Рядовой. Назад в СССР. Книга 1 (СИ)

* * *
В канцелярии командира первой роты раздался поздний звонок.
Звонили не по внутреннему. Отставив кружку с горячим чаем, он поднял трубку.
— Слушаю, Воронин!
— Антон Сергеевич, это Виктор Викторович Кикоть. — раздалось оттуда. — Узнали?
— Конечно, узнал! — с готовностью ответил ротный. — У вас остались какие-то вопросы или появилась интересная информация?
— Ну, тут как посмотреть… Вот ваш боец, рядовой Громов. Максим Сергеевич, — голос у чекиста был спокойный и вкрадчивый. — Как он себя ведет? Есть что-то подозрительное в его поведении?
— Нет, все нормально. Совершенно обычное поведение. Не лучше и не хуже других.
— Не лучше других? — фальшиво удивился КГБшник. — А у меня есть информация, что он уже успел отличиться на стрельбах. И не раз. Хотя ранее, нет никаких сведений о том, что он вообще из чего-то стрелял. Ни в тире, ни на охоте. Вообще ничего.
— Хм, странно… А он говорит, ранее стрелял из мелкашки. Так, ну… И что вы хотите этим сказать?
— Погодите. Вы не меня не дослушали, товарищ капитан! — перебил его Кикоть. — В его личном деле есть пометка, что он владеет приемами айкидо и дзюдо. Но никаких секций при этом он не посещал. Так же я узнал, что на сборном пункте он проявил навыки надевания новой военной формы, причем чуть ли не в совершенстве. Это наталкивает мысли на то, что он не тот, за кого себя выдает…
Воронин шумно выдохнул. Ожидал продолжения.
— Конечно, это все мелочи и на основании этого делать какие-то выводы рано… — продолжил чекист. — Однако я взял на себя обязательство проверить данные на его отца. И знаете, что я обнаружил?
— Что?
— Ничего. Вообще ничего. Отец Громова, Сергей Николаевич, уже несколько лет не живет в Советском Союзе. Якобы уехал вместе с научной геологической экспедицией в Норвегию, да там и остался. В общем так, товарищ капитан… М-м… Присматривайтесь к вашему солдату, возможно, нужно дать ему больше свободы, чтобы он себя проявил как-то еще. Если будет что-то странное, звоните мне в любое время. Мой телефон, у вас есть. Как поняли?
— Понял, Виктор Викторович.
— И еще, но это только между нами… Мы допросили пленного, что Громов запер на складе… Говорит, что у них в части был сообщник!
— Чего⁈ — повысил голос Воронин, привстав со стула. — Это исключено!
— Угу… Может и так, а может и нет… Мы разберемся! Всех благ!
Далее чекист положил трубку, Воронин услышал только монотонные гудки.
— Да-а… Вот так история! — вздохнул он. Задумчиво постучал пальцами по столу, затем вернул трубку обратно на корпус телефонного аппарата. Затем крикнул дневального.
— Где рядовой Громов?
  
Глава 15
 
Не кочегары мы, не плотники…
 
Капитан Игнатьев вошел в свой кабинет, сразу обратил внимание, что на столе лежит желтоватый конверт. Судя по всему из плотной бумаги.
— Семенов, это откуда? — лениво спросил он, положив кожаный планшет на стул.
— Посыльный принес с первого этажа. На ваше имя пришло, товарищ капитан, — отозвался старший сержант, что был у него нештатным помощником.
— От кого?
— Не знаю, конверт был заклеен. Адресная строка отправителя пуста.
— Ясно. Сделай-ка чаю, а я пока взгляну, что там…
Старший сержант Семенов отправился исполнять поручение, а капитан внимательно осмотрел конверт, повертел его в руках. Даже понюхал. Опасения у офицера не было — он понимал, какой структуре принадлежит данный почерк.
Так делали сотрудники хорошо известного ему комитета из трех букв. Причем не абы кто, а те, с кем он когда-то учился и работал.
Взял ножницы, отрезал срез плотного конверта. Внутри лежал сложенный пополам тонкий лист бумаги, отпечатанный на машинке. Там значилось:
«Будь сегодня в центральном парке, в 14.00. Есть разговор. Точнее, даже два.» И подпись: В. Кикоть.
— Любопытно… — проворчал капитан, посмотрев на часы. Фамилия человека приславшего ему письмо, была знакомой. — Ну, как скажешь!
* * *
В роту я вернулся через день. Но лишь потому, что меня начмед не отпускал.
 
Никто на меня не злился, даже «старики». Их, кстати, неожиданно для них самих, тоже загоняли, но не на стройке, а по нарядам. Оно и понятно, раз есть приказ сверху переключиться на строительство, то это в приоритете и нужно задействовать больше личного состава. А попробуй-ка заставить «дедушку» красить полы или месить лопатой бетон. Себе дороже выйдет. Ротный это прекрасно понимал, а потому грамотно перекинул всех молодых солдат на строительные работы, а стариками забил все имеющиеся наряды. В целом, такой расклад всех устраивал.
В тот же день, вместо меня, Шухову в помощь дали кого-то еще, так они на пару целыми днями колотили и сверили, протягивая новую систему. Тоже чугунную.
Вышел из подразделения, направился к своим.
Но не прошел я и пятидесяти метров, как меня окликнули.
— Громов! — это был прапорщик Лось, который курил в сторонке. — Ты куда идешь?
— На рабочку. Не могу я, товарищ прапорщик, ничего не делать. На меня свои же косо смотреть будут.
— Да ладно? — усмехнулся тот. — С перевязанной рукой? Ну, пойдем со мной, посмотрим, как в туалете обстоят дела. Ты же в курсе, что тебя Степанковым заменили? Дело пошло быстро, вчера аж до десяти вечера работали. Работоспособность на высоте.
— Степанковым? — удивился я, уже понимая, что хоть Колян парень и рукастый, но у него без приключений не бывает. За что бы он ни взялся, все как-то наперекосяк получается. — Мне даже страшно представить, что эти двое там накрутили!
— Вот мы сейчас и проверим! — старшина отбросил бычок в сторону. — Пошли!
Когда мы миновали по заваленную инструментами и строительными материалами казарму и вошли в заваленный строительным мусором санузел, то увидели работу этих «мастеров». Визуально — все было нормально. Да, пусть не везде ровно, но оно и понятно. Издержки кустарного производства. Инструмента особо-то и нет, да и специалисты так себе.
В туалете было темновато. Лампочка работала только одна, а из-за грязного стекла и росших на улице кустарников, света было мало.
— Почему света так мало?
— Электрики до нас еще не дошли.
— И вы в темноте работали?
— Ну да. А куда деваться? — оба «мастера» почесали репы.
Лось хмыкнул и принялся внимательно осматривать писсуары в самом начале, а я неосознанно подошел к крайней кабинке, где была установлена чаша Генуа. Сам не знаю почему, но понесло меня именно туда. Одного взгляда «вниз» хватило, чтобы понять — что-то тут не так.
— Саня! — с некоторым подозрением обратился я к Шухову. — А вы тут закончили уже?
— Ну да, — почти не глядя, ответил тот. Его больше интересовало мнение старшины. — Еще утром.
— А-а… А почему у вас через дырку подвал видно?
— Как подвал? Какой подвал? — опешил Колян. Прапорщик, навострив уши, тоже заинтересовался.
— А вон, лампочка горит! — пояснил я, указывая направление.
И верно, внизу действительно был тусклый свет. Под казармой было небольшое подвальное помещение, которое давно использовалось как склад. Именно там хранился цемент, доски и краска.
Пока Колян чесал репу и думал, как так получилось, подошел прапорщик Лось.
— Где свет?
— Да вот…
Но договорить он не успел. Дверь открылась и вошел Куртов, с двумя ведрами грязно-белой воды.
— Я воду вылью? — спросил он у Шухова. Тот, ожидая взбучки от старшины, только рукой махнул. Стас воспринял это как разрешение.
В общем, когда он вылил первое ведро в кабинку, вода никуда не ушла, а после второго полезла через край и мгновенно растеклась по полу огромной бело-серой лужей.
Я стоял в сторонке и едва сдержал рвущийся наружу смех. Нужно было видеть лицо старшины и особенно Шухова. Там был ужас, растерянность и изумление одновременно. Казалось, еще чуть-чуть и он сам захочет проверить, как так получилось.