Знать. Книга VII (СИ)
— Ират — Бог? Не похож он на Бога, скорее, на дьявола.
— В том и вся суть, — Нулевой усмехнулся. — Это две крайности одной и той же сущности. Но суть одна, он создаёт миры и нас. И кажется, он старается привести всё к идеальному балансу. Это отлично вяжется с его идеей построения идеального мира, в котором мы, Знатные, выступаем лучшим для того инструментом. Конечно же, лучшим в кавычках, — Нулевой изобразил их пальцами. — Не знаю, создаёт ли он миры, которые в последующем поглощаются пустотой, или он просто их находит, но одно я знаю точно. Он не может контролировать всё до конца. Очень пытается, но не может. И он почему-то не может обойтись без тебя и нас с Искандером. В ином случае после череды неудач он бы изменил ход событий и убрал бы нас из временной линии. В таком случае всё пошло бы по-другому пути. Но он этого не делает. Значит, для этого есть какая-то иная причина. Которую я пока не могу осознать.
У меня мозг кипел от той информации, которую мне говорил Нулевой. Да чего уж там, я не думаю, что он сам понимал, что говорил. Хотя часть я всё же уловил. Например, то, что Ират, пытается привести мир к балансу или идеальному состоянию. Не знаю, зачем, но пытается. И тратит на это бесчисленное множество попыток. Притом, почти ничего не меняя и давая нам возможность самим со всем разбираться.
— Честно, я ничего не понимаю. Если Ират пытается всё исправить, почему он останавливается и перестаёт менять ход событий именно после моего становления Знатным? Не кажется, что история не вяжется? Почему он смог остановить Первого, но не может остановить нас сейчас? Если он обладает подобной силой, он должен вмешаться и помешать нам.
— Тут несколько вариантов. Во-первых, нельзя не рассматривать вариант, что он не может. Вполне вероятно, что он может вмешиваться в ход событий только слегка, в момент «перерождения» Знати, когда их связь с пустотой сильнее всего. Такой вариант очень вероятен, но я думаю, что есть ещё несколько. Например, во-вторых, он попросту наблюдает и надеется, что всё решится само собой. Если он и в самом деле бессмертен, то нельзя исключать того варианта, что ему попросту может быть скучно. В отличие от нас, Знатных, он не живёт среди людей и не проживает разные жизни, не делит эмоции с другими. Он вынужден быть вечно одиноким, а значит, жаждет получить то же, что получаем мы, — эмоции. И бесконечное созидание, а следом и уничтожение миров доставляют ему удовольствие.
— И он каждый раз ждёт по паре десятков тысяч лет перед тем, как уничтожить мир? И смотрит каждый раз на один и тот же исход? Разве это интересно?
— Вот тут ты прав. Если в пару десятков тысяч лет я ещё могу поверить, ведь что для такого существа время? Но в то, что смотрит он всегда на одно и то же, уже нет. Именно поэтому я не делаю ставку на первые два варианта. Я делаю ставку на третий вариант.
— Третий вариант? Какой?
— Ират специально подкинул нам ложные воспоминания, и эти мерцающие рифты с другими мирами созданы для того, чтобы мы поверили в то, что всё именно так. Но на самом деле их не существует. Они лишь иллюзия, которую он нам навеял, играя в свою игру. Возможно, он хочет, чтобы мы поверили в неизбежность проигрыша и поплыли по течению. Но если мы не сдадимся, то сможем всё исправить.
Нулевой вдруг загорелся идеей, будто пришёл к истине, которую он так долго искал. Если честно, выглядел он в этот момент, как самый настоящий безумец. Мне стало чертовски не по себе от всего происходящего вокруг. Мне захотелось забыть обо всём и зажить спокойной жизнью. Но это уже коснулось меня, и уйти от этого я не могу, как бы сам того не хотел.
— Если это всё была иллюзия, почему человек из того мира, проникший в наш мир, смог украсть свиток желаний? И почему ты даже не подумал о том, что всё это может быть частью его эксперимента?
Нулевой вдруг замер, медленно повернувшись в мою сторону.
— Что ты только что сказал?
— Человек из другого мира смог проникнуть в наш и украсть свиток желаний.
Нулевой молчал, глядя на меня тяжёлым взглядом и медленно моргая. Мне стало жутко не по себе. Я даже ущипнул себя за руку в надежде очнуться и забыть обо всём этом, как о страшном сне.
— Так ты виделся с ними? — он нахмурился. — Это всё меняет. Значит, тебя уже не исправить. Жаль, я надеялся, что всё пройдёт лучшим образом и мне не придётся тебя убивать.
Он щёлкнул пальцами, и мы вновь оказались в тронном зале. Вот только все, кто находился внутри, в том числе и Первый, выглядели как безмолвные куклы. Да и сам Нулевой смотрел на меня с презрением.
— Прости, парень, но тебе придётся умереть. Во благо нашей цели. Я знаю, о чём ты думаешь. Что я пытался тебя обмануть и ложью переманить на свою сторону. Это правда лишь отчасти. Я не врал про Ирата, и другие миры в самом деле существуют. И я в самом деле хочу всех спасти. Но, к сожалению, из-за Ирата, в чьих играх мы участвуем не по своей воле, мы лишены свободы. Я хочу вернуть её всем. Всем, кто её потерял. В том числе и тебе.
— Свободу через смерть? — я усмехнулся, понимая, что смог вывести его на чистую воду, сам того не осознавая. Чёрт, а я ведь почти повёлся на его рассказ. — Это ведь даже звучит глупо, не находишь? Я тоже тебе признаюсь. Я не понял нихера из того, что ты мне тут говорил! Тебе явно стоило подготовиться получше перед тем, как вводить кого-то в заблуждение. Но одно я понял точно, если я захочу кого-то грохнуть, то тебя!
— Глупец! — Нулевой раскинул руками, и я начал ощущать жгучее чувство в своей груди. К гадалке ходить не нужно, чтобы понять, что именно оно означает.
Я закрыл глаза в надежде, что смогу найти способ, как очнуться. До этого, я не желал этого по-настоящему, ведь мне было интересно узнать, что здесь происходит. Но сейчас я точно знаю, чего хочу, и мне ничего не должно помещать.
— Саша! — я услышал голос Кати. Приглушённый, едва слышимый голос. Меня передёрнуло так, будто меня током ударили, но это был просто импульс тела, желавшего очнуться. — Саша! Очнись!
— САША! — это был голос Егеря. Громкий, громогласный и твёрдый, прозвучавший прямо в голове и ударивший по барабанным перепонкам с такой силой, что они чуть не лопнули.
Я резко подскочил, жадно глотая воздух, который так и не хотел поступать в мои лёгкие. Грудь будто сдавливали под прессом. Я увидел взволнованных Егеря и Катю, сидевших рядом со мной на кровати. Как я тут оказался? Неважно.
— Вон! — я указал на дверь. Говорить было трудно. — Вон, бегом!
Ребятам не нужно было повторять дважды. Пытаясь жадно заглотить хоть толику воздуха, будто рыба, выброшенная на берег, я проследил за тем, как они покинули комнату, и погрузился в глубины сознания. Не знаю, что будет дальше, но им точно нельзя этого видеть.
Как только я окунулся в сознание, сразу смог дышать. Точнее, пропало давящее чувство в груди, а дышать мне тут было и не нужно. Зачем кислород в месте, где его вовсе и не существует? Да и время тут замерло. Правда, голова болит и с этим я ничего не могу поделать.
— Чудик! — я закричал как можно громче. — Ты здесь⁈
В ответ почти гробовая тишина.
— Какого чёрта?..
Отсутствие Чудика — это очень странно. Обычно, он не пропадает так. Чаще всего для этого были какие-то причины. Стоп, а зачем я здесь? Точно!
Я снова закрыл глаза, желая погрузиться ещё глубже. В то место, где находится «цепь». Если я всё правильно понимаю, Первый под воздействием Нулевого уже разрывает её на куски. И здесь, в моём подсознании, я всё ещё способен это остановить. Правда, я не знаю, сколько у меня будет времени, когда я там окажусь. Время там вернётся в норму, и я уже не смог его замедлить. Это «нейтральные» воды сознания, такое там не провернуть. Ни мне, ни Первому.
Когда я оказался в тех глубинах сознания, где находится «цепь», мою грудь сдавило с новой силой. Я увидел Первого, стоящего рядом с гигантских размеров звеном стальной, лишь на вид, цепи. Он держался за неё рукой и молчал, опустив вниз голову. Цепь под его рукой медленно трескалась.