Истина внутри кошмара (СИ)

— Их всего две, — ответила она. — Это Джирэн и Мия.
Она начала рассказывать о прошлом моей души, пусть и очень обрывочно. Если история Джирэн уже примерно была мне известна, то вот про Мию слышать еще не доводилось. Я видела ее лицо, и она казалась самой жизнерадостной из моей троицы. Бывает такое, что в образе человека буквально-таки читается веселый нрав и дружелюбие, и это как раз такой случай. Личностью она вполне соответствовала своему внешнему виду. Как и я, Мия почувствовала близость к Рэвери и долгое время шла с ней бок о бок, но в итоге погибла от руки своей лучшей подруги, пусть и совершенно случайно. Так уж вышло, что моя прошлая жизнь застала тот период, когда Рэвери только начала постигать свои сверхъестественные силы, и раса дефиксов, у которой она обучалась, не так уж единогласно захотела делиться своими знаниями, что и привело к конфликту.
Самым удивительным мне показалось то, что Мия не только легко простила свою подругу после смерти в таком раннем возрасте, но и взяла вину на себя. Пусть я и услышала историю со стороны, но не могла однозначно с этим согласиться, ведь Рэвери допустила, пожалуй, больше ошибок, не уделяя достаточно внимания близкому человеку. Неужели от моей сестры и правда так много бед? Это заставляет меня все больше сомневаться в ее шансах попасть в белые сады.
— Я помню Мию, Рэвери рассказывала про нее, — вмешался Виз. — Она сильно сожалела о случившемся.
Мне вспомнилось, как в тот момент, когда я собиралась убить плененного Виза на глазах у Рэвери, она попыталась мирно меня переубедить. Тогда девушка упоминала, что ее до сих пор постоянно преследуют призраки прошлого.
— Сожаление не избавляет от вины и ответственности, — ответила я.
— Не согласен, сожаление заставляет задуматься и раскаяться в своих действиях. Рэвери часто совершала ошибки, и винила в этом себя, но вместе с этим она не оставляла попыток искупить свою вину и стать лучше.
— Может, ты и прав, — я пожала плечами. — Я не в состоянии ее понять. Возможно, когда мы встретимся снова, мне посчастливиться увидеть ее совершенно другой.
— Хотелось бы в это верить…
В голосе Виза послышалась нотка грусти, а его голова наклонилась и немного отвернулась, не давая мне возможности разглядеть эмоции на лице бывшего советника. Он тоже был близок с Рэвери, и, должно быть, ему непросто вспоминать отголоски своей жизни.
Я продолжила спрашивать Джирэн о прошлом, стараясь уйти подальше от рассуждений на тему правильности чьих-либо действий. Девушка описала многие детали предыдущих личностей, отчего быстро стало понятно, насколько мы различаемся. Настоящая Джирэн и Мия были довольно-таки простоватыми девушками.
К счастью, я умнее и решительнее, а потому лишь мне под силу исправить все. Новое перерождение повлечет за собой не только потерю знаний, но и риск лишиться всех преимуществ, что имеет моя текущая личность.
Тем временем мы продолжали подниматься все выше по довольно узкому проходу, шириной в два человека. Неровные ступени то и дело скрывались в темноте небольших пещер, которые периодически нам попадались, но их не сравнить с теми, что были перед Гильтером, так как они не содержали в себе что-либо опасное.
В конце концов мы вышли на очередную закрытую площадку с необычным внешним видом. Из стен выливались небольшие потоки уже знакомой мне темноватой воды, которая собиралась в узкую расщелину, занимающую всю крайнюю территорию, образуя тем самым некое подобие рва. Несмотря на постоянный приток жидкости, она не поднималась, и не выходила за пределы своего углубления. Вода не являлась и препятствием, так как в центральную часть вел небольшой мостик, который мы тут же и пересекли. Здесь стояла высокая статуя некоего существа, лицо которого почти полностью закрывает накидка. В руках у него была длинная палка с необычным изгибом на одном из концов. Изгиб этот постепенно уменьшался в размерах по мере приближения к кончику, и наверняка им можно без труда проткнуть даже очень толстую шкуру. Но больше всего впечатляли огромные крылья за спиной — перьевые, как у птицы, но значительно больше и величественнее. Даже несмотря на то, что они сделаны из камня, их внешний вид и размер впечатлял настолько, что к загадочной и неподвижной фигуре попросту страшно приближаться.
 
— Это что, еще одно испытание? — удивленно спросил Виз.
Я обошла статую и заметила, что на противоположной стороне имеется еще один проход, но к нему уже не ведет мост, а расстояние для прыжка будет довольно длинным, из-за чего есть высокий риск с головой окунуться в неприятную жидкость. Я сразу предупредила Виза о гадких свойствах местной воды.
— Это очень странно, — задумалась я. — Опять загробный мир ставит нам необычное препятствие. На первый взгляд нужно просто далеко прыгать, но не может же все зависеть от такого простого фактора…
Взгляд упал на Джирэн, которая смиренно стояла рядом. Она не чувствует боли, прикасаясь к воде, и легко могла бы перебраться на ту сторону. Но даст ли это какое-то преимущество нам с Визом?
Можно снова поискать смысл, но если так подумать, мне не удалось сделать это в двух темных пещерах, либо же там и правда расчет на то, что нужно банально смотреть назад. Пожалуй, и здесь может быть что-то простое.
Но что? Соорудить мост? Найти способ высоко подпрыгнуть? Нет, все не то… Может, что-то связанное со статуей? Я делала нечто подобное из камня, только куда проще и меньше по размерам. Этот же гигант выглядел как настоящий, словно бы предостерегал от чего-то опасного.
— Ай!
Виз все же не сдержал любопытства и коснулся воды кончиком пальца. Ощущения такие же, как и у меня — сильная жгучая боль. Окунись мы с головой в этот ров, и уже не сможем выбраться наружу, а может, и растворимся в мгновение ока.
— И как же нам добраться до расщелины, не касаясь воды? — задался вопросом он.
"Доказать готовность и отстоять правоту…" — в голове пронеслись слова Гильтера, в которых, вероятно, содержалась подсказка.
— Думаю, мы неправильно обозначили задачу, — сказала я. — Нам не нужно перепрыгивать ров.
— И что же тогда… — Виз остановился на полуслове, так как до него дошло. — Подожди, ты хочешь сказать, что нужно перебираться вплавь? С ума сошла?
— Не совсем, — я прикусила губу. — Проблема в самой боли, исходящей от воды. Джирэн, например, ее не чувствует, потому что не является душой, и, соответственно, не несет в себе никаких проблем. У нас же они до сих пор имеются, и именно об этом предупреждал Гильтер.
— Внутри нас еще таятся сомнения… Значит, нужно их побороть, и тогда вода перестанет быть для нас преградой, так?
— Скорее всего да.
Я подошла поближе к воде и задумалась. Какие сомнения могут таиться в глубине моей души? Нужно быть честной, хотя бы с собой. Что в моем плане гложет меня больше всего? Разве что… действительно ли Рэвери мне так дорога? Да, в первую очередь, я возвращаю долг самой себе, выполняя старое обещание, но при этом стремлюсь сама обрести покой, но интересует ли меня в самом деле судьба сестры? Она была очень дорога и Джирэн, и Мие — сразу двум моим предыдущим воплощениям. Вероятно, она сделала для меня много хорошего, но может ли это все перебить ее прегрешения? Рэвери похоронила одну из моих сущностей под каменными обломками, убила моего брата… достаточно ли всех ее благих деяний, чтобы я и правда могла простить ее?
Мне не стоит идти к своей цели только ради себя, я должна сделать это и ради нее тоже, и только так у меня получится обрести полную уверенность в своем решении и побороть остатки сомнений. Теперь понятно, что значил последний вопрос Гильтера. Он проверял, действительно ли мне дорога моя сестра, и, как оказалось, я дала неправильный ответ, доказав тем самым, что Рэвери для меня не так важна, как верность своим же словам.
 
Но смогу ли я изменить свое мнение? Смогу ли принять прошлые жизни наравне со своей нынешней? Мне вспомнился отрывок из рассказа Джирэн на пути сюда. Рэвери была действительно заботливой сестрой, которая ценила последнего родственника больше, чем кого-либо. Они были буквально смыслом жизни друг для друга. Вероятно, в те времена эта девушка еще мало знала о своих специфических возможностях, и чувствовала себя обыкновенным человеком. Почему-то я даже не задумывалась о том, что Рэвери вовсе не виновата в своей судьбе и стала даже большей жертвой обстоятельств, чем кто-либо другой. Она не стремилась к бессмертию, не хотела быть сильной, а мечтала остаться самой обыкновенным человеком, который может прожить свою жизнь в кругу семьи и близких.