Взгляд тигра
Анджело поднялся.
– Мне пора. Обещал заехать в школу за Джудит, у неё занятия на вечерних курсах.
За навесами для хранения урожая ананасов, рядом со старым пикапом, остановился полицейский «лендровер». Констебль Уолли поздоровался со своим дядюшкой Чабби и повернулся ко мне:
– Простите за беспокойство, мистер Гарри, меня инспектор Дейли за вами прислал. Дело у него срочное.
– Чёрт, – проворчал я. – Мог бы до завтра подождать.
– Сказал, никак не может, мистер Гарри. – Уолли говорил извиняющимся тоном, и ради него я согласился.
– Ладно, поеду вслед за тобой в пикапе, но сначала завезём Чабби и Анджело.
Дейли наверняка собрался торговаться из-за вознаграждения. Обычно такие вопросы улаживал Фред Коукер, но, вероятно, инспектор захотел продаться подороже.
Следуя за красными задними фарами «лендровера», я вёл машину одной рукой, а переключая передачи, придерживал баранку коленом. Прогромыхав через подъёмный мост, мы въехали в форт и припарковались во внутреннем дворе.
Массивные каменные стены укрепления построены руками рабов в середине восемнадцатого века, и установленная на них пушка, стрелявшая тридцатишестифунтовыми ядрами, держала под прицелом проток и вход в Гранд-Харбор.
В одном крыле размещались полицейское управление острова, тюрьма и арсенал, всё остальное отдано под правительственные учреждения, президентские апартаменты и парадные покои.
Мы поднялись по ступенькам в полицейский участок. Уолли провёл меня через боковую дверь, потом коридором и вниз по каменной лестнице, снова по коридору и по лестнице. Внизу я никогда не бывал и с интересом осматривался. Толщина каменных стен доходила, должно быть, до двадцати футов – вероятно, когда-то там располагался пороховой склад. Мы вошли в массивную дубовую дверь, окованную железом и много чего на своём веку повидавшую. Я бы не слишком удивился, обнаружив за ней затаившегося монстра Франкенштейна.
То, что там оказалось, было не намного лучше. Нас дожидался инспектор Дейли с одним из своих констеблей: оба при оружии. Вся обстановка комнаты с нештукатуреными кирпичными стенами и каменным полом – деревянный стол и четыре казённых стула. За арочным проёмом в конце помещения тянулись тюремные камеры. С подвешенного к стропилам электрического кабеля свисали стоваттные лампочки без абажуров, отбрасывая густые чёрные тени, от которых углы комнаты тонули во мраке.
На столе лежал мой бельгийский карабин. Я уставился на него, ничего не понимая.
У меня за спиной Уолли затворил дубовую дверь.
– Это ваше оружие, мистер Флетчер?
– Не хуже меня знаете! – окрысился я. – Какого чёрта вам нужно, Дейли?
– Гарольд Делвиль Флетчер, вы арестованы за незаконное владение огнестрельным оружием категории А – незарегистрированной автоматической винтовкой «Фабрик националь», серийный номер 4163215.
– Вы не в своём уме, – рассмеялся я.
Мой смех Дейли не понравился. Бледные тонкие губы надулись, как у недовольного ребёнка, и кивком он подал знак констеблям. Проинструктированные заранее, они покинули комнату через дубовую дверь.
Раздался лязг засовов, и мы с Дейли остались с глазу на глаз. Он стоял довольно далеко от меня, через всю комнату, кобура пистолета расстёгнута.
– Его превосходительству известно о происходящем? – спросил я, всё ещё улыбаясь.
– Его превосходительство сегодня в четыре часа пополудни покинул Святую Марию, чтобы присутствовать на совещании глав государств Содружества в Лондоне. Вернётся не раньше чем через две недели. – Дейли не лгал, и мне стало не до улыбок. – Возникли основания полагать, что безопасность государства находится под угрозой. Прежде чем продолжим, я хочу, чтобы ты понял – это не шутка. – Он едва заметно улыбнулся.
– Не сомневаюсь.
– В моём распоряжении две недели, Флетчер. Стены здесь толстые, шуми, сколько душе угодно.
– Ну и мразь же ты, Дейли!
– У тебя две возможности выйти на волю: либо договоримся, либо Фред Коукер заберёт тебя отсюда в гробу.
– Выкладывай, жаба, не тяни.
– Укажи мне точно – подчёркиваю: точно! – где твой клиент опускался на дно, до того как началась стрельба.
– Я уже объяснял – в районе мыса Растафа. Точнее сказать не могу.
– Флетчер, место известно тебе с точностью до нескольких дюймов – головой твоей ручаюсь. Такой шанс ты бы не упустил, сам знаешь. И я знаю, и твои клиенты не сомневались. Потому и решили тебя убрать.
– Пошёл ты в задницу, инспектор.
– Более того, к мысу Растафа вы и близко не подходили, поиски вели к северу отсюда, двигаясь в сторону материка. Мне докладывали о ваших перемещениях.
– Всё происходило неподалёку от мыса Растафа, – упирался я.
– Допустим, – кивнул он. – Надеюсь, не такой ты герой, каким прикидываешься, Флетчер, иначе шкуру спущу. Не вздумай морочить мне голову. Останешься здесь, пока всё не проверю, – у меня две недели впереди.
Мы смотрели друг на друга, и по коже у меня побежали мурашки. Я понял, что Дейли с удовольствием приведёт угрозы в исполнение – его тонкие губы хищно подрагивали, глаза туманились вожделением.
– Видишь ли, в Малайе я хорошо научился развязывать языки. Захватывающее занятие. А сколько нюансов! Нередко случается, крутые и сильные раскалываются в два счёта, а жалкий недомерок так и подыхает, не сказав ни слова.
Его определённо привлекало насилие, чужая боль и мучения возбуждали. При одной мысли о том, как будет меня обрабатывать, Дейли часто и глубоко задышал, щёки порозовели.
– Ты, конечно, физически ослаблен, и после недавних злоключений болевой порог, вероятно, снизился. Думаю, много времени не понадобится… – Казалось, он жалеет, что всё оказалось так просто.
Я подобрался, готовясь к атаке.
– Не вздумай, Флетчер, – предупредил он, взявшись за пистолет.
До Дейли было пятнадцать футов. У меня – ни сил, ни левой руки; дверь за спиной заперта, за ней два вооружённых полицейских. Я медленно расслабился, плечи опустились.
– Так-то лучше, – усмехнулся он. – Сейчас доставим тебя в камеру, пристегнём наручниками к решётке и приступим к работе. Решишь, что достаточно, – скажешь. У меня есть одно приспособление: простое, но эффективное – автомобильный аккумулятор, всего-навсего двенадцать вольт. Поэтому я присоединяю клеммы к таким частям тела, что…
Он протянул руку за спину, и я заметил на стене кнопку электрического звонка. Из-за дубовой двери донеслось едва слышное дребезжание.
Лязгнули засовы, вошли два констебля.
– В камеру его, – приказал Дейли.
Полицейские смешались. Похоже, они никогда прежде не получали подобных распоряжений.
– Выполняйте!
Полицейские встали по обе стороны от меня. Уолли осторожно положил руку на моё раненое плечо. Я не сопротивлялся, и мы двинулись в сторону камер. Путь лежал мимо Дейли, и у меня появился шанс.
– Мама здорова, Уолли? – как бы между прочим спросил я.
– Да, мистер Гарри, спасибо, – смущённо пробормотал он.
– Мой подарок на день рождения получила?
– Конечно.
Мне удалось отвлечь Уолли, что и требовалось.
Мы поравнялись с Дейли. Похлопывая себя по бедру ротанговой тростью, инспектор ждал, пока мы пройдём. Уважительные констебли держали меня неуверенно и некрепко. Я сделал шаг в сторону, толкнул Уолли, рванулся назад и освободился.
Полицейские не ожидали от меня подобных действий. Я бросился к Дейли и всем своим весом двинул ему коленом в пах. Пинок удался на славу и стоил того – чем бы ни пришлось впоследствии расплатиться.
Дейли подбросило вверх дюймов на восемнадцать, он отлетел назад и врезался в прутья решётки. Потом согнулся пополам, прижав руки ниже живота, и тонко завыл – как кипящий чайник с вырывающимся из носика паром. Я хотел выбить ему зубы коленом, но полицейские очнулись, оттащили меня в сторону и без церемоний заломили мне руку.
– Вы с ума сошли, мистер Гарри, – рассердился Уолли. Он так вцепился в моё больное плечо, что я заскрежетал зубами.