Взгляд тигра

Сейчас мы шли прямо в Пушечный пролом: Джимми гнал нас в самое пекло.
– Всё, Джим, – заявил я. – Дальше не пойдём.
Я открыл заслонку, изменил курс и ушёл далеко в открытое море.
Джимми взъярился.
– Мы были почти у цели! – бушевал он. – Могли и ближе подойти!
– Какие проблемы? – оживился в кокпите Гатри.
– Всё в порядке, – откликнулся Джимми и снова набросился на меня: – Вы обязаны выполнять условия контракта, мистер Флетчер…
– Взгляни сюда, Джеймс…
Я подвёл его к прокладочному столу. На морской карте местоположение Пушечного пролома было отмечено всего-навсего указанием глубины – тридцать морских саженей. Ни названия, ни навигационных инструкций. Я быстро нанёс карандашом пеленги двух более высоких вершин Трёх Старцев по отношению к пролому и измерил транспортиром образовавшийся угол.
– Всё правильно? – спросил я. Он уставился на мои вычисления. – Так правильно или нет?
Джимми нехотя кивнул:
– То самое место.
Пришлось подробно объяснить ему, что представляет собой Пушечный пролом.
– Мы должны туда попасть, – упёрся Джимми, будто ни слова из моего рассказа не слышал.
– Без меня, – отрезал я. – Возвращаемся в Гранд-Харбор.
«Плясунья» взяла курс на остров Святой Марии – мои контрактные обязательства были выполнены.
Джимми бросился вниз по лестнице и через несколько минут привёл на подмогу взбешённых Мейтерсона и Гатри.
– Только скажи, я оторву ублюдку руку и ею же забью его до смерти, – с готовностью пообещал Гатри.
– Малыш жалуется. Ты отказываешься нам помогать? – начал Мейтерсон. – Ни за что не поверю, – наверное, он ошибся.
Я ещё раз повторил, насколько опасен Пушечный пролом, и они сразу пришли в чувство.
– Подойдите поближе, я доберусь вплавь, – упрашивал Джимми.
– Вы его потеряете, не сомневайтесь. – Я предпочёл говорить с Мейтерсоном. – Хотите попробовать?
Он промолчал, но я догадывался, что Джимми – слишком большая ценность и рисковать они не станут.
– Дайте попытаться! – Похоже, парень заартачился.
Мейтерсон раздражённо качнул головой.
– Раз он отказывается войти в пролом, пусть хоть в капсуле на буксире протянет меня вдоль рифа… – Голос Джимми зазвучал умоляюще. – Пройдёмся пару раз по переднему краю, мимо входа в пролом…
Я наконец понял, что лежало на баке завёрнутым в брезент.
Мейтерсон вопросительно взглянул на меня.
Жизнь редко преподносит подарки на серебряном блюде. Я озабоченно нахмурился, хотя мог спокойно провести «Плясунью» на расстоянии плевка от кораллового барьера.
– Конечно, чертовски опасно… Хотя, если договоримся о небольшой доплате за риск…
Прижав Мейтерсона к стенке, я выбил из него ещё пятьсот долларов с предоплатой. Пока мы торговались, Гатри помог Джимми развернуть капсулу и перенести в кокпит. Я убрал банкноты подальше и занялся буксирными тросами.
Капсула представляла собой первоклассные спортивные сани из нержавеющей стали и пластика. Вместо полозьев – килевые стабилизаторы, вертикальный руль и подводные крылья; козырёк из акрилового стекла прикрывал пилота и короткий рычаг управления – джойстик. На носу было кольцо для крепления буксирного троса, за который «Плясунья» потащит сани за собой. Джимми уляжется на живот за прозрачным козырьком, дыша сжатым воздухом из двух баллонов, встроенных в корпус. На приборной панели располагались индикаторы глубины и давления, путевой компас и таймер – счётчик использованного времени. Джойстиком регулировалась глубина погружения и отклонение вправо или влево относительно кормы «Плясуньи».
– Отлично сработано, – заметил я.
От похвалы Джимми покраснел.
– Спасибо, шкипер, сам сделал.
Джимми натянул чёрный неопреновый гидрокостюм и возился с плотно прилегающим капюшоном, а я нагнулся, рассматривая и запоминая надпись на пластинке, приклёпанной к корпусу:
«Производство компании «Подводный мир Норта»
5, Павилион-аркейд
Брайтон, Сассекс».
Джимми просунул лицо в вырез капюшона, и я выпрямился.
 
– Пять узлов – нормальная скорость буксировки, шкипер. Если будете держаться в ста ярдах от рифа, я смогу отклониться в его сторону и дальше двигаться по контуру.
– Хорошо, Джим.
– Если выпущу жёлтый буй, не обращайте внимания: значит, что-то обнаружилось, и мы позже к этому вернёмся. Увидите красный – проблемы, постарайтесь оттащить меня от рифа и подтянуть к лодке.
Я кивнул.
– У тебя три часа, – предупредил я. – К началу отлива нам лучше убраться.
– Времени должно хватить, – согласился он.
Вместе с Гатри мы спустили сани на воду у самого борта. Джимми забрался в них, опробовал управление, приладил маску и загубник дыхательного устройства, сделал шумный вдох-выдох и показал большой палец: «Порядок!»
Я взбежал на мостик и выдвинул дроссельные заслонки. «Плясунья» набрала скорость, капсула осталась позади, а Гатри травил с кормы толстый нейлоновой трос. Когда все сто пятьдесят ярдов ушли в воду, сани дёрнулись и мы взяли их на буксир.
Джимми помахал мне – я снизил скорость до пяти узлов и, сделав широкий разворот, пошёл параллельно рифу. Высокие волны накатывали по траверзу, и «Плясунью» отчаянно болтало.
Джимми Норт снова махнул рукой и подал вперёд рукоять управления. Вода по бокам саней вспенилась, они неожиданно клюнули носом и скрылись под поверхностью. Угол натяжения буксирного троса быстро менялся – капсула погружалась и уходила в сторону рифа. Натянутый трос дрожал, как вонзившаяся в мишень стрела, и с промокших волокон во все стороны летели брызги.
Медленно двигаясь параллельно рифу, мы приближались к пролому. Я уважительно поглядывал на коралловую громаду, не собираясь рисковать и подходить слишком близко. Где-то далеко внизу Джимми скользил в полной тишине над самым дном, чуть касаясь коралловых стен – опьяняющее, должно быть, ощущение. Я завидовал ему и решил прокатиться на санях, как только представится случай.
Мы подошли вровень с входом в пролом, миновали его, и тут раздался крик Гатри. Я бросил взгляд за корму – на волнах подпрыгивал большой жёлтый буй.
– Он что-то нашёл! – вопил Гатри.
Помечая место находки, Джимми выбросил прикреплённый к тонкому тросу с грузом сигнальный шар, который автоматически наполнился углекислым газом.
Не отклоняясь, я продолжал идти вдоль рифа. Через четверть мили угол натяжения буксирного каната резко уменьшился, и сани пробкой выскочили на поверхность в каскаде брызг.
Удалившись от рифа на безопасное расстояние, я помог Гатри поднять капсулу на палубу.
Джимми забрался в кокпит и стащил с лица маску: его губы тряслись, а глаза сияли. Схватив Мейтерсона за руку, он увлёк его в каюту. Вода стекала с гидрокостюма, заливая драгоценную палубу Чабби.
Мы с Гатри смотали кольцами трос и втащили сани в кокпит. Я вернулся на мостик и медленно повёл «Плясунью» обратно к входу в Пушечный пролом.
Волнение Джимми передалось Мейтерсону.
– Малыш хочет поднять кое-что на поверхность.
Я не стал спрашивать, что именно.
– Груз большой? – поинтересовался я вместо этого и посмотрел на часы. До бурного оттока воды оставалось полтора часа.
– Не слишком, – заверил Джимми. – От силы пятьдесят фунтов.
– Уверен, Джеймс? Не тяжелее? – Не доверяя его энтузиазму, я боялся недооценить возможные трудности.
– Клянусь.
– Хочешь привязать к воздушному мешку?
– Ну да, подниму со дна с помощью мешка, потом отбуксирую подальше от рифа.
Осторожно, задним ходом я повёл «Плясунью» к жёлтому бую, беззаботно прыгавшему в жадных коралловых челюстях пролома.
– Всё, ближе не могу, – крикнул я в кокпит.
Джимми махнул рукой – дескать, понял, – в ластах прошлёпал на корму и приготовился к погружению: подобрал два надувных мешка и брезентовый чехол от саней, обвязался нейлоновым тросом, по компасу на запястье уточнил местоположение буя. Бросив взгляд на мостик, Джимми перевалился через корму спиной вперёд и исчез.