Четвертый с Фринагара. Ад во мне. Дело вкуса. Пропавший Ромни. Охота за сокровищем.

— Как же они собирались это сделать?
— Вот этим ножичком! — я кивнул в сторону кофейного столика. — А если бы он не помог, в ход пошли бы эти большие пистолеты.
Но Банни не так просто было убедить. Она взглянула на Элейн и, не сводя с нее глаз, спросила:
— А чем она хотела убить вас? Каким оружием собиралась воспользоваться?
Наступило неловкое молчание. Но тут в поединок вступила Элейн.
— Только что убили моего брата. Я пришла к мистеру Скотту за помощью и, кажется, разревелась…
Выражение лица Банни мгновенно изменилось.
— Убили вашего брата? О, бедняжка! Извините меня, ради Бога! Я так глупо вела себя.
Мне показалось, что настал подходящий момент покончить с этим делом. Гангстеры должны были скоро прийти в себя, а я не мог бесконечно бить их по головам, как звонарь в колокол.
— Познакомьтесь, пожалуйста! — сказал я. — Бернайс Уэйд или Банни… Элейн Эмерсон. Когда-нибудь мы, возможно, и соберемся вместе, но сейчас мне пора уходить… Пока сюда не явились полицейские. Ведь я должен позвонить в полицию и рассказать о случившемся.
— А мне что теперь делать? — спросила Элейн.
— Ничего. Сидите дома и только ни в коем случае никому не рассказывайте того, что рассказали мне. Это может быть очень… э-э… опасным.
— Да, да, понимаю. Когда я получу от вас известие?
— Как только у меня будет о чем сообщить. В любом случае, сегодня днем я должен буду еще раз с вами побеседовать.
Мне действительно было необходимо задать ей кое-какие вопросы. Да и Банни тоже. Но не сейчас. Я повернулся к Банни.
— Я бы хотел увидеться и с вами. Кроме всего прочего, меня очень интересует, как будет вести себя ваш партнер, когда вы с ним встретитесь.
— А в чем будет заключаться «все прочее»? — спросила она и улыбнулась. — Кстати, почему бы вам не заглянуть вечерком в наш клуб «Красный петух»? Мы оба там будем.
— Хорошо, встретимся в клубе, если мне ничего не помешает.
Банни посмотрела на Элейн. Элейн посмотрела на Банни. Ни одна из них не произнесла ни слова, но глаза их говорили о многом. Наконец Элейн сказала:
— У меня здесь машина, Бернайс. Хотите, я отвезу вас домой?
Банни усмехнулась.
— Меня обещал отвезти Шелл.
Я начал понимать, что чувствует затравленный заяц.
— Мне придется… Я задержусь ненадолго. Мне нужно будет побеседовать с полицией. Но я… я могу вызвать такси.
— Тогда уж лучше пусть меня подбросит Элейн! — заявила Банни. — К тому же у нас есть о чем поговорить.
Я чуть было не застонал.
Итак, ночь безнадежно испорчена. Я чувствовал себя совершенно потерянным. Не помню, о чем мы говорили, когда шли к двери. На прощание Банни сказала мне:
— Сберегите тот бокал для меня, Шелл! Тот самый, в котором вы собирались приготовить напиток на сон грядущий!
— Угу.
Элейн сказала:
— Итак, я жду вашего звонка, Шелл. У вас есть номер моего телефона?
— Да.
Я помахал им на прощание рукой и, подойдя к телефону, позвонил в полицию.
Оба гангстера сидели в наручниках на заднем сиденье полицейской машины. Они рассказали очень немного. Их история сводилась приблизительно к следующему: «Это был чисто деловой визит. Мы хотели поручить Шеллу Скотту одно дело. Дверь оказалась незапертой, поэтому мы вошли и стали ждать. А потом появилась эта обезьяна. Мы не знали, как выглядит Шелл Скотт, и когда он прыгнул на нас, естественно, стали защищаться…»
Больше из них нельзя было вытянуть ни слова. Вполне вероятно, что они так и будут держать язык за зубами, пока какой-нибудь продажный адвокат (из тех, кого нанимают накануне преступления и который бросается в бой сразу же после его совершения) не поможет им выбраться из-за решетки.
Я кончил давать показания и стоял на улице возле своего «кадиллака», беседуя с лейтенантом Роулинсом из Центрального Бюро по расследованию убийств.
Мне несколько раз пришлось повторить то, что знаю и думаю по поводу последних событий, и потому я был очень обрадован, когда удалось перевести разговор на другую тему и поинтересоваться убийствами, имевшими место в последние дни в Лос-Анджелесе, этом порочном и гангстерском городе. Мы с Роулинсом были друзьями, поэтому он говорил со мной довольно откровенно.
 
— Пристрелили парня по имени Крейг Белден, — сказал он. — Всадили в него три пули. Похоже на работу профессионалов. Наверное, с целью ограбления. Сейф был открыт, а в нем пусто.
— А о самом Белдене что-нибудь известно?
Он покачал головой.
— Пока ничего… Но, кажется, он чист.
— А что насчет преступников?
— Кое-какие следы у нас есть… — Он, прищурившись, посмотрел на меня, словно удивился моему странному любопытству, но, тем не менее, добавил: — Несколько соседей, услышав стрельбу, высунулись в окна. Видели, как сразу после выстрелов из дома выбежали два человека. Прыгнули в машину — и будь здоров!
Роулинс закурил сигарету, глубоко затянулся и сказал:
— А один парень видел и еще кое-что. Очень любопытное. Возможно, это будет наша лучшая ниточка.
Меня охватило неясное чувство тревоги.
— Что же он видел?
— Он клянется, что почти сразу после тех двоих из дома выскочила женщина. Понятно? Сразу после тех двоих!
Я вытащил сигарету и тоже закурил.
— Интересно! — сказал я. — Но, наверное, это нужно держать подальше от газетчиков. Иначе…
Пресса уже успела пронюхать, — перебил он меня. — Но, как бы то ни было, а мы собираемся познакомиться с этой дамой. Она может оказаться полезной.
У меня внезапно пересохло в горле. Стоит только сообщить эту новость в газетах и по радио, убийцы узнают, что были в квартире не одни, когда пристукнули Белдена, и начнут тратить все двадцать четыре часа в сутки, чтобы отыскать эту женщину. А как только найдут, жизнь ее не будет стоить и ломаного гроша.
Я чуть было не выложил Роулинсу всю историю, но вовремя удержался. Личность Элейн еще не была установлена и, может быть, ее так и не удастся установить. Если же я расскажу обо всем Роулинсу, тот будет обязан доложить по инстанциям, и имя женщины узнает целый ряд людей. Кто-нибудь обязательно проболтается, следствием чего будет еще одно убийство. Поэтому я решил промолчать.
— Есть какие-нибудь особые приметы? — спросил я.
— Немного. Парень только сказал, что на ней было белое платье. Она быстро вскочила в машину и умчалась… А почему тебя это интересует, Шелл?
Я простодушно и открыто улыбнулся.
— Меня всегда интересовала твоя увлекательная профессия, Роулинс! Кроме того, оба эти происшествия так тесно совпадают по времени, что мне кажется, эти гангстеры могли сперва разделаться с Белденом, а потом заявиться ко мне.
— Не думаю. Сообщение об убийстве Белдена поступило в три часа десять минут утра, а по твоим словам выходит, что эти мальчики уже сидели в твоей квартире.
Роулинс сказал, что отправит обоих подозреваемых в полицейское управление, и предложил мне явиться туда же.
Не успели полицейские машины скрыться с моих глаз, как я помчался к себе наверх и бросился к телефону, набрал номер Элейн и с волнением стал ждать. Но к телефону никто не подходил. «Ну, что ж, — сказал я себе. — Они еще, вероятно, беседуют с Банни… А, может, и рвут друг на друге волосы?!» О других возможностях я старался не думать.
Комиссия по расследованию убийств располагалась на третьем этаже полицейского управления Лос-Анджелеса. Я продиктовал свои показания, подписал протокол допроса и вместе с Роулинсом спустился по черной Лестнице в следственную тюрьму. Оба моих новых знакомых уже были отправлены в камеру предварительного заключения. Несмотря на то, что эта камера далеко не самое веселое место на земле, гангстеры и не думали унывать. Они держались так, будто были приглашены на званый вечер.
Когда я сказал Роулинсу, что хотел бы взглянуть на труп Крейга, он недоуменно поднял брови, и я понял, что мне лучше побыстрее смыться, иначе наш разговор может приблизиться к опасной теме, связанной с Элейн Эмерсон.