Шпионский берег (ЛП)
— Но именно поэтому мы здесь. Так что мы можем взять на себя часть этого огня.
Я достаю свежую одежду из своей спортивной сумки. Деклан, наконец, поворачивается, чтобы дать мне некоторое уединение, пока я надеваю трусики и чистую рубашку. — Это не твоя битва, — говорю я, застегиваясь. — Все стало слишком сложным, слишком опасным. Уезжай домой, Деклан.
— А дальше что делать?
— Сядь у огня. Выпей виски. Наслаждайся своим уходом на пенсию.
Он смеется и снова поворачивается ко мне лицом. Я еще не натянула чистые брюки, но его взгляд устремлен к моему лицу. — Ты имеешь в виду усохнуть в инвалидном кресле? Такой выход на пенсию?
— Вряд ли тебе нужна инвалидная коляска.
— Но этот день настанет. Для всех нас. Прямо сейчас я все еще стою на ногах и все еще в здравом уме, и я не хочу провести свои последние хорошие годы, наблюдая со стороны, как бушует битва. Для таких людей, как мы, которые были в гуще событий, выход на пенсию — это все равно что быть заколоченным гвоздями в собственный гроб. Теперь у меня есть возможность вернуться в строй, и прошли годы с тех пор, как я чувствовал себя таким полезным, таким живым.
— Так ты здесь просто от скуки?
— Нет! Дело совсем не в этом! Я здесь, потому что, у тебя неприятности. Потому что ты наконец-то вернулась в мою жизнь, и если с тобой что-нибудь случится…
— То что?
Мгновение он молча смотрит на меня. — Вот дерьмо, — бормочет он и направляется к двери.
— Деклан?
— Оденься, бога ради. И держись подальше от посторонних глаз, пока мы не вернемся.
— Куда ты пошел?
— Нам с Беном нужно поработать. — Он выходит из моего гостиничного номера и захлопывает за собой дверь.
Я смотрю на закрытую дверь, моя влажная кожа холодеет от дуновения кондиционера. Мне показалось, или Деклан только что пытался сказать, что у него есть чувства ко мне? Я вспоминаю нашу долгую совместную историю, начиная со стажировки, когда мы пережили самое худшее, что могла обрушить на нас Ферма. Я думаю обо всех тех ночах, когда мы отбивали удары других новобранцев, всегда группой, а не только вдвоем. Мы были четырьмя мушкетерами: Деклан, Бен, Ингрид и я. Он ни разу не намекал мне, что я ему нравлюсь, но тогда я была младшей в группе, на восемь лет моложе его, больше похожа на младшую сестру, по отношению к которой он всегда был джентльменом. Меня отправили в Азию, а он направился в Восточную Европу, и в течение многих лет мы в основном переписывались по электронной почте, иногда встречались, когда наши задания приводили нас в один и тот же город, но только как друзей и коллег. Ничего романтичного никогда между нами не было.
Потом я встретила Дэнни, и Деклан отошел на задний план, временно забылся. Я не рассказала ему о своем браке, потому что не знала, был ли он настоящим или это просто часть операции. А после Мальты мне было слишком больно говорить о Дэнни, даже с моими друзьями. Отчаянно пытаясь убежать от горя и сожалений, я стала вездесущей бродягой, переезжала из страны в страну, не желая, чтобы меня нашли.
До того дня, когда Деклан обратился ко мне по электронной почте. Мы с Беном приземлились в хорошем месте. Ингрид и Ллойд тоже переехали сюда. Этот город тихий и дружелюбный. Много деревьев, много места для отдыха. Тебе бы здесь понравилось. Может быть, группе стоит снова собраться вместе.
Его электронное письмо пришло в тот момент, когда я отчаянно искала безопасную гавань, место, где можно было бы перестроить свою жизнь и сбросить потрепанную оболочку старой Мэгги, поврежденной Мэгги. Мне никогда не приходило в голову, что его послание было чем-то большим, чем просто случайным приглашением в гости.
Теперь я вспоминаю все намеки, которые упустила из виду. Его частые взгляды на меня поверх коктейлей. Выходные мы проводили вместе в летних походах или на распродажах мебели. Было так много подсказок, но я решила проигнорировать их все, потому что не была готова расстаться с Дэнни.
Возможно, никогда и не буду готова.
__________________________________
Глава 29
Диана
Рим
Мир замыкается на мне — думала она, потягивая кьянти в баре на Виа деи Вольски. Она сидела за угловым столиком, спиной к стене, всего в трех шагах от запасного выхода. Вот как она жила теперь, потому что Агентство хотело, чтобы она оказалась в тюрьме, а Филлип Хардвик хотел ее смерти.
Это было то, о чем она никогда даже не задумывалась, что Хардвик, возможно, жив, но это было единственным объяснением недавней цепочки событий. Очевидно, она облажалась на Мальте, и теперь ей предстояло ответить за последствия. Она могла справиться с угрозой со стороны Агентства — ей просто нужно было опережать их достаточно долго, чтобы стереть свои финансовые записи, — но Хардвик — это совсем другое дело. Должно быть, у него были активы, о которых она ничего не знала, достаточное богатство, чтобы поддерживать работу его машины. Теперь у него были все основания желать ее смерти, и течение времени не охладило бы его ярости. Она знала его психологический портрет, и она знала о судьбах тех, кто причинил ему зло. Она видела посмертные фотографии его жертв и читала описания их последних мук. Она знала, что нарциссических социопатов вроде Хардвика подпитывала жажда мести, и он продолжал бы неустанно охотиться за теми, кто стал причиной катастрофы на Мальте. За деньги можно купить что угодно, включая доступ к совершенно секретным файлам агентства, и если он заполучил в свои руки досье по операции "Сирано", то знал имена всех, кто в ней участвовал.
Это был всего лишь вопрос времени, когда он найдет ее.
Она поднесла бокал к губам и замерла, когда в бар вошли двое мужчин. Они стояли в дверном проеме, осматривая помещение. Не ее ли они ищут? Она потянулась под стол за пистолетом, который лежал у нее на коленях. Теперь он всегда был в пределах досягаемости, с патроном в патроннике. Если бы ей пришлось использовать его в баре, это, к сожалению, было бы очень публичным зрелищем, в отличие от смерти туриста Дэйва в Бангкоке, чье тело она могла бы оставить в темном переулке. Здесь были бы свидетели, и полиция скоро села бы ей на хвост, добавив еще преследователей, от которых ей пришлось бы ускользать.
Она наблюдала, уже держа палец на спусковом крючке, как молодые люди продвигаются вглубь переполненного зала. Ее сердце бешено колотилось, опережая ритм музыки, которая звучала из динамиков бара. Время замедлилось. Ее нервы были на пределе, и каждое зрелище, каждый звук усиливались. Стук шейкера для коктейлей. Блестящая влага растекшаяся лужицей по столу. Никогда не чувствуешь себя более живым, чем перед смертью. Она подняла пистолет со своих колен и уже собиралась занести его над столом и прицелиться.
Затем две женщины закричали: — Мы здесь, Энцо! Сиамо, Мы здесь!
Мужчины повернулись к женщинам и помахали им. Улыбаясь, они направились к столику, за которым сидели женщины, и все обнялись, поцеловались.
Диана глубоко вздохнула и положила пистолет обратно на колени.
Наблюдая за двумя парами, потягивающими вино, она завидовала их непринужденному смеху, их нормальной жизни. Они выпьют и потанцуют, а потом разойдутся по домам и крепко уснут в своих постелях, чего она, возможно, больше никогда не сможет сделать. Она подумала о предстоящих годах, о том, что всегда будет оглядываться через плечо. Годы, когда она будет лежать по ночам без сна, прислушиваясь к шагам незваного гостя. Ее смерть, несомненно, была бы жестокой, и она задавалась вопросом, где и когда это произойдет. Через неделю, через год? Через десятилетие?
Пока Хардвик был жив, его люди будут искать ее, и она не видела выхода из этого кошмара.
Если только я не убью его первой.
Она заплатила за выпивку и вышла из бара. Пришло время отправляться на охоту.
_________________________________________________________________________
Глава 30
Джо
Пьюрити
— Старый — не значит захолустный, Джо, — сказал Оуэн Тибодо, готовя бекон на своей недавно установленной индукционной плите. — “Вы, молодые люди, думаете, что уже все знаете, но у нас за плечами опыт всей жизни. Не стоит нас недооценивать.