Lvl 3: Двойник. Part 1 (СИ)

— Ну согласись, что было бы неправильно, если бы этот диван просто появился тут по твоему желанию
— Ну согласись, что было тупо тюкать молоточком по дощечке, чтобы дощечка превратилась в диван?
— Мёрдок...
— Создатели ссут делать что-то новое, — перебил я. — Они изо всех сил цепляются за известную им жизнь. И изо всех сил пытаются нас чем-то занять. Вот — диван сколотил. Дом построил. Скоро — помяни моё слово — залёты и роды присобачат. А чего? Месячные ведь уже внедрили. Мы присутствуем при эпохальном переломе понятий. То, что планировалось, как идеальная загробная жизнь, превращается в унылую альтернативу жизни обычной. А помнишь Мэйтату?
— Не надо про Мэйтату! — простонала Сандра.
— Нет, как раз надо. Он — врач охеренный. И что, ты думаешь, он мне за стаканом как-то сказал? Что он вообще не знает, чем тут заниматься. Люди не болеют, медицины нет. Но Мэйтата-то умный, он молчит, он только тут, под покровом травы мне сказал...
— Травы, хозяин?! — встрепенулся в сторонке осёл. — Я могу съесть...
— Лимузин, фу! — рявкнул я. — Так вот. А сколько врачей не молчит, а? Сколько из них регулярно ноют, что не могут самореализоваться? И скоро запустят вирусы. Да лет через пять никто даже под микроскопом не отличит выдуманной реальности от настоящей! Самое смешное начнётся, когда для химиков и космонавтов начнут рисовать всякую выдуманную херню, чтобы они её «открывали» и радовались. Сандра, это ж п**дец, апокалипсис! Но этот апокалипсис можно предотвратить, если люди перестанут послушно жрать эту тупую жвачку!
Сандра слушала меня очень внимательно, смотрела в глаза, не моргая.
— Но — хер, — грустно подвёл я черту своим излияниям. — Это элементарная статистика. Девяносто пять процентов людей — стадо, лишённое своего разума. Им нужен кто-то, кто ткнёт пальцем и научит, что делать. Выполнять простые действия отсюда и до обеда. И чтобы жопа в тепле. И чтобы жрачка вкусная. Вот они и очутились в своей идеальной среде. Моя аудитория — те пять процентов сухого остатка. И что, мне ждать ещё сто лет, пока эти пять процентов начнут составлять число, похожее на что-то приличное? Заморозьте меня в криогенной камере. Только пьяного.
От таких откровений я даже протрезвел. Грустно стало, холодно и дискомфортно. И башка заболела. Выпить надо. Категорически. Ну вот что у меня за жизнь, а? И самому ведь — тошно и противно.
— Мёрдок, ты был таким искренним, — сказала Сандра. — Я тебя ещё никогда таким не видела.
— Видела бы ты меня, когда я хрен камере показывал... Кажется, уже даже понял, почему. Эти мудаки очередное дно пробили. Из всего этого балагана устроили реалити-шоу. «Семейка Осборнов», б**дь!
В этот момент открылась дверь, и в дом стали заходить левые и непонятные люди. А главное — стрёмные. Они пугливо озирались и останавливались недалеко от входа.
— Э, алё! — гаркнул я, чтобы их немного подбодрить. — Х*ли тут забыли?
— Я-а-а-а... М-м-мы-ы-ы-ы... — заблеяли задроты.
— Пап, всё нормально, — сказал Коля, боком входя в дверь. — Это со мной.
— Коля, блин...
— Мы тихонечко. Пойдёмте в подвал, господа, быстрее!
И они прошли в подвал.
Последним в дом зашёл, внезапно, Дон.
— Здрасьте, — приветствовал я его. — А ты чего — тоже в оппозицию? Это ж надо было так нажраться средь бела дня... Дон, ты же мэр!
— Оппозицию? — нахмурился Дон.
— Ага. Херово у тебя осведомители работают, если вообще. Вон, в подвале у меня ячейка лютых протестантов против режима создателей. Скоро напьются и пойдут Кремниевую долину поджигать.
Дон посмотрел в сторону подвала, мудро покивал и обратился ко мне:
— Ты так и не зашёл.
— Дела, Донни... Сам видишь, не просых... Эм... Не продохнуть, во.
— Так и подумал. Слушай, Мёрдок, есть дело. И я надеюсь, что это дело тебя заинтересует. А главное, мы оба извлечём огромную пользу.
 TRACK_16 
— Пароль? — спросил Дон, глядя на меня сурово, сверху вниз.
— Дон, ты охерел? — удивился я.
— Я помню, где я оставил Мёрдока. Теперь можно ждать всего, чего угодно.
 
— Да сломал я эту непись твою японскую. Не насовсем, но ключик подобрал. Хочешь — тебе скажу, тоже как-нибудь поугараешь.
— Пароль! — рявкнул Дон.
Ух, бля, вот он себе выразительные характеристики-то вкачал! Ну точно — мэр, иначе и не скажешь.
— Стеклянный онанист, — промямлил я.
И почему стеклянный?.. Наверное, от пословицы — «надолго дураку стеклянный хер».
— Не совсем правильно, — поморщился Дон, — но именно так ответил бы настоящий Мёрдок. А ты, полагаю, Сандра?
— Нет, — психанул я. — Это — осёл Лимузин. А Сандра — вон, на полу лежит. Устала, дров нап**дила.
— Что-о-о! — взвился Дон, и я прикусил язык.
Б**дский в рот, Мёрдок! Ну кто тебя за помело тянет? Это ж Дон. Ну да, он друг и всё такое прочее, но ведь мэр же! А ты при нём — про дрова. И про «сп**дила».
— Откуда эти дрова?! — Дон подбежал к вязанке дров. — Сандра, где ты их взяла? — навис он над ослом.
— И-а-а-а, — растерянно протянул Лимузин.
— Господи, Дон! — крикнула Сандра. — Я здесь сижу! Что с тобой?
Дона чуток попустило. Он рухнул на кстати подвернувшийся стул и прикрыл лицо рукой.
— Извините, — сказал он глухо. — Столько всего навалилось... Я пытаюсь держаться, но это слишком даже для меня. Политика — такое дерьмо.
— У-у-у, Донни... — Я достал пузырь и встал с дивана. — Ща всё ровно будет. Сэнди, стаканы организуй, да? И закусить чего-нибудь.
— Ты охерел? — поднялась Сандра. — Вы оба охерели? Мёрдок, мы обсуждаем, как работать с твоей группой! И ты хочешь на всё забить ради пьянки? Серьёзно?
— Но Дону ведь грустно! — развёл я руками. — Чего ты от меня хочешь?
— Я хочу, чтобы ты стал самой охеренной рок-звездой, Мёрдок. Хочу, чтобы ты жил в громадном белокаменном дворце, где всё, что не золотое — серебряное, и алмазов россыпью, и чтобы ты не мог появиться на улице без охраны, потому что мужики сразу кидаются к тебе за автографами, а женщины пытаются отдаться тебе прямо посреди дороги. Хочу, чтобы когда у твоих друзей возникали проблемы, ты щёлкал пальцами, и всё решалось. Но чтобы этого добиться — надо очень много работать, Мёрдок!
Я в задумчивости посмотрел на бутылку. На Сандру. На Дона. На осла смотреть не стал. Чё я, осла, что ли, не видел?
— Она права, Дон. — Я убрал бутылку. — Хватит бухать. Чё ты как маленький? И мне дурной пример подаёшь. Мэр ещё называется. Надо учиться встречать проблемы лицом, так сказать, к лицу. Давай, излагай, чё там у тебя не так.
Я сел за стол. Дон, тоже немножко впечатлённый речью Сандры, опустил руки и посмотрел на меня красными глазами. Как будто укуренный, только не укуренный, а задолбавшийся.
— Я не справляюсь, Мёрдок, — тихо сказал он.
— Чё за херня, Донни?! — возмутился я. — Как ты вообще можешь хоть с чем-то не справиться? Ты ж вон какой бугай серьёзный, обосраться и не встать! Да тебе все мои жизненные проблемы — на одно плечо взвалить и вынести, а у меня тех проблем столько, что...
Я осекся, потому что в этот момент открылась дверь, и в дом вошла румяная с мороза Вивьен. Она стащила меховые сапоги, шапку, дублёнку (ишь ты, как прикинулась! Ромыч, что ли, наспонсировал?) и, кивнув гостям, посмотрела на меня:
— Собрание уже началось?
— В подвале, — мотнул я головой. — А ты тоже из этих, что ли?
— Да, у меня сегодня доклад на тему «Слабые места в программном коде создателей и где они обитают».
— Н-да...
Вивьен босиком на цыпочках подбежала к двери в подвал, приоткрыла её. На секунду в гостиную прорвались голоса митингующих внизу людей, потом опять стало тихо.
Слабые места в программном коде... Да это ж моя тема. Кто круче меня в этом шарит? Но я, конечно, не такой дурак, чтобы в этот детский садик вляпаться. У меня тут серьёзные дела. Дон засбоил, музыка не того... Не этого.
— А чего они хотят? — спросил Дон.