Вера для чемпиона (СИ)
- Выбросите сигарету.
- Я ещё не докурила.
- Выбросите сигарету, иначе я никуда не поеду.
- Боже! Вера, вы - зануда.
- Я забочусь о вашем здоровье.
- Вера, - Маргарита Васильевна откинулась на спинку кресла и внимательно посмотрела на меня. - Вы знаете, что у меня был инсульт?
- Да. Знаю и то, что с последствиями вы справились блестяще. Но теперь...
- Справилась блестяще, - княгиня кивнула, в очередной раз перебив меня. - Потому что тогда мне было ради кого жить. А теперь я живу просто потому что живу. Я всю себя отдала внукам, а то, что осталось, иногда хочет вина и дыма. Поймите, дорогая моя идеалистка, у меня есть, чем гордиться, но ожидания это не скрашивает.
- Я вас понимаю. Но сигарету придется выбросить.
Маргарита Васильевна вздохнула и швырнула окурок на дорогу. Я нажала педаль газа.
Старая квартира не отличалась роскошью. Она одновременно была и не была похожа на жилища пожилых людей, с которыми я работала раньше. Здесь не имелось ковров на стенах, старых, низеньких горок под красное дерево с сервизами за стеклом и фарфоровыми слониками на полках, но забитый стопками и фужерами сервант присутствовал, наравне с книжным шкафом, заставленным доверху собраниями сочинений. А ещё были картины - пара репродукции в гостиной и с десяток карандашных рисунков в прихожей, на обычных листках, но под стеклом и в рамочках, как положено.
Включив свет, я поставила сумки на пол и огляделась. Конечно, заинтересовалась рисунками и подошла поближе, решив их рассмотреть. На одном из них помолодевшая Маргарита Васильевна сидела в кресле с кошкой на коленях. На другой - мальчишка в боксерских перчатках лупил грушу. На третьей другой - пацан с пышной шевелюрой, прислонившись к подоконнику, читает книжку.
- Это Соня рисовала?
Маргарита Васильевна оглянулась и быстро отвернулась.
- Да.
- А почему вы не взяли их в дом?
Княгиня только пожала плечами.
- Открой окна, здесь затхлый воздух, - произнесла она, снимая пальто и бросая его поверх обувницы. Я задумчиво посмотрела вслед собеседнице. Меня несколько смущал тот факт, что она обращалась ко мне тои на "Вы", то на "ты", словно забывала или, возможно, не могла определиться с моим местом в ее жизни - слуга я или помощница.
Первое могло быть признаком болезни, второе - рассеянности. Следовало поговорить об этом с неврологом. Мысленно поставив галочку, я переключилась на "золушкины задания" - распахнула окна, отнесла продукты на кухню, включила там маленький плоский телевизор, притулившийся в углу, ополоснула и поставила кипятиться чайник. Маргарита Васильевна, сидя за столом и подперев щеку рукой, молча наблюдала за мной.
- Вы будете спать в своей комнате? - спросила я, не оборачиваясь.
- Да, конечно. Завари мне кофе.
- Эм... Я купила только чай.
- Внизу есть супермаркет.
Я отодвинула пачку с чаем и, наконец, обернулась.
- Я бы не хотела оставлять вас сейчас одну.
Маргарита Васильевна недовольно поджала губы.
- Я могу выдать тебе письменное разрешение. Но, пожалуйста, сделай мне кофе.
Я вздохнула.
- Вы хорошо себя чувствуете?
- Прекрасно. Головокружение добавляет ощущений. Приятных, к слову.
Спать Маргарита Васильевна, несмотря на кофе, который я сделала безбожно пустым, добавив много воды, отправилась рано. Я принесла ей одежду для сна и, убедившись, что все в порядке, ушла в гостиную, где включила торшер. Спать не хотелось. Расстелив диван и бросив на него думку, я переоделась в домашнее - короткие шорты и футболку - и направилась к книжному шкафу. Нашла там Ремарка и, взяв том с "Триумфальной аркой", устроилась в кресле, у торшера.
В этой квартире было так тепло и уютно, а на улице так холодно и ветрено, что под вой ветра и рассуждения Ремарка я умудрилась задремать. Но проспала я, кажется, не больше часа. Меня разбудил какой-то посторонний, навязчивый шум, явно лишний в это время суток.
Я отложила книгу и замерла, прислушиваясь. Шум повторился. От догадки мурашки побежали по коже - кто-то пытался взломать дверь. Видимо, зная, что квартира пустует, сюда решил пробраться местный медвежатник, рассчитывающий вынести технику, только вот я заперла дверь на внутренний замок, поэтому у того, кто топтался снаружи, возникли проблемы со взломом.
Вызвать полицию? Я посмотрела на телефон - было без двадцати два.
Маргариту Васильевну даже в подобной ситуации будить не хотелось. Поэтому, взяв себя в руки, я решила попробовать ход конем. То есть - собой. Вряд ли вор полезет в квартиру, узнав, что тут люди.
Сглотнув, я на цыпочках подошла к входной двери и, обернулась - дверь в комнату Маргариты Васильевны была закрыта. Заглянув в глазок, где все было черным черно, я положила ладонь на ходящую ходуном ручку. Кто-то с той стороны явно решил выломать замок, раз уж вскрыть его не получалось.
- Кто там? - негромко, но четко спросила я.
Ручка в ладони замерла.
- А там кто? - промямлили мне в ответ.
Взломщик, кажется, неплохо принял на грудь - три слова дались ему с трудом. Может, сосед в сильном подпитии перепутал этаж?
- Хозяева, - недовольно ответила я, почувствовав себя увереннее.
- Кто? Дверь открой, сейчас полицию... Ай...
Далее звякнули упавшие на пол ключи или отмычка, и вор громко и смачно выругался. Я вытаращила глаза.
- Михаил?
- А кто ещё, мать вашу? Да чтоб тебя...
Снова звон ключей. Я закусила губу. Могла и ошибаться. Стоило проверить.
- Встаньте перед глазком.
- А ты кто?
- Вера.
- Какая... А-а-а.
Я нахмурилась. Даже если это внук Маргариты Васильевны, стоило ли пускать его сюда в таком состоянии?
Я снова посмотрела в глазок. Да, ночным гостем оказался Михаил.
- Откройте.
Неприятная ситуация. Я повернула замок и приоткрыла дверь. Михаил, пошатнувшись, сделал было шаг вперед, но я преградила ему дорогу. Боксер, прищурившись, посмотрел на меня сверху вниз.
- Ваша бабушка спит, - шепотом, но довольно злобно сообщила я. - Что вам нужно?
- Войти, - он подался вперед и, положив ладонь на дверь, попытался ее распахнуть.
Я крепко сжала ручку. Михаил почти вплотную приблизился ко мне. От него несло алкоголем, табаком, едой и женщинами, то есть, суммируя все, ночным клубом.
- Пусть спит, - он надавил на дверь чуть сильнее, но явно и не в половину своей силы. - Мне тоже надо спать.
- Идите спать к себе.
- Не хочу, - отрезал он и вдруг резко попер на меня. Одной рукой обхватил за талию, другой - захлопнул дверь. Я и пискнуть не успела, как он приподнял меня над полом и, шагнув вперед, поставил в полуметре от входа. Я так и застыла - вскинув руки и вытаращив глаза.
- Ш-ш-ш, - Михаил приложил палец к губам и, отступив назад, запер дверь. Потом покачнулся, мотнув головой, как бык перед матадором, и, глянув на меня удивленно, будто увидел в первый раз, задумчиво выдал:
- Красивые ноги.
Я ответила ему хмурым взглядом и, отвернувшись, ушла в гостиную. Выключила торшер, погрузив квартиру во тьму, и легла на диван, прислушиваясь. Думала, будет грохот, но Михаил старался все делать тихо - потоптался у входа, снимая обувь, посветил себе телефоном, вешая куртку. Потом включил свет и воду в ванной. На кухне тоже греметь не стал, даже свет не включил - я видела только блики от подсветки телефона.
Нет, один раз он все-таки что-то грохнул. Поругался шепотом и пошлепал в прихожую. Если он собирался тут ночевать, то логично было бы ему направиться в третью комнату, где, как я полагала, он в детстве жил с братом и сестрой. Но когда рядом со мной скрипнул диван, и я увидела в свете фонарей с улицы, как Михаил, севший слева от меня, стягивает с себя футболку, стало совершенно ясно - место для ночлега искать придется мне. Я перевернулась на другой бок и, спустив ноги, поднялась, решив тихо и незаметно прошмыгнуть мимо.