Ученик Рун (СИ)

Завидев меня, Марта махнула рукой, я же заспешил ей на встречу. И только поравнявшись с ней, я понял, что даже в сапогах на плотной кожаной подошве девушка была выше меня почти на полголовы. Как и мать, Марта была весьма рослой барышней.
Впрочем, мой внешний вид тоже сначала привел дочь Риги в замешательство. От того оборванца, что прибирался на заднем дворе трактира, где она работала с матерью, не осталось и следа. Отличная обувь и штаны, идеально сидящая рубашка и почти щегольский, как мне казалось, узкий жилет, что делал меня стройнее и шире в плечах. Волосы были чисто вымыты еще утром и собраны в короткий хвостик, который обычно носили подмастерья и прочие молодые люди, что осваивали какие–либо профессии. Венчало мой образ медное кольцо ученика мага на груди, которое я надел уже даже не задумываясь.
Последующие часы прошли, будто в тумане. Марта почти сразу же взяла меня под руку и в таком виде мы влились в толпу праздношатающихся горожан.
Самый центр рыночной площади был расчищен от торговых рядов, и сейчас там устраивали различные развлечения, играли приезжие артисты. У лотков и заведений, что расположились по краям площади, пели и играли местные барды, а хозяева вытащили на улицу столы, чтобы жители Нипса могли насладиться последними приятными днями перед началом глубокой осени и последующей промозглой и дождливой зимы. Меж лавок быстро–быстро бегали половые и кухарки, разнося голодным гостям угощения и напитки.
Лаолиса была самым южным и островным государством Западной Пресии, если не брать в расчет жаркий Гоунс, так что снега тут никогда не видели, хотя старики нет–нет, да и рассказывали, что когда–то, еще при старом короле, разок он все же выпал. В зимний период у нас шли дожди и приходили жесткие бури и многодневные шторма, от чего жизнь в Нипсе практически замирала. Сжимался невольничий рынок, так как новые суда в порт заходили редко, утихала и торговля на главном рынке города. Так что осенние ярмарки были крайне важны и популярны — последняя возможность для простолюдина повеселиться, отовариться по выгодной цене и потом уйти на зимовку — до самого праздника Весны.
— А господин Кнасс справится без тебя? — хрипло спросил я Марту, наблюдая, как мимо пробегающая служанка тащит сразу четыре больших кувшина с пивом.
— Конечно! Там сейчас особо и людей нет, — легкомысленно ответила Марта. — Веселье сейчас тут. О! Смотри!
Девушка указала пальцем на артиста, который прямо сейчас жонглировал ножами в окружении галдящих зрителей.
Не успел я и слова сказать, как Марта потащила меня поглазеть на умельца, а потом нас закрутил людской поток ярмарки.
Мы выпили немного молодого сидра, устроившись у одного из трактиров, а потом мне на глаза попались те самые заморские сладости, о которых говорил учитель. В голове уже чуть шумело, так что когда мне огласили стоимость за небольшой кусочек в три серебрушки, Марта тихо ойкнула. Я же только махнул рукой и выудил из кошеля необходимую сумму. Как и сказал учитель, денег жалеть не стоило.
Серебро волновало меня мало, потому что рядом была Марта. В толчее ярмарки девушка постоянно прижималась грудью к моему плечу, а меня самого нет–нет, да и обдавало запахом ее кожи и волос, от чего голова начинала кружиться сильнее, чем от выпитого нами сидра.
Будь я более внимателен, я бы заметил тяжелые взгляды, что бросали на нас некоторые юноши и девушки. Первые видели во мне недомерка, который гуляет с красивой девицей, что была и старше и выше, чем он сам, вторые же осуждающе поглядывали на Марту, потому что ни мой наряд, ни мое ученическое кольцо на груди скрыть было невозможно.
А прямо сейчас во всем Нипсе был только один маг с учеником — господин поясной маг погоды Осиор, что сейчас выполнял функции гарнизонного колдуна.
Но сидр, прикосновения Марты и общий дух праздника сделали свое дело: я оставался слеп и глух к тому, что происходило вокруг, а мир для меня и вовсе сжался в одну точку, где были только я и дочь Риги.
На прощание я получил щедрую награду — легкий поцелуй в щеку и улыбку, чего было вполне достаточно. А когда вернулся домой, счастливый и уставший, меня даже не донимали расспросами — все и так было написано на моем лице.
   
Глава 16. Желтый свет
 
Чтобы взбесить командира городского гарнизона господина Агнаса, достаточно было просто показаться ему на глаза.
Эту науку я твердо усвоил за прошедшие две недели, так что старался лишний раз не встречаться с этим усатым жуком, но получалось у меня плохо. Агнас будто сам искал меня, но каждый раз, когда он видел ученика в серой мантии, его лицо буквально багровело, а небольшие, глубоко посаженные глазки начинали бегать в поисках какой–нибудь мелочи, из–за которой он мог бы поупражняться в сквернословии.
Собственно, это происходило прямо сейчас. Я пришел укреплять северную стену форта, со стороны реки, так как по всеобщему мнению она уже давно требовала ремонта, а командир форта как раз проходил мимо.
Что в полдень он тут забыл — одним богам известно, но вот, из–за поворота показался нагрудник, что закрывал большой и круглый, как спелая тыква живот командира, после — усы, и потом уже мне явился и сам Агнас целиком.
— Рей! Почему ты здесь?! — взревел раненым кабаном Агнас, невероятно быстро для человека его габаритов приближаясь к тому месту, где стоял я.
Прямо сейчас я занимался тем, что латал крепостной зубец, который грозил вот–вот обвалиться вниз и покатиться в сторону реки.
— Чем ты тут занимаешься?! Опять отлыниваешь?!
От крика Агнаса у меня дрогнула рука и аккуратно выводимый контур печати, в которую должна была лечь руна Ур, рассыпался на глазах.
— Да, отлыниваю, — дерзко ответил я командиру форта, — видите, для удовольствия печати колдую…
Это была уже десятая печать Ур за день, причем довольно большая — в три ладони в поперечнике — так что у меня немного кружилась голова, а еще дико хотелось есть. Теперь, когда мне приходилось каждый день и помногу заниматься волшебством, пусть и таким простым, как первые печати Ур, я понял любовь моего учителя к чаепитиям, перекусам и свежей сдобе с медом. Хотелось сладкого.
— Тебя давно ждут на конюшнях! Утопцы зубец не уволокут, даже если он ляжет на дно! — прокричал Агнас мне прямо на ухо, брызжа слюной во все стороны. — Давай, шевелись!
Я только тяжело вздохнул и посмотрел еще раз на проблемный участок стены. Две печати я наложить успел, вроде, выстоит. А потом я вернусь к этому вопросу, да, как–нибудь потом.
Таких вот «потом» у меня скопилось уже неприлично много. Строго говоря, весь форт держался исключительно на магии и я не имел понятия, как эта рухлядь еще не обвалилась. По уму, тут не маг должен работать, а бригада каменщиков, которая приведет городское хозяйство в порядок. Но, по всей видимости, управ решил иначе, потому что главным требованием этого чиновника к Осиору было то, чтобы к концу года городские укрепления были приведены в надлежащий вид.
Учитель на эти требования вроде как и согласился, хотя мне он сказал, что работу в форте я должен воспринимать исключительно как постоянную магическую практику, тренировку.
Сам же Осиор показался тут лишь дважды. В первый раз, когда привел меня сюда после наших занятий, да на следующий день — убедиться, что я не отлыниваю. А после поясного мага даже близко не видели — он все свалил целиком на мои плечи.
И если после визита учителя Агнас вел себя более–менее прилично, то вот в последние дни командир форта почуял свою власть. Точнее, он пытался эту власть утвердить, а я же этому изо всех сил сопротивлялся, признавая лишь авторитет поясного мага. Что, впрочем, не мешало усатому вояке без конца орать мне на ухо, тут я ничего поделать не мог.
Так и проходили мои дни. Меня дергали по тому или иному вопросу с ремонтом стен и строений, Агнас будто бы охотился за мной, а стражники и бойцы форта, что, по сути, были просто обленившимися наемниками на управском жаловании, бросали косые взгляды. Пока у тебя нет хотя бы жетона на груди, ты просто недоучка. А если в форте было все тихо — приходил кто–нибудь из управы со своими бедами. Так я успел уже подлатать телегу какого–то купца, проработать на мостовой, укрепляя камни на своих местах, и даже разок заглянул в порт. Оказывается, услуги мага, причем любой направленности, нужны были всем и постоянно.