Шпионский берег (ЛП)
— Он не сможет прийти сегодня вечером. Но он просил меня передать вам вот это.
— Он должен сказать мне в следующий раз, когда в планах произойдут изменения. Я надеюсь, цена такая же, как та, о которой мы договаривались?
— Конечно.
— Дай-ка я посмотрю, что ты принес.
Я слышу хруст открываемой картонной коробки, затем пауза.
— Я не понимаю, — говорит Гэвин за мгновение до того, как я слышу глухой выстрел через глушитель.
Первая пуля пробивает стену моего укрытия, едва не задев мою правую руку. Вторая пуля проходит под углом вниз сквозь стену и просвистывает мимо моей лодыжки. Теперь две точки света проникают сквозь отверстия подобно лазерным лучам.
Я слышу, как женщина вскрикивает. У нее не остается времени даже заорать во всю глотку, она успевает лишь слабо пискнуть. Это единственный звук, который ей удается издать, прежде чем третья, четвертая и пятая пули попадают в ее тело.
__________________________________________________________________
Глава 28
Я стою совершенно неподвижно, едва осмеливаясь дышать, зная, что один только скрип, единственный шорох могут выдать мое присутствие. Знает ли убийца об этом секретном шкафе для хранения вещей? Знает ли он, что в доме есть третий человек, все еще живой? И вот я здесь, безоружная и неспособная защитить себя. Не иметь "Вальтера" на бедре — все равно что лишиться конечности, но я приехала в Бангкок без него, потому что путешествовать с оружием в багаже — самый верный способ раскрыть свое прикрытие.
Шаги приближаются, останавливаются. Видит ли он щель в дверной панели? Замечает ли он, что пули пробили насквозь пустое пространство? Если бы я заглянула в одно из отверстий, то, возможно, смогла бы увидеть его, но я не осмеливаюсь пошевелиться, опасаясь, что издам предательский скрип. Сквозь стук моего собственного сердца я слышу, как убийца ходит кругами по комнате. Слышу щелканье компьютерных клавиш, когда он печатает на ноутбуке Гэвина. Он издает разочарованный стон. Он не может войти в него его без пароля.
Я слышу, как захлопывается ноутбук и свистит кабель питания, скользящий по полу. Шаги удаляются и затихают в тишине.
Долгое время я вообще ничего не слышу, но все равно не осмеливаюсь издать ни звука. Я стою совершенно неподвижно, во мраке, пронзаемом этими двумя лазерными лучами света. Хороший охотник терпелив; может быть, он где-то в доме, ждет, когда появится его добыча? У меня болит спина и сводит икры от долгого стояния без движения. Я наклоняюсь к пулевому отверстию возле моей руки и вглядываюсь в него.
Я вижу кровь, взорвавшуюся комету, разбрызганную на противоположной стене. На полу под ней лежит тело тайской женщины, свернувшееся в позе эмбриона, словно защищая жизненно важные органы. Гэвина я не вижу.
Я сдвигаюсь вбок, пытаясь охватить комнату более широким взглядом, и натыкаюсь на одну из коробок. Что-то с грохотом падает на пол, звук кажется оглушительным. Я опускаю взгляд на пластиковый шприц, который приземлился рядом с моей ногой. Такая мелочь. Такая смертоносная штука. Я жду возвращающихся шагов убийцы, когда панельная дверь откроется, раскрывая мое укрытие.
Все, что я слышу, — это тишина.
Трясущимися руками я тихонько приоткрываю панель, и вижу лужу крови у своих ног. Когда панель открывается шире, я вижу источник этой крови: Гэвин, завалившийся набок в своем инвалидном кресле. Его рот приоткрыт, как будто в вечном удивлении. Его ноутбук исчез, но больше ничего в комнате, похоже, не пропало.
— Мне жаль, Гэвин, — шепчу я.
Я не могу не наступить в кровь, когда пересекаю комнату. Мои ботинки оставляют след на полу, приближаясь к телу женщины. Оружие и камеры наблюдения не являются защитой от того, кому вы доверяете, и это было их ошибкой. Они думали, что знают, кого впустили в свой дом. Я перешагиваю через женщину и выхожу в коридор. В доме тишина. Мертвая. Я прохожу мимо вазы с дендробиумами, мимо резных слоников к входной двери.
Я выхожу наружу, в ночь, и вдыхаю запах влажной земли и гниющей растительности. Фонари все еще горят, направляя меня обратно к клонгу. Я крадусь по тропинке в джунглях к воде, и мой ботинок натыкается на то, что сначала кажется мне корнем дерева.
Я смотрю вниз и вижу, что это вовсе не корень, а нога, протянутая поперек тропинки. В тенистом подлеске я едва различаю остальную часть тела мужчины, лежащего среди переплетения виноградных лоз, словно какая-то новая поросль, прорастающая из джунглей. Это, должно быть, Сомсак, курьер, которого ожидал Гэвин. Еще одна душа, потерянная на войне, в которой он не принимал участия.
Я перешагиваю через тело и иду вперёд. Такова история моей жизни. Оставь мертвых позади и двигайся дальше.
На пристани нет пришвартованных лодок. Если убийца пришел по воде, то теперь он исчез. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем здесь обнаружат тела и вызовут полицию? Расскажет ли лодочник, который привез меня сюда, им о своей ночной пассажирке, щедрой белой женщине, которая заплатила ему наличными? Я обдумываю способы, которыми полиция могла бы меня выследить, но для них это будет нелегко. Я наняла лодку на пирсе далеко от моего отеля. В Бангкоке так много других белых туристов, и, за исключением щедрых чаевых, которые я ему дала, ничто во мне особенно не запомнилось. Теперь это одна из моих сверхспособностей; меня легко забыть.
Мне понадобится эта суперсила сегодня вечером, потому что до моего отеля предстоит долгая прогулка.
***
— Ты идиотка, Мэгги, — говорит Деклан.
Он стоит в моем гостиничном номере, отказываясь уходить, пока я снимаю свою грязную одежду. Я слишком стара чтобы скромничать, и вымотана так, что мне наплевать, что он смотрит, как я снимаю грязные ботинки и брюки и оставляю их в куче на полу. Мы с Декланом никогда не были любовниками, и он никогда не видел меня раздетой, но что тут скрывать, когда мое тело представляет собой дорожную карту боевых шрамов и солнечных ожогов? Сейчас я расстегиваю рубашку, а он все еще не уходит, не отворачивается, просто сердито смотрит на меня, пока я снимаю рубашку и бросаю ее в кучу, от которой разит грязью клонга.
— Мы с Беном потратили часы, разыскивая тебя, — говорит он.
— Вам нужно было поспать.
— Почему ты не отвечала на звонки?
— Я выключила телефон. Не хотела, чтобы меня выследили.
— Мы бы никогда не нашли твое тело, если бы…
— Я ведь вернулась, так о чем разговор?
Деклан оглядывает меня с ног до головы, затем отворачивается, как будто внезапно осознает, что перед ним стоит полуобнаженная женщина. Женщина, которая определенно выглядит измотанной после нескольких часов петляния по переулкам и плескания в каналах. Я не осмелилась нанять такси или лодочника, чтобы они отвезли меня обратно в отель, потому что они могли запомнить мое лицо и сообщить в полицию. Откуда мне было знать, что мои друзья постоянно звонят мне на телефон и то и дело стучат в дверь моего номера?
Теперь Деклан отказывается покидать мою комнату, потому что я могу снова ускользнуть от них. Мы приехали в Бангкок командой, а я уже ушла в самоволку, ничего не рассказав ни ему, ни Бену о вчерашней катастрофе. Я захожу в ванную, закрываю дверь и снимаю нижнее белье. Я отчаянно пытаюсь смыть с себя вонь пота и застоявшейся воды. Я включаю душ и делаю воду такой горячей, какую только могу вытерпеть.
— Почему ты не сказала нам, что уходишь? — кричит Деклан через закрытую дверь.
Я игнорирую его и захожу в душ. Закрываю глаза под струями воды, позволяя грязи смыться в канализацию.
— После стольких лет, что мы знаем друг друга, ты все еще не доверяешь нам? — говорит он.
Может быть я не умею. Может быть, я не умею доверять.
Я выключаю воду и заворачиваюсь в полотенце. Когда я выхожу из ванной, Деклан все еще там, все еще готов к спору.
— Я должна была сделать это сама, — говорю я.
— Сделать что, умереть в одиночку?"
— Это было условие Гэвина. Он не стал бы встречаться со мной, если бы я пришла не одна. Кроме того, я не хотела, чтобы вы с Беном оказались на линии огня, на случай, если все пойдет наперекосяк.