Взгляд тигра

– Скоро уже, от силы через неделю.
Чабби засопел.
– Слыхал я, Фред Коукер разослал телеграммы всем твоим клиентам до конца сезона: мол, сильно ранен и обслужить не сможет. А заказы передал мистеру Коулмену.
Тут я взорвался:
– Скажи Коукеру, пусть тащит сюда свою чёрную задницу, да поживей!
Дик Коулмен заключил сделку с отелем «Хилтон». Те оплатили покупку двух больших лодок для спортивной рыбалки, а Коулмен на стороне нанял пару шкиперов. Рыбу ловить они не умели, и с заказами у Дика не ладилось. Я догадывался, что Фред неплохо подзаработал, отдав мою клиентуру. На следующее утро явился Коукер.
– Мистер Гарри, доктор Макнаб сказал, вы на целый сезон выбыли. Не мог же я заказчиков подвести – прилетят за шесть тысяч миль, а шкипер на больничной койке. Мне о своей репутации думать приходится.
– Ваша репутация, мистер Коукер, воняет не лучше мертвяков, что в задней комнате спрятаны.
Фред вежливо улыбнулся, поблёскивая очками в золотой оправе. Конечно, он был прав – не скоро смогу я отправиться на «Плясунье» за большой рыбой.
– Не стоит так переживать, мистер Гарри. Как только вам полегчает, я найду выгодных фрахтовщиков, в обиде не останетесь.
Ну да, снова тёмные ночные дела, где ему причитается до семисот пятидесяти долларов комиссионных с рейса. Даже в своём жалком состоянии я бы мог с ними справиться – там только штурвал крути, если, конечно, не нарвёшься на неприятности.
– Забудьте, мистер Коукер. Я же говорил – кроме рыбалки, ничем больше не занимаюсь.
Он с улыбкой кивнул и продолжил, будто не слышал:
– Старые знакомые очень вами интересуются.
– Что у них – «тела» или «ящики»? – не удержался я. Если «тела» – речь шла о нелегальной эвакуации с африканского континента спасающихся бегством политических деятелей, за которыми по пятам гнались наёмные головорезы, или о доставке в Африку амбициозных политиков, замысливших радикальную смену режима; под «ящиками» обычно имелся в виду контрабандный ввоз оружия.
– Семь, восемь… – Коукер намекал на старую детскую считалку: «Семь, восемь – брёвна носим». «Брёвна» – слоновая кость, бивни животных. В Африке многочисленные, хорошо организованные браконьеры поголовно уничтожают слонов в заповедниках и на территориях местных племён. В странах Востока спрос и цены на слоновую кость растут. Нужна быстроходная лодка и хороший шкипер, чтобы забрать в дельте реки ценный груз и через опасные прибрежные океанские воды доставить туда, где в Мозамбикском проливе ждёт арабское каботажное судно.
– Мистер Коукер, – устало сказал я, – не сомневаюсь, что ваша матушка даже имени вашего папаши не знала.
Фред, сукин сын, смутился, но не шибко.
– Его звали Эдвард, мистер Гарри, – осторожно улыбнулся он. – Я предупредил клиента, что услуги подорожали. В связи с инфляцией и ценой дизельного топлива.
– На сколько?
– Семь тысяч долларов рейс. – На самом деле не так уж и много. Пятнадцать процентов огребёт Коукер. Столько же придётся сунуть инспектору Питеру Дейли, чтоб меньше видел и слышал. Ещё по пятьсот долларов Чабби и Анджело – их обычная доплата за риск, когда мы пускались в ночное плавание.
– Забудем, мистер Коукер, – повторил я, правда, не слишком убедительно. – Лучше устройте пару рыболовных заказов.
Фред знал, что деваться мне некуда.
– Как только поздоровеете, организуем. Решайте, когда сможете выйти в ночную смену, а я передам заказчикам. Скажем, через десять дней, считая сегодняшний, вас устроит? Будет высокий прилив и полная луна.
– Договорились, – махнул я рукой. – Десять так десять.
Приняв решение, я быстро пошёл на поправку – раны затягивались на удивление быстро. Сказался и возраст, в котором физическая форма мужчины достигает полного расцвета.
Настоящий перелом случился на шестой день. Сестра Мей устроила мне как лежачему больному обтирание губкой, смоченной в мыльной воде. Тут-то улучшение самочувствия и дало о себе знать, причём настолько зримо, что даже я, неплохо знакомый с подобными, прямо-таки монументальными, проявлениями, поразился, а сестра Мей и того более.
 
– Господи, – хрипло прошептала она, – уж точно силы к вам вернулись…
– Неужели, сестра, мы не захотим этим воспользоваться? – вопросил я.
Она энергично замотала головой.
С той поры я стал более оптимистично относиться к своему положению. Разумеется, покрытая брезентом тайна острова Большой Чайки не давала мне покоя, и все благие намерения мало-помалу улетучивались.
«Хоть одним глазом взглянуть, – уговаривал я себя. – Пусть только пыль уляжется и всё успокоится».
Мне разрешали несколько раз в день вставать с постели на два-три часа, и я места себе не находил от нетерпения. Сестра Мей, как ни старалась, ничего не могла поделать с рвущейся из меня энергией.
– Делаете успехи, старина, – поражался Макнаб. – Ещё неделька – и можно выписывать.
– Какая к чёрту неделя! – настаивал я.
Коукер без проблем обо всём договорился, до ночного рейса оставалось семь дней. Деньги почти все вышли, и работа была нужна позарез. Команда навещала меня каждый вечер – проведать и рассказать, как продвигается ремонт «Плясуньи».
Однажды – раньше обычного – заявился смущённый Анджело в неотразимых для дам доспехах: ковбойские сапоги и всё такое. С собой он привёл молоденькую учительницу начальных классов из государственной школы возле форта. Я знал её только с виду – встречаясь на улице, мы обменивались улыбками. Но как-то раз миссис Эдди дала ей исчерпывающую характеристику: «Джудит – славная девушка, не вертихвостка, как некоторые. Повезёт кому-то, лучшей жены не сыскать».
Хорошенькая, высокая, тоненькая, опрятно и неброско одетая, она застенчиво со мной поздоровалась.
– Как поживаете, мистер Гарри?
– Привет, Джудит. Молодец, что зашла.
Я посмотрел на Анджело, не в силах сдержать ухмылку. Сконфуженный, тот мялся и краснел.
– Мы с Джудит пожениться надумали, босс, – собравшись с духом, заявил он. – Хотели вам сообщить.
– А сумеешь держать его в руках, Джудит? – рассмеялся я.
– Сами увидите.
Она сверкнула тёмными глазами, и я понял, что мог бы не спрашивать.
– Рад за вас – обязательно скажу речь на свадьбе, – пообещал я. – Анджело останется в команде, не возражаешь?
– Ни за что и никогда, – заверила она. – От добра добра не ищут.
Они посидели со мной часок. Я немного позавидовал Анджело: хорошо, наверное, когда есть кто-то рядом. Может, и мне попробовать? Лишь бы не ошибиться… Тут я опомнился и выбросил непрошеную мысль из головы. Столько женщин вокруг – глаза разбегаются, а где гарантия, что сделаешь правильный выбор?
Из больницы я вышел за два дня до рейса, похудев больше чем на двенадцать килограммов. Одежда болталась на мне как на вешалке, загорелая кожа стала грязно-жёлтой, под глазами расплывались синяки, и я всё ещё чувствовал себя беспомощнее младенца. Рука висела в поддерживающей повязке, раны до конца не затянулись, но бинты я мог менять сам.
Анджело подогнал к входу пикап. На ступеньках у входа я попрощался с сестрой Мей.
– Приятно было познакомиться, мистер Гарри.
– Скоро увидимся. Приходи в гости, попробуешь запечённых лангустов, вина выпьем.
– На следующей неделе истекает контракт, я возвращаюсь в Англию.
– Что ж, счастья тебе.
Анджело отвёз меня на Адмиралтейскую пристань, и вместе с Чабби мы около часа осматривали «Плясунью» после ремонта.
Палубы были белее снега, к деревянным частям переборок в кают-компании не придерёшься – с таким столярным искусством восстановлены.
По протоку мы прошли до Бараньего мыса. Я с радостью ощущал под ногами лёгкий ход лодки, урчание двигателей ласкало слух. Домой вернулись в сумерках, пришвартовались на стоянке и сели на мостике, потягивая баночное пиво. За разговорами я предупредил, что следующей ночью идём в рейс, а ребята поинтересовались, куда и что будем перевозить – ни лишних вопросов, ни споров.