Эндшпиль (СИ)
[4] Одно из старых русских прозвищ австрийцев
[5] Вперед! Да здравствует Франция! (франц.)
[6] Дерьмо (франц.)
[7] W – буква латинского алфавита, «дубль-вэ» на французском, «дабл ю» по-английски
[8] На самом деле «Синоп» в 1908 году превращен в учебный корабль с 8-дюймовой артиллерией (6 ор.), поэтому ЧФ имеет фактически всего 3 линкора (на каждом 8-12', 21 узел хода) и 2 броненосца береговой обороны (6 -12’ старых и 8-8’, до 14 уз.). Против них Антанта могла выставить в том числе 5 британских (12-12’, 16-18 уз), 4 австрийских (15 -24 см, 19-20,5 уз) и 8 французских эскадренных броненосцев (24 -305 и до 30 194 мм, 18-19 уз). Некоторое превосходство русских линкоров в скорости и дальнобойности орудий ГК в случае оборонительного боя против столь превосходящих сил не имело бы большого значения. Слабое же бронирование и низкая скорость устаревших броненосцев превращали их в мишени для современных орудий противника.
[9] Иван Иванович Ризнич (17 января 1878 - 1920) — морской офицер ВМФ Российской империи, один из первых русских подводников, командир подводной лодки «Святой Георгий», впервые в истории российского флота совершившей дальний океанский поход
[10] Уолтер Фрэнсис Хели-Хатчинсон - в данной АИ Генеральный секретарь Его Величества в Колониях Южной Африки и генерал-губернатор Наталя.
[11] Современная Намибия, тогда – колония Германии.
Будни войны
Будни войны
Та страна, что могла быть раем,
Стала логовищем огня…
И залитые кровью недели
Ослепительны и легки.
Надо мною рвутся шрапнели,
Птиц быстрей взлетают клинки.
Н. Гумилев «Наступление»
Дневник императора Николая II
1-го февраля. Понедельник. В 10 час. переехал из поезда в Ставку прямо к докладу. Завтракал Сергей и из иностранцев один von Papen. Привел комнаты в порядок и пошел в сад. Погулял час времени. Занимался до и после чая. Вечером писал…
Южная Африка. Около г. Почефструм. Лагерь «Кемп». Январь 1910 г.
Военный лагерь, которым командовал получивший недавно звание английского бригадного генерала Ян Кемп, несколько отличался от прочих, выросших, как грибы, на территории Южно-Африканских колоний. Во-первых, он был самым большим. А во-вторых, окруженный толстой глинобитной, почти крепостной стеной, он вмещал не только ряды палаток, но несколько бараков- казарм для личного состава и длинные кирпичные здания-склады для оружия. Причем часть из них была построена еще при прежнем, бурском правительстве. Оружия, хранящегося в этом лагере, хватило бы не только на вооружение уже собранных и обученных двух тысяч рекрутов, но и как минимум еще на два таких же набора. Причем это были не старые английские Ли-Метфорды, выдаваемые правительством колоний бурским ополченцам, а отличные, почти новенькие семимиллиметровые «бурские маузеры» и пулеметы Максима под тот же патрон. Закупленные в конце войны и не успевшие попасть в войска разбитых к тому времени республик, эти винтовки и пулеметы достались как трофеи, вместе с вооружением разбитых войск, англичанам. Которые рачительно собрали все доставшееся и сложили на этих складах.
Английский контингент здесь был тоже не совсем обычный. Вместе с обычными инструкторами-англичанами вместо взвода, а то и отделения охраны, в «Кемпе» стоял целый полубатальон. Четыре роты с одним пулеметным расчетом, а еще и инструкторы – офицеры и унтер-офицеры, всего до полутысячи человек. Из-за того, что регулярные английские войска с самого начала войны отправлялись в метрополию, четыре роты, охранявшие склад, привезли из Индии. И состояли они из гурков. Что, кстати, вызвало немалое волнение среди обучающихся должным образом военному делу буров, недовольных присутствием в лагере «этих азиатских варваров». Но ничего более серьезного, чем ворчание, ни один из двух тысяч буров, тренирующихся в этом лагере, не допускал. Из-за чего никто из англичан и не обращал на их недовольство особого внимания. Еще одной ошибкой стало привлечение колониальной пехоты для несения караульной службы. Как все воинственные, но невоенные народы, гурки ко всему, что не относится непосредственно к боевой схватке относились спустя рукава. Поэтому буквально через месяц ночью в карауле спали все, от английского капитана - начальника караула, до стоящего у склада с оружием часового. А днем часовые, стоящие у ворот лагеря, пропускали туда обратно всех подряд. Поэтому никто из англичан так и не узнал, что содержимое складов увеличилось еще и на тайно завезенное через Лоренсу-Маркиш оружие.
Даже приехавшие к генералу Кемпу Мариц, Де Ветт и Де Ла Рей въехали на территорию словно невидимки. Остановили их только у домика, в котором располагался штаб и жил сам генерал. Просто потому, что на посту стояли не сикхи, а бурские ополченцы. Один из пары стоящих часовых сразу узнал Де Ла Рея, но все равно в штаб их пропустили только после того, как его напарник сбегал к генералу Кемпу. Спешившиеся генералы поручили коней часовым и пошли к штабу. Когда они только еще открывали дверь, в здании, заставив генералов отпрянуть и потянуться к висящим на поясах кобурам, резко грохнул револьвер. В тоже мгновение дверь, словно сама по себе, распахнулась. В проеме появился адъютант Кемпа - Мартинус ван Коуф, и пригласил генералов войти.
- Кто стрелял? – уточнил у него, входя первым, Мариц.
- Майор Дальмонт отказался сдаваться. Пришлось пристрелить, херре Манье, - спокойно ответил Мартинус.
- Англичане не всполошатся? – удивился Де Ветт.
- Не успеют, друзья мои. Я уже отправил гонцов к фельдкорнетам, - ответил уже не адъютант, а вышедший встречать гостей генерал Кемп. – Коос, а что с твоей рукой? - наконец обратил он внимание на висящую на перевязи левую руку Де Ла Рея.
- Полицейская пуля. Приняли на за каких-то бандитов и обстреляли, - ответил Де Ла Рей. – Помнишь Грауля ван Блерка? Младшего? Убили, прими Господи его безгрешную душу.
- А вы?
- Как видишь, проскочили, - нахмурившись, ответил Де Ветт.
Ян махнул рукой, заканчивая разговор и приглашая всех в зал. И в такт этому взмаху, словно по команде, стали слышны приглушенные хлопки выстрелов. Затем где-то довольно громко несколько раз взорвалось что-то вроде динамитных шашек. Пока будущие генералы новой бурской армии, привычно не обращая внимания на звуки боя, обсуждали стратегические вопросы, в лагере царил самый настоящий филиал ада.
Первая атака увенчалась несомненным успехом. Не ожидавшие нападения и расслабленные английские инструктора, а также часовые были вырезаны бурами почти бесшумно. Но начальник караула, англичанин, успел выстрелить в вошедшего к нему с оружием бура. А сразу после начала перестрелки у караулки, атакующие казарму коммандос тоже открыли огонь.
Англичане и гурки, выкладываясь до последней капли, яростно сражались за свои жизни, как могли. Перестук одиночных выстрелов, противный хруст пронзаемой плоти, английские богохульства и бурские ругательства, слившиеся в единое целое, создавали жуткий аккомпанемент для кровавого спектакля на этой арене театра без зрителей. Полусотня буров, ворвавшаяся в казарму, была вырезана вся умело орудовавшими своим и страшными ножами-кукри гурками. Это был несомненный успех. К сожалению, для оборонявшихся — первый и последний. Оставив почти столько же, сколько и буры, бойцов лежать на залитом кровью полу, три десятка гурков ломанулись к оружейной комнате. Но оставшиеся снаружи коммандос засыпали свинцом все окна здания. Под прикрытием этого огня оставшиеся только с револьверами и взрывчаткой «саперы» закидали казарму динамитом. Из развороченного взрывами, полыхающего здания на улицу сумели выскочить лишь считанные единицы выживших обороняющихся. Которых сразу расстреляли буры, разозленные тяжелыми потерями.