Вера для чемпиона (СИ)
- Но тебе ведь нравится твоя работа? - он говорил мягко, с улыбкой, но пер напролом. - И ты не думала, что заслужила мое доверие авансом?
- Я заслуживала доверие Маргариты Васильевны, не ваше. Пустите меня, пожалуйста.
- У тебя есть парень, милая?
- У меня никого нет. Работа...
- Работа нужна, особенно такая, - согласился он и обвел взглядом кухню. - Я хочу тебе помочь, всего-то. Просто шаг навстречу - и все станет гораздо проще, я обещаю.
Ударить его? И получу проблем в разы больше, чем имею. Дернуться, что есть сил? Разолью кастрюлю с супом и ошпарю ноги. Подыграть? И он от меня точно не отстанет. Надо было слушать Соню. И куда они провалились, когда так нужны?
- Леонид Иванович, оставьте меня в покое, - процедила я.
- Ты уверена? - промурлыкал Леонид Иванович в ответ.
- Отойди от нее.
- А? - и я, и Белоозеров-старший обернулись. В дверях стоял Михаил и исподлобья, со злостью, смотрел на своего отца. - Отойди, я сказал. Что непонятного?
Леонид Иванович ослабил хватку, а потом и вовсе убрал руку. Я потерла запястье и отступила на шаг.
- Здравствуй, Миша, - процедил Белоозеров-старший с нескрываемой неприязнью оглядывая сына.
- Ты не у себя на работе, - Михаил поставил на стол коробку с тортом и двинулся к нам с таким видом, с каким выходил на ринг. - Лапай своих секретарш, сколько влезет. А этот человек помогает бабушке жить. Разницу улавливаешь?
- Не стоит разговаривать со мной в подобном тоне, - Леонид Иванович заметно занервничал, поправил галстук, словно тот давил на шею. - Я все же твой отец. Прояви уважение.
- Ты так часто заявлял, что я не твой сын, что я в это поверил, - Михаил прошел мимо покрасневшего отца и остановился между мной и им. Улыбнулся устало и извиняюще, мол, не обращай внимания, и будничным тоном поинтересовался:
- Есть что попить? Желательно, холодного.
Я попятилась к холодильнику и, достав оттуда банку коки, протянула ее Михаилу.
Тот быстро оторвал кольцо и сделал глоток.
- Спасибо, Вера. Все успела приготовить?
- Конечно, - я отвела взгляд.
- Я жду извинений, - подал голос Леонид Иванович.
- Да-а-а? - Михаил спрятал одну руку в карман джинсов и, прислонившись к столешнице, сделал ещё пару глотков из банки. - Я тоже жду, когда ты извинишься перед Верой.
- Послушайте, давайте все забудем и оставим, как есть, - встряла я.
- Как ты забыла, кто тебя на работу взял? - выплюнул Леонид Иванович, окончательно рассвирепев. - Сам на эту сучку глаз положил, недоносыш хренов?
Я разинула рот от удивления.
Михаил, осушив банку до дна, поставил ее на столешницу и ударил по ней так, что от банки остался один кружок. Леонид Иванович дернулся было к двери, но с паникой справился и, одернув пиджак, решил оставить последнее слово за собой.
- Руками не маши - тебя за это посадить могут, вышибала.
- Если бы не бабушка, я бы за счастье счел тебя отметелить, - потирая ладони, до ужаса спокойно заметил Михаил.
- Да никто ты ей! - брызжа слюной, заорал Леонид Иванович. - Щенок нагуленый! Выбл...
- Леонид. Миша. Что здесь происходит? - Маргарита Васильевна остановилась у входа, обводя нас рассерженным взглядом. Соня, вытаращив глаза, выглядывала из-за ее плеча.
- Ничего, - Леонид Иванович стремительно направился прочь. - Цветы в вазе, подарок - на столе, а я уехал. Не буду я это терпеть.
- Привет, пап, - пискнула Соня, но Белоозеров-старший даже не посмотрел на дочь. - И пока...
Входная дверь громко хлопнула. Маргарита Васильевна замерла, не сводя глаз с внука. А Михаил только хмуро глядел вслед отцу.
- Что? - спросил резко и зло, заметив внимание бабушки.
- Не могли не лаяться хотя бы сегодня? - княгиня вздохнула и, отвернувшись, бросила. - Радуйся. Ты снова выиграл.
Она удалилась, а Соня все мялась у двери, переводя взгляд с меня на брата.
- Я же предупреждала, - наконец, произнесла она с укором. - Не оставайся с ним наедине.
- У меня подгорел бы суп, - меланхолично ответила я. - А теперь все нормально.
- Ну да... Нормально, - Соня недовольно посмотрела на брата. - И тебя я предупреждала, что ты ошибаешься насчет... Э-э-э...
Она развела руками и закончила:
- Короче, отец в пролете. Жаль, что вы меня никогда не слушаете.
И, возведя глаза к потолку, поспешила за бабушкой, оставив меня наедине с тем, чью игру я теперь разгадала.
Все внезапно встало на свои места.
Михаил взял распластанный кружок банки и подошел к урне.
- Не понял... - он выудил из мусорной кучки блокнотный листок - Ты выкинула свои рисунки? Почему?
- О какой игре говорили ваша бабушка и Соня?
- Что? - Михаил выпрямился, все ещё держа смятый и заляпанный клочок бумаги в руках. - О чем ты?
- Об игре. Вы думали, что я сплю с вашим отцом? Поэтому решили пофлиртовать со мной. Затащить в постель. Чтобы досадить ему, верно?
Михаил вскинул брови.
- Откуда ты...
Я кивнула и отвернулась. Большего мне знать не требовалось.
Тишина между нами длилась до неприличия долго. И все же за эти минуты я не успела окончательно отгородиться от мысли, что между мной и Белоозеровым-младшим была искра. Была и прогорела.
Он шумно втянул воздух и заговорил, медленно, подбирая слова:
- Выслушай меня, пожалуйста. Это моя ошибка. Глупость. Я почти сразу понял, что не прав. Это было... спонтанное суждение, ничего не значащее в итоге...
- Спасибо, - ответила я, не оборачиваясь.
- За что? - упавшим голосом спросил он.
- Что открыли мне глаза.
- Прости меня, пожалуйста. Знаю, что обидел, что полный кретин. Это было глупо, некрасиво, зло. Я не знал, кто ты... Какая ты... Не имел права судить. Я сильно ошибся, и мне очень жаль.
- Мне тоже. Я тоже ошиблась, - надев варежки-прихватки, я схватилась за ручки кастрюли. - Уйдите с дороги, мне нужно отнести суп в столовую.
- Давай помогу...
Он взял меня за руку, за запястье, которое не так давно сжимал Белоозеров-старший.
- Я не нуждаюсь ни в вашей помощи, ни в помощи вашего отца, - спокойно и ровно, глядя на сбитые костяшки боксера, ответила я.
Михаил отдернул руку и отступил.
- Как мне все исправить? - спросил он тихо. - Я не хочу оставлять все так...
Не дослушав его, я вышла в столовую.
Стали съезжаться гости - дальние родственники - внучатые племянники, двоюродные братья и сестры Маргариты Васильевны. Не было только сына и старшего внука. Последний, как я поняла, сейчас работал где-то в Англии и приехать не мог. Михаил находился здесь в центре внимания, ну а я, слава Богу, на его периферии - спокойно носила блюда, раскладывала приборы, старалась быть незаметной и полезной.
За общий стол мне садиться не хотелось, но Маргарита Васильевна, улучив минуту, свободную от поздравлений, взяла меня за руку и усадила слева от себя, рядом с Соней и напротив Михаила.
- Ты же должна быть поблизости, - тихо заметила княгиня и громче обратилась ко всем присутствующим. - Дорогие гости, присаживайтесь и позвольте познакомить вас с моей помощницей в домашних и рабочих делах. Прошу любить и жаловать - Вера. Этот сытный и вкусный обед - итог ее стараний.
Со мной чинно поздоровались и, не откладывая тост в долгий ящик, подняли бокалы. Первым бабушку поздравлял Михаил.
- Я по традиции сначала скажу тебе спасибо, за то, что и кто мы есть. Наше теперешнее положение - целиком и полностью твоя заслуга. Сил тебе и терпения, старшая мама, долгих лет и ясных мыслей.
- Спасибо, - Маргарита Васильевна подняла бокал и чокнулась (сейчас она пила вишневый сок, вино откладывалось до вечера) с внуком, потом к ней потянулись остальные.
- А где же Лёня? - спросил кто-то.
- У Лёни свои взгляды на то, как справлять день рождение матери, - сухо ответила княгиня.
Соня хмыкнула, уставившись в тарелку.
- Кстати, бабушке никогда не желают здоровья, - тихо заметила художница. - Она сказала, что и так здорова. Пусть здоровья желают молодым.