Следовать новым курсом

 
«С.-Петербургские ведомости»
 
…января 1879 г.
 
…Армия канадских инсургентов после недельной осады взяла штурмом город Квебек. Бок о бок с ними сражались многочисленные отряды волонтёров из Североамериканских Соединённых Штатов. Поддержку штурмующим оказывали вошедшие в устье реки Святого Лаврентия мониторы «Уайандотт» и «Пуритан», а также три колёсные канонерские лодки. Потери штурмующих ограничились…
 
 
«Le Petit Journal», Франция, Париж
 
…января 1879 г.
 
…встреча близ балтийского острова Бьёркё, недалеко от некогда шведского, а ныне принадлежащего России города Выборга. Кайзер прибыл на встречу на борту элегантной яхты «Грилле». Русский же царь, склонный, по словам некоторых приближённых к нему особ, к некоторой театральности и внешним эффектам, избрал для визита не самую большую из императорских яхт, а отдал предпочтение скромной колёсной «Стрельне», принимавшей активное участие в весенней кампании на Балтике в качестве разведочного и посыльного судна. Ведущий обозреватель нашего издания, неподражаемый Леон Эскофье, несомненно, памятный читателям по захватывающим репортажам из Александрии, полагает, что и этим выбором, и самим местом, где происходит встреча (напомним, весной прошлого года Финский залив стал смертельной ловушкой для британской броненосной эскадры), российский самодержец подаёт ясный знак своим противникам: русский медведь не боится продолжения войны и готов драться и дальше!..
 
Адриатическое море,
на подходах к Триесту
…января 1879 г.
– Совсем как в Италии, – мечтательно произнёс Зацаренный. – Море лазурное, небо, зелень – будто и не январь вовсе.
– Тут вы, батенька, правы, – кивнул Юлдашев. – Сколько ни случалось видеть Триест с моря, всякий раз не оставляла мысль, что нахожусь где-нибудь возле Салерно. И горы, сосновые рощи, и крепость на скале…
Венечка не участвовал в беседе двух почитателей адриатических красот. Он впитывал. Всем своим существом впитывал это буйство красок, это великолепие, желая только одного – остаться тут навсегда и будь что будет.
…Как же, так тебе и позволили! К тому же и скука, надо думать, в этом Триесте смертная, – ехидно подсказало «альтер эго», как всегда циничное и ядовитое. – Да и что с него взять – глухая провинция Австро-Венгерской империи. Одна радость, что кухня тут выше всяких похвал да море тёплое во всякое время года…
– С вашего позволения, господин капитан-лейтенант, мы с моим спутником прогуляемся… Как это у вас называется на морском языке? На нос?
– На полубак, – поправил дипломата Венечка. Юлдашеву вздумалось валять дурака – и понятно зачем. Хочет поговорить без помех, наедине.
…Как будто Зацаренному есть дело до ваших секретов! – проблеяло «альтер эго». – С тех пор как он получил от самого светлейшего князя Горчакова заверения, что капитан-лейтенант Остелецкий никакой не проходимец, а наоборот – герой, он с лёгким сердцем выбросил всё это из головы и с головой ушёл в свои мины…
Впрочем, на полубак так на полубак. Пусть будет полубак. Ветер с правой раковины, тёплый, почти горячий, взявший разбег от песков Сахары – и не скажешь, что январь. «Великий князь Николай» бодро бежит под всеми парусами, и беседовать в тени фор-стакселя – одно удовольствие. Особенно если забота обо всём непростом судовом хозяйстве взвалена на чьи-то плечи, а ты всего лишь пассажир. И не простой, а весьма привилегированный.
Дипломатическая почта Российской империи – это вам не жук чихнул. То есть почта – содержимое юлдашевского саквояжа, который покоится себе в секретере, в каюте, под неусыпной охраной матроса с револьвером. А он, капитан-лейтенант Остелецкий, – так, довесок.
…Весьма, впрочем, важный довесок…
…Ты и правда в это веришь?
…Заткнись! Это не «альтер эго», это кара божья!..
 
…ги-ги-ги!..
– Всё же не понимаю, почему мы идём именно в Триест?
Юлдашев с наслаждением подставил лицо тёплому ветру.
– Ну, во-первых, это сейчас самый быстрый способ добраться до Петербурга. От Триеста в спальном вагоне через Вену и Берлин – недели не пройдёт, как будем в родных пенатах.
– Да, железные дороги Османской империи пока не связаны с центральноевропейской сетью, – посетовал Венечка.
– На Триестском конгрессе вроде решили, чтобы Сербия и Болгария помогли ликвидировать это досадное упущение, – заметил граф. – Скоро сможем прямо из Константинополя ездить в Петербург.
– И не только! – с энтузиазмом подхватил Венечка. – В Вену, Берлин, даже Париж!
Его неожиданно захватила эта идея. Он представил, как садится в шикарный спальный вагон в Константинополе и едет через всю Европу. Хрусталь, серебро столовых приборов, обитые бархатом вагонные диванчики, очаровательные спутницы, с которыми так приятно беседовать под стук колёс о чём-то важном, значительном…
– Эдакий восточный экспресс, поезд четырёх столиц! Уверен, найдётся масса желающих на нём прокатиться!
Юлдашев посмотрел на спутника с интересом.
– «Восточный экспресс» [22], говорите? А что, недурное название. Надо подсказать кое-кому. Есть у меня знакомец в одной весьма солидной бельгийской компании – они как раз собираются вложить большие деньги в строительство железной дороги до греческих Салоников и дальше, в Константинополь [23].
Граф замолк, провожая взглядом крупную белую, с чёрными кончиками крыльев чайку. Вот птица спикировала к воде, выхватила серебристую рыбку и пошла, набирая высоту, к близкому берегу.
– Да, замечательно было бы… Но это, мой юный друг, дела будущего, пусть и недалёкого. А пока – кроме «во-первых», есть ещё и «во-вторых».
Венечка выпрямился – до сих пор он стоял в расслабленной позе, опершись локтями на отдраенный до белизны планширь.
…Похоже, ни к чему не обязывающие разговоры закончены, – другое «я» сменило тон на серьёзный. – …Теперь ушки на макушке и взвешивай каждое слово, каждый вопрос…
– Вот как?
– Да, у меня есть кое-какие дела в Вене.
Граф продолжал говорить тем же тоном, каким только что обсуждал красоты средиземноморского пейзажа.
– Австрияки, видите ли, считают себя обделёнными по результатам конгресса. А пуще того они обижены, что итальянцам посулили Триполитанию.
– Значит, мой знакомец-пруссак не соврал? – усмехнулся Венечка, припомнив хмельные откровения лейтенанта цур зее фон Арнима. За которыми последовало… то, что последовало.
– А с чего бы ему врать? – удивился дипломат. – Велись такие переговоры – и с французами, и с нами, и с турками, и с представителями германской делегации. Как видите – небезуспешно.
– Что вообще делали на конгрессе макаронники? Кажется, в Суэцкий консорциум их не приглашали. Какой интерес с ними договариваться о чём-то, да ещё и целую Триполитанию отдавать?
– Ну, не скажите… – Юлдашев смотрел на Остелецкого, как профессор – на любимого ученика, отчего-то не понимающего очевидной аксиомы. – Если бы правительство Виктора-Эммануила приняло в нынешнем споре сторону Британии, это создало бы нам массу проблем. Флот-то у них, что ни говори, вполне солидный. А так – и Рим по шёрстке погладили, и османов припугнули новым, набирающим силу конкурентом. Недаром они так легко согласились уступить нам Кипр…
– Ну так аренда же! – пренебрежительно махнул Венечка. – Когда-нибудь всё одно отдавать придётся…
– Девяносто девять лет – это на языке дипломатических документов означает «навсегда», – наставительно произнёс граф. – Нет, друг мой, если уж вцепились в такой лакомый кусок, то надо держать его, покуда сил достаёт. Кстати о вашем пруссаке: князь Горчаков просил передать, что вы очень ему помогли с… Ну, вы понимаете.