Великий поход хомяка и жабы. Часть 1 (СИ)
Башни, не только старая-каменная, но и новая недавней постройки, тут же ответили, и начался бескомпромиссный любимый многими магами-игроками обмен.
Маги стандартных, специализированных школ традиционно были сильней практикующих более опосредованное колдовство шаманов, к тому же в нынешней ситуации маги в башнях хоть и сильно уступали в числе (даже этой всего лишь части владеющих силой), но зато находились уже на своей подготовленной территории и располагая просто таки неограниченным источником маны, могли позволить себе многое, если не все, и не экономили ни на чем… Пара десятков минут беспощадного рубилова и до ввязавшихся в него шаманов дошло, вернее было вбито горькое для них знание о том, какую же ошибку они совершили. Вскоре к веселью присоединились и грифоны, что мелкими едва заметными точками парили в вышине и первыми встретили наступавший рассвет, а заодно не целясь вывалили вниз многочисленный груз магических сумок. Бомбометатели особо не напрягаясь обработали всю долину по несложному принципу ''на кого бог пошлет'', следя лишь за тем чтобы отправленные в долину ''гостинцы'' не упали на контролируемую Драконами часть, а затем вернулись на базу за новой порцией.
К большому разочарованию Людмилы и остальных грифоньих всадников гоблины даже не заметили их усилий и вот почему: конечно, потери от сброшенных бомб с одной стороны были велики, но вот с другой — почти незаметны, и продолжавшая втягиваться в долину бесконечная гоблинская масса тут же затянула оставленные бомбами прорехи, а увлеченные ритуалами и прямой фронтальной схваткой шаманы вообще не поняли, что это было и списали на последствия очередных ударов из фонтанирующих магией башен. Впрочем и не мудрено — ответные удары из башен были довольно сильны и не раз, не два и не десять пробивали разрозненные защиты опрометчиво ввязавшихся в прямой и явно невыгодный обмен шаманов, уничтожая при подобных прорывах не только пропустивших удар, но и всех вокруг. Ну а сами в конце концов попытавшиеся прервать порочную практику шаманы так и не сумели повторить подобный успех и ни разу не пробили изощренную и многослойную защиту из накаченных энергией щитов разных магических школ. Выйти из схватки тоже не смогли — несмотря на желание оконфузившихся шаманов закончить явно невыгодный им обмен, маги клана не захотели сделать им такой подарок и продолжали бить, вбивая удар за ударом в неподвижных воинов и шаманов, что бросили все силы на щитыи не помышляли об ответе.
Жесткое избиение продолжалась, маги в башнях вошли во вкус, и наступление рассвета не принесло облегчения безответно страдавшему войску, что несмотря на все усилия шаманов несло беспрерывные и обидные потери. Вновь хорошо отработали грифоны, и вновь чего-то ждущая гоблинская орда затянула нанесенный ими ущерб — избиение продолжилось и продолжалось, и продолжалось. Но ровно до того момента как старейшие шаманы у костров не нанесли свой новый, долго и тщательно подготавливаемый удар, тот что стоил им драгоценного времени и многих десятков погибших за это время коллег, не говоря уж о ''мелочевке'' в виде сотен и тысяч надеявшихся на их защиту воинов.
***Угольное ущелье.
Тоже время.
Грипогул — командир отряда клана Зеленых Сапфиров.
— Тише вы, смердящие сракой пожиратели говна рабов! — Грипогул подбодрил своих входивших в узкое ущелье воинов и заодно предупредил: — И шевелитесь, дохлые твари, если хотите жить! — Он тревожно взглянул на небо — наступающий рассвет еще не успел добраться до ущелья, окруженного со всех сторон каменными стенами гор, и почти тысячный отряд гоблинов пока что скрывала в своих объятьях ночная тьма, выдавая лишь шорохом шагов и скрипом кожаных доспехов. — Ты уверен, что здесь можно подойти? — Грипогул болезненно реагировал на каждый издаваемый воинами звук и время от времени громким шепотом грозил им разнообразными карами за это — понимал, что это неизбежно, но каждый раз снова рычал и грозил.
— Да, дядя! — уверенно и без тени сомнений ответил нетерпеливо переминающийся рядом с ним молодой воин со свежим шрамом на лице. Юный воин приходился седьмой водой на киселе командиру отряда и тем не менее позволял себе столь близкородственное обращение, и самое удивительное, что скорый на расправу Грипогул ему это позволял и даже не морщился, когда слышал из его уст ''дядя''. — Ночью мы подобрались к самой стене и потеряли всего пятерых, зато и сами хорошо приласкали мясо камнями (тут молодой воин прихвастнул — ни один из четырех эльфов-стрелков не был даже ранен, но оставим это на его совести, его и темноты). Как я уже говорил, дядя, там невысокая старая стена — можно неожиданно выскочить из-за поворота и быстро добежать. —
Не верить командиру одного из немногих вернувшихся после ночной бойни отрядов не было никаких оснований, и умудренный битвами гоблин несколько поумерил свою паранойю и даже перестал рычать, ругая итак старавшихся ступать как можно легче бойцов.
— Все спокойно — я проверил. — Сквозь втягивающийся в ущелье строй воинов протолкался один из четырех шедших с отрядом шаманских учеников. — Ловушек нет до самой стены, а на стене не должно быть много бойцов — будь иначе я б увидел, — самоуверенно закончил ученик, надеясь и молясь про себя духам-покровителям, чтобы это было действительно так.
— Ну-ну, поглядим, — с сомнением и угрозой в голосе взглянул на еще одного самоуверенного сопляка Грипогул. Колебания ученика не укрылись от взгляда прошедшего не одну битву вождя — как бы он хотел, чтобы вместо четырех молокососов с ними был бы пусть всего один, но зато полноценный шаман. Впрочем мечты так и остались мечтами и Грипогулу скрипя сердцем пришлось обходиться тем, что есть…
Пятнадцать минут спустя хрипящий и умирающий старый воин мысленно проклинал и себя-дурака, и уже только что сдохшего на его глазах ''племянничка'', и корчавшихся вместе со всеми недоучек, и их мало дравших лодырей учителей, и больше всего духов, что не помогли. Коварная и словно обладавшая собственным разумом ловушка сработала не сразу, а лишь только тогда, когда максимальное число готовых к рывку воинов заполнило чуть расширяющееся пространство перед поворотом. Грипогул даже открыл было рот, чтобы отдать приказ к атаке, но неожиданно почувствовал ''песок'' в глазах, через секунду жар и слабость, а затем непривычную дрожь в ногах и привычную тяжесть внутри как после ранения. Взгляд вокруг и вождь мгновенно понял — опоздал, ошибся! Но все же попытался отдать приказ — не смог пошевелить языком и с трудом выдавил несколько жалких звуков, после и вовсе упал и только смотрел как подобная же горькая и несправедливая судьба постигла всех остальных.
Многоопытные маги Синих туго знали свое дело — их изящная и действительно имевшая какое-то подобие разума ловушка сработала на все 100 и одномоментно уничтожила почти тысячный отряд. Немногие выжившие (меньше сотни), что не попали в зону действия заклятья, не захотели больше воевать и предпочли дать деру, но далеко не ушли— никто не любит дезертиров, так что первый же встретившийся на их пути более многочисленный отряд без всякой пощады отправил попавшихся трусов на суд предков.
***Отступление (почти лирическое).
Когда-то в давние-предавние времена в стоявших на краю Великого леса горах жил да был мальчик, расой из гоблинского народа, и жил он хорошо: пас отцовских овец на поросших сочной травой горных склонах, удил рыбу в прозрачных и чистых озерах, баловался и шалил, зачто иногда получал тяжелой отцовской плетью — в общем горя не знал. Но пришли злые соседи — недомерки-гномы: разрушили их дом, убили отца и мать, а овец и старших братьев забрали с собой. Долго горевали мальчик и его погодка-сестра на пепелище, но делать нечего, и отправились они в путь, держа дорогу к брату их погибшей матери в надежде, что тот не оставит милостью сирот. Дядя действительно не оставил свой заботой родню и взял их в свой дом: где один сидя на цепи день деньской месил тугую глину, а другая, не жалея сил и молодого тела, ублажала похотливого толстяка и четырех его сыновей, своих двоюродных братьев.