Вторжение (СИ)

Внизу, перед самой камерой, не замечая вошедших, жарко спорили двое мужчин. Один из них, высокий брюнет с черными, как смоль волосами, одетый в тщательно отглаженный белоснежный халат поверх дорогого костюма, обильно жестикулируя, что-то доказывал другому. Смугловатый, крепко сбитый парень, с невозмутимым видом слушал его, скрестив руки на груди и преграждая путь к камере. Еще один, рыжеволосый веснушчатый тип с неприятным лицом, стоял чуть поодаль, спиной к двери. Он тоже не заметил их прихода, а если и заметил, то не подал вида. Пройдя несколько шагов, Алекс начал различать отдельные фразы:
— Ты не понимаешь! Я не могу больше ждать! Опыт нужно провести строго в определенное время, иначе вся эта затея не имеет никакого смысла! — Брюнет шумно выдохнул и вытер со лба капельки пота. — А теперь отойди и не мешай работать!
— Маркус, остынь, все я прекрасно понимаю, — спокойно парировал его оппонент. — И в любом случае не вижу в этой затее никакого смысла. Если бы не Эмма, меня бы тут вообще не было. А еще пара минут у нас есть…
— Времени нет! — перебил его Маркус. — Последний раз повторяю, уйди с дороги, иначе…
— Рик! — крикнула Эмма. — Мы здесь, можно начинать!
Рик взглянул на нее, улыбнулся и махнул рукой, приглашая присоединиться, после чего демонстративно, не спеша, отошел в сторону, освобождая проход к камере. Пробормотав что-то сквозь зубы, Маркус с недовольным видом протиснулся мимо него, открыл камеру и склонился над ней, производя какие-то манипуляции с мишенью. Рыжеволосый тип подошел ближе и встал позади него, наблюдая за происходящим.
Алекс и Эмма спустились по лесенке вниз, и девушка сразу прыгнула в объятия улыбающегося ей парня, как будто с момента ее ухода прошло не меньше месяца.
— Дабл-Ар, здорово, как жизнь? — Алекс обменялся рукопожатием с Риком, своим лучшим другом, которого знал еще по Массачусетскому технологическому институту, где они когда-то вместе учились. Прозвище «Дабл-Ар» Рик получил еще раньше, в школе — из-за фамилии Райдер, начинающейся на ту же букву, что и имя.
— Алекс, рад видеть, — искренняя улыбка Рика не оставляла сомнений для обратного. — Неважно выглядишь, часто работал, много пил, или может быть, мало спал… — ухмыльнувшись, Рик заговорщически подвигал бровями в знак двусмысленности окончания фразы.
— Всего понемногу, — отшутился Алекс. — А это кто? Я его раньше не видел.
— Я вас познакомлю. Алекс, это Юрий Новак, помощник нашего «многоуважаемого» коллеги Маркуса Эйнтритта, — с плохо скрываемым сарказмом произнес Рик. — Юрий приехал к нам из Польши, перед этим долгое время жил и учился в России, в МГУ. Сейчас он пишет диссертацию и параллельно постигает тайны Вселенной. — Сарказм стал настолько явным, что, казалось, его можно ощутить. — Юрий, это мой швейцарский друг Алекс Хоффман, мы вместе учились и давно знакомы.
Алекс пожал руку Юрию, отметив мимоходом задержку, с которой он ее подал.
— Явились, не прошло и половины ночи, — раздался язвительный голос сзади. — Вы хоть в курсе, что чуть не сорвали своей медлительностью эксперимент, который я готовил последние полтора года? — Маркус закончил с мишенью, и, закрыв камеру, повернулся к ним. — Ладно девушка, они всегда и всюду опаздывают, но ты… только посмотри на себя! Грязный халат, помятая и небритая физиономия, сальные волосы торчат во все стороны — а еще смеешь называть себя этническим немцем… да ты позор своей нации, — презрительно процедил Энйтритт.
— Твое мнение относительно моей внешности мне глубоко безразлично, — невозмутимо произнес Алекс. — А что касается твоего так называемого «эксперимента», то я пришел не из-за того, что мне это интересно, а чтобы увидеть как ты, богатенький надменный сумасброд, обделаешься, поняв, что последние полтора года своей драгоценной жизни потратил на полную хрень, — с ухмылкой добавил он.
— Уже через двенадцать минут у меня будет в кармане Нобелевка по физике, а ты поймешь, что всю свою собственную жизнь занимался хренью! — Последние слова Маркус выкрикнул в лицо Алексу.
 
— Так-так, парни, полегче, — Дабл-Ар встал между ними, пресекая дальнейшее развитие диалога. — Алекс, пусть он занимается своим делом, а мы с тобой на все это молча посмотрим. Окей?
— Ладно, — согласился Алекс, отходя в сторону. — Двенадцать минут, говоришь? Ну, валяй. — Вместе с Риком они присели за стол неподалеку и стали наблюдать за приготовлениями.
Пока Юрий настраивал ускоритель, готовя его к запуску, Эйнтритт еще раз подошел к мишени, видимо, чтобы в последний раз проверить, все ли в порядке. К нему направилась Эмма, неподдельный интерес которой был явно виден.
— Маркус, я тебя не отвлеку, если задам пару вопросов по твоему эксперименту? — вкрадчиво спросила она.
— Конечно, Эмма, не стесняйся, я уже закончил, осталась только одна операция, которая будет произведена непосредственно перед запуском ускорителя, — произнес он. — Похоже, кроме меня, ты единственный человек, которому действительно интересно, над чем я работаю.
— А как же Юрий? — удивилась она.
— Мистер Новак — просто помощник, в нем нет искры энтузиазма, он делает то, за что я ему плачу. Вряд ли Юрий верит в мой успех больше, чем к примеру, «герр» Хоффман, или же твой парень Рик.
— Ясно… Но все-таки, чем ты занимаешься и каков ожидаемый результат твоего опыта? — поинтересовалась Эмма.
— Я исследую множественность измерений и гипотетическую возможность создания стабильного прохода из одного измерения в другое, — начал объяснять Маркус. — В общем, говоря языком желтой прессы, пытаюсь открыть вход в параллельный мир, — добавил он, взглянув на непонимающее лицо девушки. — В результате бомбардировки мишени электронами создается пучок гамма-излучения, направленный на ее определенную область. Я провел научные изыскания и даже ставил некоторые опыты в своем поместье, но там не те мощности, да и место не подходит, — несколько туманно выразился Эйнтритт. Здесь главное — соблюсти несколько критериев, элементов успеха, если иначе. Первое — правильно выбрать место. Утомлять подробностями не буду, скажу лишь, что с географическим положением этого ускорителя мне чрезвычайно повезло — он стоит как раз там, где надо. Второе — провести опыт в нужное время — с точностью до секунды, а лучше до долей секунды…
— Подожди, Маркус, а зачем такая точность? — перебила его Эмма. — Не все ли равно, когда начать эксперимент — минутой раньше, минутой позже… это же ничего не меняет?
— Сверхточность в одном критерии позволяет скомпенсировать возможную неточность в другом, — объяснил он. — Если я начну на десяток секунд раньше или позже, то мне придется либо выверять место опыта до долей миллиметра, либо увеличивать мощность радиационного излучения, либо… впрочем, неважно. Время — единственный элемент, в котором я могу позволить себе стопроцентную уверенность в точности.
— Примерно понятно… а еще элементы, слагаемые успешности твоего опыта есть? — уточнила девушка.
— Да, есть, — произнес Эйнтритт. — Мишень должна быть должным образом… оформлена. Посмотри сюда.
Он вытащил из защитного кожуха пожелтевший лист и бережно развернул его на лабораторном столе. Алекс вытянул голову, пытаясь разглядеть непонятный рисунок на нем, но так ничего и не понял. Какие-то окружности, ломаные кривые, геометрические фигуры, непонятные символы… Что-то это напоминало, но вот что именно?
— Выглядит старинным, — Эмма заворожено смотрела на рисунок. — Это бумага, или…
— Пергамент. Кожа, тонко выделанная кожа… — подсказал Маркус. — Телячья, — добавил он, немного замявшись.
— А рисунок… что он означает? Это вычисления для открытия прохода, или указания на место, где это должно случиться?
— Как бы объяснить… — Маркус наморщил брови, подбирая слова. — Это два сигила, наложенных друг на друга с поворотом на определенный угол, зависящий от времени и места риту… эксперимента.
— Что еще за сигилы? И где должен открыться проход? — Эмма, казалось, не заметила оговорки Эйнтритта.