мимо него не прошла. Он прекрасно видел толпы лежачих голопопых людей, как, впрочем, слышал и песнь Мороза, которую они распевали, заткнув глаза и уши.
Поначалу, наряду с остальными, он отнесся к креативной методике скептично. Он был человеком умным, пожившим и многоопытным, к тому же пребывающем на посту главы Дома уже не один десяток лет. Он всё проанализировал и быстро сообразил, что выздоравливают чаще всего те, кто пел внутри закрытых комнат и молельном зале, рядом с которыми видели меня.
Именно так я объяснил себе его подозрительно пристальное внимание и осторожные расспросы. А когда Светозар окреп и смог передвигаться между этажами терема, то мне и вовсе показалось, что этот старик, так сильно похожий на Пересвета, только с тяжелым немигающим взглядом – моя тень. Он следовал за мной всюду, мягко и ненавязчиво, но постоянно и неотвратимо, словно ангел смерти. А поскольку он был здесь самым главным, то я не смог просто взять и запереть перед ним дверь снадобницы.
Драгоценный шприц с иглами вместе с оставшейся партией сыворотки пришлось отдать на сохранение господину Чану и, скрепя зубами, сворачивать производство. Хорошо еще, что окончательное выздоровление Светозара Людотовича совпало с концом эпидемии, потому что иначе этот старикашка непременно схватил бы меня за руку. Но поскольку у него это не получилось, то он просто приклеился ко мне банным листом и своими вопросами потихоньку выедал мозг чайной ложечкой.
 
- Значит, вы Тихон Викторович, происходите из знатного рода? – как бы между прочим спросил он меня, подсев за обедом за мой стол. – Обычно среди господ лекарское дело считается черной работой. Как так получилось?
- Моя матушка была ильпхэ, лучшей актрисой императорского театра, - сказал я устало и, опустив глаза в тарелку, посмотрел на картошку. Картошка посмотрела в ответ недовыковыренными глазками. – А отец был хвараном, воином из знатного рода. Они не состояли в законном браке, но любили друг друга. Обычно люди моего происхождения идут по материнскому пути, но отец не пожелал видеть своего отпрыска за подобными занятиями. Меня забрали в клан, выучили лекарскому делу… Затем так получилось, что я остался последним сыном отца. Пришлось готовиться к роли наследника. Но враги нашего клана похитили меня и сестру. Отца убили… Дальше вы знаете.
За столом стало тихо-тихо. Казалось, даже рев ветра в печной трубе стих, чтобы не помешать служителям слушать мой рассказ. Светозар огладил бороду, пожевал губами, хмурясь, но не нашел к чему придраться и кивнул.
- Признанный ублюдок, значит… - пробормотал он. – А братья твои умерли из-за?..
Судя по подозрительному виду, кто-то заподозрил, что знающий травы бастард поспособствовал преждевременной смерти законных наследников. Неужели я произвел настолько плохое впечатление?
- Война, - пожал я плечами. – Тел нам так и не вернули.
- Ага… Ясно. Нелегкая у тебя была жизнь, отрок, - Светозар Людотович похлопал меня по плечу.
- Не жалуюсь. Я жив, здоров, встретил вас, моих новых друзей, - я тепло улыбнулся в сторону Зденьки. Арант поймал мою улыбку и поперхнулся. Я быстро отвел взгляд и закончил с чувством: - Надеюсь, найду и новую семью.
Светозар Людотович улыбнулся в ответ, но его благодушный вид меня не обманул. Он явно подозревал, что со мной что-то нечисто, и просто так его подозрения пропадать никуда не хотели.
А вот судя по перемигиванию Аранта со своей командой, служители Крома вынесли из моей легенды что-то еще. У Годаны было слишком довольное лицо, а улыбка, направленная в сторону посмурневшей Зденьки, отдавала превосходством.
- Я же говорила! – громко прошептала она. - Мать – актриса!
Заметив моё внимание, они быстро оборвали перешептывания и нарочито невинно улыбнулись. Да так, что у меня чуть зубы не свело.
- Вы хотели узнать что-то еще? – уточнил я у Светозара.
- Нет-нет, что ты! – он величаво махнул рукой и выдал очередную порцию добродушного смеха. – Кушайте с удовольствием, Тихон Викторович. Хотя Арант Асеневич упоминал, что вам наша еда кажется пресной… Но что поделать? Пища должна служить источником Равновесия, а польза отчего-то не идет в ногу со вкусом.
И уставился на меня во все глаза, когда я флегматично отправил в рот соленый огурец и парировал его толстый намек:
- Согласен, вкусно не значит полезно. Однако на то мы и придумали кухни, чтобы восполнять недостатки пищи и приводить пользу в Равновесие со вкусом. Но в моем случае, полагаю, скорее играет привычка. Кушайте с удовольствием, Светозар Людотович.
Старик хмыкнул и наконец-то отстал, переключившись на других служителей. Я без аппетита поковырялся в картошке и вышел из-за стола, сдав ополовиненную тарелку. Насколько мне было интересно с Пересветом, настолько же тяжело оказалось с его братом. Светозар давил одним своим присутствием. Даже голова заболела, а в желудке стало тошно.
 
Я остановился в коридоре, потер лицо, тяжело вздохнул и чуть не выпрыгнул из штанов от испуга, когда на моё плечо опустилась тяжелая рука.
- Арант! Нельзя же так пугать! – возмутился я.
Тот только виновато улыбнулся, показав зубы.
- Ну прости. Ты выглядишь не очень хорошо, вот я и подумал, что тебе надо прилечь.
Самочувствие и в самом деле было не очень. На плечи давила усталость, суставы крутило, а в висках пульсировала тяжелая боль. Светозар высосал из меня все соки. Я шмыгнул носом и отступил на шаг. Арант, конечно, был прав… Но в свете последнего открытия предложение прилечь в его исполнении звучало как угроза.