30 дней моей мести (СИ)

― Не удалила.
― Ну… может и не удалила, ― Ульяна, вытянув губы трубочкой, многозначительно закатила глаза, разглядывая потолочные споты. ― Ой… ― это уже относилось к тому, что Кирилл, скрипнув металлическими ножками стула, переместился на постель, затаскивая её на себя.
― Заделать тебе что ли ребенка. Чтоб привязать к себе.
Офигенный поворот.
― Спасибо, не стоит. В мои планы не входит становиться матерью-одиночкой.
― Матерью-одиночкой? ― мужские руки вжали её в себя, обхватив сзади. ― Мне шанса вообще не даёшь? ― он повернул её лицо так, чтобы их глаза встретились. ― Давай начистоту, без лукавства…
В закрытую дверь трейлера постучались, прерывая разговор.
― Кирилл Андреевич, вас ждут на площадке, ― долетел до них приглушённый женский голосок.
― Слышишь, Кирилл Андреевич, тебя ждут на площадке, ― Ульяна дёрнулась, чтобы слезть, но её удержали на месте.
― Подождут. Тут важнее.
― Да? ― не выдержала та. ― А надолго?
― В каком смысле?
― Ни в каком. Давай не будем сей… ― новая попытка улизнуть так же не увенчалась успехом.
― Будем, ― Кометов нетерпеливо тряхнул её. ― Говори. Учти, мы не выйдем отсюда, пока, наконец, всё не выясним.
― Да не о чем говорить. Просто… ― как это было сложно, выразить всё, что вертелось в мыслях. ― Просто…
― Просто, просто что?
― Просто… Как ты себе это представляешь?
― Поясни. Не улавливаю сути.
― Я про отношения. Если они вообще могут быть. Но даже если предположить… У тебя своя жизнь: софиты, гастроли, тусовки, вечные Барби под боком, а я тебя буду что, дома сидеть ждать? Сколько? Месяц, два, три? А потом адьёс? Прошла любовь, протухли кабачки? Ты мне надоела? Я нашёл лучше?
Кирилл сделал такое лицо… а потом засмеялся.
― Так вот оно что!
― Не перестанешь ржать ― разобью тебе нос.
― Да, да. Знаю, это ты умеешь, но прости… Это так смешно. Уж тебе о таких вещах даже думать не надо.
― Да прекрати ржать! ― не разменивая слова с делом Матвеева угрожающе вскинула кулак. ― Тресну, говорю же.
― Ладно, ладно, ― согласно закивал тот, не без усилий разжимая её пальцы и переплетая со своими. ― Но это чушь, правда, ― шею, ключицу, и оголённое плечо Ульяны приятно закололо иголочками от коротких поцелуев. Выдохнув, она неосознанно запрокинула подбородок, открывая ещё больше простора. ― Запомни, пока ты даришь мне эмоции… ― каждое слово сопровождалось новым поцелуем. ― Хорошие или плохие, неважно, я принадлежу тебе… ― его губы оказались в опасной близости и…
Матвеева уже не особо осознавала, что делала, впиваясь в него губами. Её пальцы мяли дорогой мужской свитер, оставляя царапины на его шее. Перед глазами плясали солнечные зайчики. Тонкую блузку стащили вниз, оголяя чёрную ткань лифа и лаская каждый миллиметр тела. Бляшка ремня на джинсах Кирилла уже звякнула, когда в дверь опять постучались.
― Кирилл Андреевич, Пётр Васильевич в бешенстве! Требует, чтобы вы немедленно вернулись на площадку!
― Я занят! ― раздражено рыкнул Кометов, но поздно.
Ульяна, которую словно ушатом со льдом окатило приводя в чувство, отстранилась. Поспешно переползя через мешающиеся колени и забавно шмякнувшись на пол, она вскочила на ноги, дыша так тяжело, словно сидела последние минуты под водой без кислорода. Волшебство богатого и могучего русского языка в чистом виде ― несколько красивых слов и у неё начисто отключалось сознание.
― Так. На сегодня достаточно, ― вытирая пульсирующие кипятком губы, выдохнула она, поправляя лифчик.
― Мы только начали, ― Кометов оказался возле неё, обняв со спины и продолжая ласкать. Его руки без стеснения блуждали по её телу, подбираясь к под ткань к груди. Тёплое дыхание щекотало покрывшуюся мурашками кожу, которую игриво покусывали, целовали и снова прикусывали….
― Не надо… ― ну вот, мозг опять начинал давать сбои. Да что же это такое! Предательски громкие выдохи вырывались из Ульяны неосознанно, но она ничего не могла с этим поделать. Слишком сладко.
«Нельзя», мысленно ругала себя она.
«Ой, не смеши», хихикнул мозг: «Как будто в первый раз».
 
«Сейчас точно нельзя», настаивала Матвеева.
«Ха. Ладно уж. Хорош ломаться. Самим интересно, чё там дальше», здравый смысл закинул в рот горсть воздушной кукурузы, по-дружески предлагая всем остальным: «Попкорн кто будет?»
«Я, я, я», довольно протёрло ладошки подсознание.
«Можно с вами? У меня есть шипучка», мозг приютился неподалёку, с причмокиванием посасывая газировку через трубочку: «Тело, ты с нами?»
«Я… я…», тело в данный момент находилось в офлайне и не могло изречь ничего вразумительного. Сейчас оно полностью подчинялось касаниям Кирилла.
Извернувшись, Ульяна снова впилась в его губы. Какой там умирающий в пустыне со стаканом воды? Тут казалось, что если она не получит заветного, весь мир рухнет, а она просто перестанет существовать. Рассыплется, потеряется, забудется. Ей хотелось кричать: «Целуй, целуй, целуй!» и одновременно: «Не надо. Прогони, оттолкни». Не это ли расстройство личности? И всё же…
― Нельзя так, ― она снова отпрянула, для надёжности отпихивая Кометова. ― Нельзя все разговоры заканчивать сексом.
― Почему? ― искренне удивился тот.
― Потому что так мы ни к чему не придём. Всё… я ушла.
― Куда?
― Домой.
― Ты только приехала.
― И уехала.
Хлопнула дверь, ударившись металлическим язычком об косяк. Лёгкий ветерок действовал отрезвляюще, приятно холодя израненные от удовольствия оголённые участки. Отрезвляюще, но не особо. Матвеева жадно глотала свежий воздух, пытаясь хоть немного обуздать раздухарившееся сердце, прыгающее так, что горчило в горле.
Мимо проходили люди, таращась на неё с любопытством и насмешкой. Ну конечно. Её кофта была задрана по самое не хочу, волосы взлохмачены, ободок перекосило, а губы наверняка распухли. Она зацепила завистливый взгляд какой-то девицы. Весь её вид говорил: «везучая, ты с ним»… Чёрт. А ведь правда. Она с ним. Когда такой шанс ещё может представиться?
Кирилл с надеждой обернулся на шум.
― Ну слава богу, ― только и успел произнести он, ловя запрыгнувшую на него с ногами Ульяну.
Удачно попавшийся под руку стол на массивной ножке стал опорой, с которой полетело всё, что мешало: кружка, распечатанный сценарий, фруктовая ваза и пепельница. Одежда трещала по швам, с такой силой она срывалась друг с друга. Никто и не думал сдерживаться, трейлер потонул в громких стонах, улетающих в открытое окно. Пускай завидуют. Пускай они все завидуют. Плевать.
Крики, вздохи, шатающаяся мебель. Наверное, и сам мини-дом на колёсах ходил ходуном, но это не точно. Стол, столешница, кровать ― с каждым разом темп лишь нарастал, вместо того, чтобы сбавляться. Женские ногти царапали полировку, губы шептали его имя, а ноющее в наслаждении тело извивалось под мужским, умоляя, чтобы это никогда не заканчивалось. Кажется, к ним опять стучались, но кому было до этого дело? Пускай весь мир подождёт.
И он терпеливо ждал. Ждал и поджидал момента, пока между страстными выдохами, сиплым «охренеть», умоляющим «ещё» и православно-восклицающим «о, господи» не проскочит столь желанное, но столь неуместное для сложившейся ситуации: «Я люблю тебя».
Да. Никогда ещё Ульяне не признавались в любви во время м*нета.
  
Глава 18. Выход в свет
 
― Он пристроил котят, ― словно это годилось для оправдания заметила Ульяна, ковыряя палочкой ролл.
 
Дело происходило в японском ресторанчике на следующий день после фееричного секса. Настолько фееричного, что им аплодировали, когда они вышли из трейлера. От одного воспоминания об этом от стыда горело лицо.
― М-да, ― обреченно протянула Кристина, поправляя у спящего на руках Елисея съехавшую шапочку с милыми ушками. Рядом стояла автолюлька, она же переноска. Всё удобнее, чем тащить коляску в кафе. ― И поэтому ты с ним переспала? В качестве благодарности?