Ник. Цикл (СИ)
– Ух ты, как интересно! – вдруг воскликнула Карина.
– Что? Камень интересный?
– Камень, конечно, интересный. Вероятнее всего, это какой-то знак. Но на его верхушке что-то светится. В чародейском зрении.
Из-под руки я взглянул на вершину. Метров сто, наверное. Не особо высоко, но… Я огляделся. Мы снова оказались в крохотной долине, только закиданной обломками скал и мелкого щебня. Горка несколько возвышалась над соседками. Отсюда я видел на вершине только темное пятно правильной цилиндрической формы. Оно-то и привлекло мое внимание сочетанием формы и цвета. В магическом зрении ничего видно не было, да и солнце светило слишком ярко, сбивало настройку… Тьфу! Вот что делают инстинкты! Магическое-то зрение не имеет ничего общего с обычным. Просто мозг так подстраивает картинку, что кажется, будто можно видеть только с открытыми глазами. Я закрыл свои красивые очи, дождался, когда пропадут цветные пятна, и снова перескочил на магическое зрение. Кроме обычного фона-тумана, из энергий ничего структурированного видно не было… Хотя… мелькнуло что-то, отличное от аморфного свечения магии. Мелькнуло и тут же пропало. Забавно…
Я перевел фокус магического зрения поближе к нам. Наконец заметил то, что искал: тонкие-тонкие ниточки, почти незаметные. Я напрягся, пытаясь разглядеть их, сильно напрягся, но взгляд соскальзывал с этих паутинок. И тут перед моими глазами возникли знакомые детальки-слова атлоского языка: «Включить шумоподавление и деталировку?» Тьфу! Еще бы! Разумеется!
Туман фоновой энергии перед глазами потихоньку стал рассеиваться, фильтруемый биокомпом, и передо мной стала появляться картинка, которая немного напрягла. От случайно замеченного нами камня во все стороны расходились лучи-ниточки. Они тянулись из одного центра во все стороны в разных плоскостях. Забавно – даже перпендикулярно в небо. Если это сигнальная сеть, хотя сетью ее назвать нельзя, то неудачная – расстояние между нитями увеличивалось с ростом расстояния от центра, и по краям долины оно между ними составляло десятки метров. Мы с Кариной пока шли точно между лучами данной конструкции. Неизвестно, что это за штука такая, но пока мы эти лучи не пересекли: мы шли точно к центру амулета, а в том, что это какой-то амулет, я не сомневался.
– Стой! – резко скомандовал я. Еще чуть-чуть, и Карина задела бы нить. Что ни говори, а удачненько я отвлек девушку от ее внутреннего состояния и обратил внимание на тот камень. – Похоже, какая-то сигналка. Думаю, мы не будем подходить к ее центру. Кстати, как ты смогла рассмотреть излучение на таком расстоянии?
– Это несложно для чародея, – улыбнулась Карина. – Если ты сделаешь так, чтобы мои конструкты не разрушались у тебя в ауре, я покажу как.
Я кивнул и остановил лечебных симбионтов, однако оставил их в предбоевом состоянии, чтобы они могли мгновенно активироваться по команде. Сейчас они замершими тушками плавали в моей ауре.
Вдруг я заметил один конструкт из тех, что выпускала Карина. Он появился со стороны найденного нами предмета, немного повисел передо мной, опасливо нырнул в мою ауру и присосался к участку, тесно связанному со зрением. Все вокруг помутнело. Как из тумана, сквозь зримый мир прямо передо мной стал проступать этот загадочный камень. Он крутился, как в трехмерном представлении объекта на компе; значит, второй конструкт, как я понял, летал кругами. Вершина камня и вправду эманировала разными сполохами. Даже красиво. Но то была совсем не та картинка, какую я могу видеть, когда сам смотрю. М-да… представляю, сколько надо тренироваться, чтобы вот так смотреть на две картинки, идти и еще чем-либо заниматься. А ведь Карина смотрела глазами сразу обоих конструктов – это мне она преподнесла только одного. Конечно, ничто не мешает и до десятка их поднять, если мозг выдержит. Хотя… Я же вполне могу идти и читать книгу в бадди-компе и совсем не спотыкаюсь. Почему бы и чародеям такое не уметь?
Я вытряхнул конструкта из своей ауры. Надо было внимательно оглядеть окрестности, чтобы рассчитать, как лучше всего обойти это магическое препятствие. Само решение-то лежало на поверхности – надо было отойти к краю долины, туда, где лучи максимально расходятся. Трудность была в одном: они отходили от центра на разных уровнях, так что нам с Кариной приходилось где-то проползать под ними, где-то перепрыгивать. В трех местах вообще прибегли к помощи дракош, чтобы убавить свой вес и перескочить: или на пути лежали острые камни, или нити почему-то выбивались из общего алгоритма расхождения и сближались. Трогать их я не решился, не хотелось тратить время. Сложновато ковыряться в сердцевине амулета, дабы понять механизм срабатывания системы, если туда нет доступа. Возможно, я был неправ и за те три часа, что мы обходили нити, можно было взломать амулет. Но вблизи него нити шли так плотно друг к другу, что… Черт его знает…
– Как ты думаешь, означает ли наличие подобной сигнализации, что мы находимся непосредственно на границе между империями? – спросил я, когда мы, миновав долину, присели отдохнуть.
– Не знаю, – вздохнула Карина и отпила воды из фляжки.
– Вот и я не знаю.
Может, так, а может, и нет. Или они охраняют подступы к границе? Место глухое, до нейтральной полосы еще топать и топать… Я встал:
– Отдохнула? До вечера еще далеко. Надо подальше отойти. Сигналку вроде бы не потревожили, но, как говорят на моей родине: «Береженого Бог бережет».
– У вас есть боги?
– Тьфу, – досадливо сплюнул я. – Нет. По крайней мере, когда я там был в последний раз, не было. В давние времена были, потом исчезли. Но некоторые пословицы и поговорки, если учесть долгожительство некоторых магов, до сих пор сохранились, – вывернулся я.
Тристис
Беда не приходит одна. Еще не успели улечься инициированные Тристисом последние дебаты, а с ними уже вышел на связь сам Тетектис, глава имперского сыска, и затребовал немедленный и обстоятельный доклад по поводу всего, что происходит в Маркине. Его интересовали не только итоговые выжимки, а все детали, факты, достижения в расследовании этого запутанного дела, а также основные версии следствия.
И все бы ничего, если бы не две вещи. Доклад он потребовал не только от главы комиссии, но и от Тристиса как от главного свидетеля и внештатного следователя при комиссии. Вспомнил про своего бывшего подчиненного, называется! Только очень уж не к месту вспомнил. Имаген понимал, что от результатов этого дела зависит очень много: можно и место себе вернуть, и в список врагов родины попасть, к тому же в качестве врага, который слишком много знает.
Сейчас, несмотря на долгую и обстоятельную возню, доложить можно было много о чем, но явно не о достижениях комиссии. Фактов собрано немало, но в единую картину, претендующую на реалистичность, они до сих пор не сложились. Эх, подожди Тетектис со своим требованием денечек-другой, и все было бы куда проще!
Только сейчас начали поступать расшифровки данных артефакта допроса бессознательных узников, на который комиссия возлагала особые надежды. Параллельно разыскивались все, кто хоть как-то понимал язык, на котором Карина и Никос общались между собой. Вначале собрали тех, кто в той или иной мере знал даймонский или смартанский. Это были бывшие наемники, участвовавшие вместе с даймонами в отрядах, а также купцы и торговцы всех мастей. Однако вытащенные из памяти узников фразы Никоса строились очень странно и, по впечатлению переводчиков, «слишком вычурно, нехарактерно для этих стран», что затрудняло их перевод. Ситуация сдвинулась с мертвой точки, когда удалось найти одного старого торговца, очень кстати оказавшегося рядом с городом. Он-то и смог распознать диалект. По его словам, Никос выражался подобно одной группе даймонов, которые появились из ниоткуда лет пять назад и уже прибрали под свой контроль или просто потеснили многие кланы. Сам торговец активно закупал в Кордосе разные искусные амулеты, чтобы потом перепродать их этим «новым даймонам».
И это обстоятельство представляло дело с еще более интересной стороны. Появилась ниточка к целой череде странных происшествий. Как поведал Тристису Хомиус, возросшая активность даймонов стала основной головной болью имперского сыска (а вместе с ним и разведки) последние пару лет. Подскочившие цены на амулеты и артефакты древних на черном рынке, разбойные нападения на искусников с целью хищения жезлов, массовый вывоз амулетов за границу, регулярные стычки с непонятными экспедициями в перспективных для раскопок местах, появление диковинных товаров, переманивание талантливой молодежи и много чего другого, где незримо чувствовался третий глаз и рука с дополнительными фалангами пальцев. Не говоря уже о значительно возросшем влиянии трехглазых на мировой арене.