Ученик Рун (СИ)

— Эдриас!
Я рывком сел на подстилке из соломы, что мне организовал Гран. За дверьми хлева на самом деле шел дождь. Море принесло в порт штормовой ливень.
— Кто? — тупо спросил мой товарищ по банде.
— Рей, ты как вообще? — спросил меня товарищ, протягивая щербатую деревянную кружку, полную чистой воды.
Поднявшись с соломы на локте, я сделал несколько глубоких глотков. Все тело болело так, будто бы банда Дамара отпинала меня ногами, крепко, от души отпинала. А еще сильно болела голова. Вот только в отличие от Грана, я догадывался о причинах моего состояния.
— Нормально…
Виски сжимало болью, но в остальном чувствовал я себя здоровым. Только очень хотелось пить.
— Ты всю ночь бредил, говорил с кем–то. Рига даже посидеть с тобой осталась, как увидела, что творится, побоялась, что ты тут и кончишься, короче, — сообщил Гран.
Выглядел мой товарищ посредственно. Лицо серое, уставшее, чуть ввалившиеся и покрасневшие от недосыпа глаза. Видимо, я заставил его понервничать этой ночью.
Моя первая оценка собственного состояния была далека от реальности: как только я попытался встать, стены хлева качнулись и я бухнулся на задницу, потеряв равновесие. Моментально замутило, а головная боль усилилась. Об этом «откате» говорил Эдриас? Или это последствия его непонятного вмешательства?
— Слушай, Рига сказала, что можешь полежать до полудня, но потом надо точно уходить. Хозяин может зайти, посмотреть, как дела на хозяйстве. Да и слуга тут один уже шастал, еще донесет… — обеспокоенно сообщил Гран.
По лицу товарища я видел, что раз уж я пришел в себя, то его помощь, вроде как, больше и не требуется.
— Гран, ты это, иди может, поищи наших. Вот, возьми, — я протянул парню медяки, что до сих пор болтались в моем кармане. — Возьмите хлеба. Только мне немного оставьте, лады?
— Понял тебя, Рей, — кивнул Гран и моментально сгреб вчерашний заработок из моей ладони, — обязательно оставим. Мы будем как обычно, у фермы Ульса. Лады?
— Лады, — согласно кивнул я. — Только воды оставь, я тут еще полежу.
Когда мой лопоухий заместитель скрылся за скрипучей дверью хлева, я принялся размышлять о том, что случилось ночью. В реальности моей беседы с Эдриасом я не сомневался — такую радужную печать, как создал он, мог выдать только великий маг. Вот только мне не до конца были понятны его цели и мотивы. Всегда надо искать чужую выгоду. Это позволяет понять, что двигает человеком и чего от него ждать. А предсказуемость окружающих — залог выживания на улице.
Вот только с Эдриасом это так не работало. Маг говорил о странных, даже пугающих меня вещах с такой легкостью, стоя и покачиваясь с пятки на носок, будто бы каждый день вселяется в тела молодых бродяг. Хотя из его слов стало понятно, что мера эта была крайняя, а убивать меня ему смысла не имеет. Тем более, он же помог отбиться от Дамара…
«Теперь мы — маг», — всплыло в моей памяти.
Что он имел в виду, когда говорил, что сделал из меня мага? Что я теперь смогу колдовать мощные заклинания? Ха!
Вот тут Эдриас, конечно, просчитался, а я не додумался ему сказать. Чтобы быть магом, надо пройти отбор силы в возрасте двенадцати лет. Тогда, вместе с ростом волос по всему телу, в момент превращения мальчика в юношу, а девочки — в девушку, и раскрываются магические таланты. Процедура эта всеобщая, добровольная и совершенно бесплатная, проводят четыре раза в год, в главном храме города и на больших площадях. Господа магики выносят специальные устройства — шары на подставке. Говорят, они очень чувствительны к потоку магических сил. Ведь что отличает обычного человека от мага? Через мага этот поток льется свободно и, соответственно, маг может его направлять с помощью рун и печатей. А вот обычный человек — нет.
Если обычный человек положит руки на шар, то ничего не произойдет. А вот если до устройства дотронется маг, даже очень слабенький маг, то шар моментально вспыхнет ровным белым светом.
Я приходил на главную площадь Нипса, когда мне было двенадцать. Все четыре раза за год. И когда было тринадцать. Ведь если ты имеешь способности к магии, то никто не оставит тебя гнить на улице. Местный гарнизонный или другой маг возьмет в ученики, а если ты окажешься достаточно способным, чтобы получить жетон, то отправят на учебу дальше — в школу магии на материке.
 
И каждый раз, когда я клал руки на шар, он оставался темным и безжизненным. А теперь я слишком взрослый, чтобы стать магом… Да и не пустят меня в очередь из малых детей, просто погонят в шею. Отбор мне не пройти, а на слово никто и не поверит.
Так что тут Эдриас крупно ошибся, каким бы великим магом он ни был.
Для интереса я начертил пальцем в воздухе простенькую руну Нид — стандартный оберег, которым пользовались даже простые крестьяне, когда хотели отогнать злого духа. Люди верили, что даже без навыков в магии руны сами по себе наделены силой и помогут, хотя бы чуть–чуть.
Ожидаемо, ничего не произошло, так что я просто устало повалился обратно на солому и прикрыл глаза. Еще часа два можно подремать, а потом надо делать ноги. Гран, молодчина, оставил мои башмаки тут же, на полу, так что босыми ногами месить грязь улиц южной части города мне не придется.
Выбрался в город я как раз около полудня. Просто тихо выскользнул из хлева и, не попадаясь на глаза половому, что сейчас слонялся по двору без дела, вышел за косой забор в переулок.
Дождь прекратил, так что я, стараясь обходить лужи, двинул в сторону одного из двух мостов, что соединяли южную и северную часть города. Вся банда сейчас, скорее всего, у ферм. После дождя на рынке делать особо нечего, многие даже не торгуют в такую погоду, а свинцовые тучи, что пришли ночью с моря, уверенности работорговцам не добавляли. А вот у фермеров, что возделывали наделы для городской управы, всегда можно было найти какое занятие. Или что–нибудь стащить с поля, если никто не видит.
У самого моста я заметил на земле какую–то безделушку в медной оправке размером с яйцо перепелки. Еще один камушек–оберег, только на этот раз с руной Инг. Такие носили моряки. Считалось, что Инг поможет найти мореходу путь к родной гавани в любой шторм. Конечно, лучше в этом помогал маг, который владел этой поисковой руной, но моряки брали такие подвески охотно. Носили на груди, вместе с другими украшениями и безделушками.
Амулет ничегошеньки не стоил, так как был выточен то ли из какой кости, то ли из морской гальки — то есть зарядить его нельзя — но выполнен искусно. Оставлю себе, почему нет?
Сполоснув украшение в ближайшей луже, я затянул порванный шнурок на шее. Я же собираюсь стать матросом, правильно? Вот, уже оберег Инг у меня есть. Осталось набрать роста и чуть силы, и можно будет пробоваться на юнгу…
Дышалось хорошо и легко. Дождь прибил уличную пыль и грязь к земле, воздух был относительно теплым и пусть мой опыт подсказывал, что с заходом солнца опять начнется морось, сейчас было как–то особенно приятно. Я не пошел к фермам, а свернул в сторону пляжей. Сегодня я совсем ничего не ел, может, удастся найти пару моллюсков или морскую звезду. У Финна когда–то была простенькая снасть — пара медных крючков и тонкая бечева, на которую можно было что–нибудь поймать, если запастись терпением, но вот я таким богатством не обладал. А жаль. Сейчас можно было бы усесться на какой–нибудь камень у мыса и, наблюдая за разбивающимися о твердь волнами, попытаться подцепить рыбёху пожирнее.
Как только я оказался на берегу, нахлынули воспоминания о моей ночной беседе с Эдриасом. Тот пляж был песчаным, этот — галечным, далеко не таким идеальным, как в видении. Но общее у этих двух мест было. Море. Бескрайнее, неспокойное и могучее, морю было плевать на потуги бродяги выжить в портовом городе, морю было плевать на судьбу странного мага, что называл себя хранителем и от безысходности вселился в этого бродягу.
Я уселся на гальку и, поджав ноги, снял с шеи амулет моряка, стал крутить камушек в пальцах. Эдриас сказал, что я овладею магией? Может, у меня получится провернуть тот же фокус, что колдун сделал с амулетом Дамара?