Четвертый с Фринагара. Ад во мне. Дело вкуса. Пропавший Ромни. Охота за сокровищем.

Выйдя из здания полиции, я снова позвонил Элейн, и снова к телефону никто не подошел. Я решил позвонить Банни, но в телефонном справочнике имени Бернайс Уэйд не значилось.
Тогда я отправился во Дворец Правосудия и спустился вниз, в подвальные помещения. Дилль, дежурный, сам повел меня в морг. Через несколько секунд я уже смотрел на труп Белдена.
Две пули попали ему в грудь, одна — в лицо. Но это не изменило его внешности. У него были жидкие волосы песочного цвета, голубые глаза и острый подбородок.
Я уже видел его раньше. Не в морге, разумеется, а в той самой злополучной каюте на «Фринагаре», куда так опрометчиво ворвался…
Час спустя я заехал к Элейн, убедился, что дома ее нет и помчался к Банни. Она жила в маленьком двухквартирном домике. Я позвонил, и через минуту сонный голос тихо спросил:
— Кто там?
— Это я… Шелл. Можно вас на минуту, Банни?
Она открыла дверь, и я вошел.
— Что случилось? — спросила она, зевая. — Выставили из постели?
— Не надо, Банни! Мне сейчас не до шуток. Вы не знаете, где Элейн?
Она холодно посмотрела на меня.
— Нет.
— Послушайте, Банни, дело очень серьезное. Сегодня ночью убили ее брата, и есть основания предполагать, что те же самые люди собираются разделаться и с ней. Может быть, вы все-таки знаете, где она может находиться?
Мои слова заставили ее окончательно проснуться.
— Нет, Шелл, я действительно не знаю. Она просто подвезла меня к дому и сразу же укатила. Может быть, зашла куда-нибудь перекусить…
— Может быть. Только никому не говорите о нашем разговоре. Особенно Джо!
Она провела языком по губам, испытующе посмотрела на меня и сказала:
— Хорошо! А почему вы упомянули Джо?
— Он замешан в этой истории, Банни. Так что советую быть с ним начеку. Не говорите ему, что уехали с яхты вместе со мной и вообще моего имени не упоминайте. Собственно говоря, вам лучше было бы от него отделаться.
— Ну, что вы! У нас же сегодня выступление. Но буду осторожна.
Я сказал, что увижусь с ней в клубе, и стал спускаться по лестнице.
— Шелл… — тихо позвала она меня.
Я обернулся.
— Да?
— Надеюсь, что вы все-таки найдете ее…
К полудню я все еще не обнаружил никаких следов Элейн. Но мне удалось навести справки о тех двоих, которых видел в каюте «Фринагара» вместе с Белденом и Наварро. Толстый здоровяк, как выяснилось, был сам Роберт Госс, владелец яхты. О нем мне сообщили, что он очень богат, получает ежегодно от полумиллиона до миллиона дохода от различных «вкладов» и «предприятий». Но что это за «вклады» и «предприятия», никто не знал. Вообще о Роберте Госсе официально было известно очень немного.
И совсем никто, включая и полицию, не мог ничего сказать о том худощавом седовласом джентльмене с аристократическими манерами.
Мои друзья из полицейского управления согласились продолжить поиски людей, которые могли бы знать его, но пока все попытки были безрезультатны.
Во мне все больше и больше крепла уверенность, что установление личности этого человека может оказаться крайне важным.
Правда, существовало одно место, где я мог попытаться узнать что-либо о нем. Это была сама яхта. Если я там появлюсь среди бела дня, то кое-какую информацию наверняка получу.
Я обдумывал этот вопрос, обгладывая косточку удивительно удачной бараньей котлеты. Потом заказал кофе и, наконец, принял решение. Два человека пытались убить меня ночью, значит, у них имелись для этого причины, эти причины существуют и теперь. Поэтому мой единственный шанс остаться в живых заключался в том, чтобы узнать, кто же так заинтересован в моей смерти и почему.
Я снова позвонил в полицию и побеседовал с Роулинсом. На мой вопрос, не заговорили ли эти два гангстера, он ответил, что они не только не заговорили, но и были даже выпущены на свободу. Их адвокат уже к девяти часам утра добился освобождения на основании «Закона о неприкосновенности личности».
Быстро сработано! Арестованы были в шесть утра, а в девять уже выпорхнули из клетки!
 
Я поблагодарил Роулинса, повесил трубку и, вернувшись к «кадиллаку», поехал в гавань Нью-Порта, на «Фринагар».
  
Глава 8
 
«Фринагар» стоял на якоре на том же самом месте, что и ночью. Он выглядел легким и стройным и, казалось, был создан для беззаботной жизни, для смеха и танцев. Но мне почему-то не хотелось смеяться и танцевать.
На причале Грез-Бот я взял напрокат маленькую моторную лодку, сел в нее и направился к яхте. По пути проверил свой кольт и поудобнее устроил его в плечевой кобуре. Приблизившись к «Фринагару», я увидел человека, стоявшего у поручней и смотревшего в мою сторону.
Я выключил мотор, перебрался на причальный мостик яхты и надежно привязал лодку.
— Хелло! — сказал я. — Мистер Госс на борту?
— Угу… Только он никого не ждет. Ваше имя, приятель?
Этот парень не был похож на матроса. На нем была расстегнутая коричневая кожаная куртка, достаточно свободная, чтобы я смог заметить рукоятку пистолета, торчащую из плечевой кобуры. В углу толстых губ дымился короткий окурок сигареты.
— Шелл Скотт, — представился я. — И мне очень хотелось бы повидать мистера Госса.
— Вас он примет…
Я поднялся на палубу.
— Где мне найти его?
Большим толстым пальцем с коротким грязным ногтем он ткнул куда-то позади себя.
— Наверху, на мостике.
Меня несколько озадачила легкость, с которой я добился аудиенции, «о сейчас было некогда раздумывать над этим. Я прошел вперед, поднялся на мостик и зашел в рубку. Пол в ней был отполирован до блеска, стены отделаны черным деревом. Слева в углу стоял низенький диванчик, обтянутый красной кожей. А за столом, перед ним, сидел сам Роберт Госс, обнимая обеими руками высокий запотевший стакан.
На нем была капитанская фуражка, синий форменный китель со сверкающими пуговицами, белые габардиновые брюки и такого же цвета туфли.
— Хелло! — сказал я. — Вот мы и встретились снова.
— Добрый день, мистер Скотт! Что привело вас на борт?
Голос у него был вежливый и любезный. Он даже попытался изобразить на своем лице что-то вроде улыбки, но она больше смахивала на гримасу гориллы.
— Да так, разные мелочи, мистер Госс, — ответил я. — Ну, например, убийство…
— Убийство? Кто же он, этот несчастный?
Я ухмыльнулся. Блестящим мыслителем этого толстяка нельзя было назвать, но тем не менее, колесики в его голове со скрипом повернулись, и он понял, что допустил ошибку в первом раунде.
— Он? — переспросил я. — А почему не «она»? Какая-нибудь бедная маленькая старушка…
Наверное, Госсу пришлось призвать всю силу воли, чтобы не броситься на меня. Он продолжал сидеть на месте и улыбаться как человек, у которого болят зубы.
— Я, конечно, имею в виду Крейга Белдена, — продолжил я.
— Почему «конечно»?
— Потому что он был с вами, когда ночью я случайно наткнулся на вашу компанию.
— Вы ошибаетесь, Скотт!
— Я видел его в вашей каюте ночью и видел снова несколько часов назад. Он, правда, немного изменился, но, тем не менее, я его узнал!
Госс потянулся к дивану и взял с него какой-то пакет. Он хотел что-то сказать, но, бросив взгляд в сторону двери, промолчал.
Я обернулся. Тяжеловес, встретивший меня у трапа, стоял на пороге, засунув руки в карманы своей коричневой куртки.
— Все в порядке, Чан! — сказал ему Госс. — Можете идти.
Тот кивнул, неуклюже повернулся и исчез.
Госс обратился ко мне, все еще пытаясь сохранить любезную улыбку.
— Послушайте, Скотт, это наверняка ошибка. Я уже слышал об этом ужасном убийстве, о нем трубят все газеты и радио, и не сомневаюсь, что вы видели Белдена в морге. Но этой ночью на борту «Фринагара» его не было.
— Так, так…
— Я помню, как вы ворвались в каюту. Мы сидели в ней с Хозе Наварро за стаканчиком грога…
— Наверное, я был чертовски пьян! Мне показалось, что там было не двое, а четверо!