Завязать след (ЛП)

Я разгадал Скайлар, даже не пытаясь, и увидел в ней пугающую часть себя.
Она с головой уходит в свою работу — идеальное отвлечение, чтобы не заниматься никакими личными проблемами.
Темные круги вокруг ее глаз сказали мне все, что мне нужно было знать о ее привычках ко сну, и, судя по количеству пакетиков кофе, выстроившихся в ряд на ее стойке, я уверен, что она также питается этим напитком.
Она упряма и защищается.
Но, честно говоря, большинство людей окружают меня.
Тогда зачем ей укрывать меня своим одеялом? Это бескорыстное, ранимое предложение.
Это меня нервирует.
Я выхожу из кухни и осматриваю коридор. В конце есть закрытая дверь, которая, как я предполагаю, является ее спальней. Слева находится ванная, о которой она упоминала, я захожу в нее и закрываю за собой дверь.
Я ловлю себя на отражении, когда включаю свет.
Я выгляжу дерьмово.
Смотрю в зеркало — это просто еще одно напоминание о моих неудачах.
Если бы я не был в ее доме, я бы ударил кулаком отражение, смотрящее на меня в ответ.
Боль заставила бы меня замолчать, и никто бы ничего не узнал.
Вместо этого я хмурюсь и умываюсь, благодарный за продукты, которые оставила для меня Скайлар.
Я вел себя с ней как придурок, а она все равно была доброй.
Омега…
Мой внутренний Альфа просыпается, ничего так не желая, как выбить ее дверь и снова заключить в свои объятия.
Я хочу…
Тук. Тук. Тук.
Раздается отчаянный стук в ее парадную дверь, сопровождаемый двумя приглушенными голосами.
Вода в душе перестала течь, так что я предполагаю, что дверь откроет Скайлар.
Тук. Тук. Тук.
Я прополаскиваю рот, затем возвращаюсь в гостиную, моя головная боль усиливается из-за непрекращающегося стука.
— Скайлар? — раздается испуганный голос. — Скайлар, открой дверь!
Я отпираю входную дверь и распахиваю ее.
Передо мной стоит юная Омега, ее глаза блестят от слез.
Только она не одна.
Мой кузен стоит рядом с ней, на его лице написано замешательство.
— Ривер? — осторожно спрашивает он. — Я… Мы можем войти?
Что-то серьезно не так.
Я киваю и отхожу в сторону, чтобы пропустить их, в то же время Лэндон подъезжает к подъездной дорожке на своей машине.
Отлично.
15
СКАЙЛАР
Мне не нужен был еще один душ, но я не хотела, чтобы Ривер видел мои слезы.
Также не помешает еще раз смыть его запах.
Мне все равно, что он говорит — я иду на работу.
Если я этого не сделаю, я не знаю, что буду делать.
Я не могу успокоиться.
Каждый раз, когда я закрываю глаза, Эйприл рядом, и страх сжимает мне горло.
Я провожу в душе больше времени, чем необходимо, пытаясь придумать, как вернуть Риверу его куртку.
О чем я только думала? Могу сказать, что он тоже не купился на мою ложь.
Я уверена, что она все еще пахнет мной, хотя я почистила ее, насколько смогла, и стерла следы от зубов.
Она все еще в моей спальне, висит на стуле у моего рабочего стола.
И низ моего живота продолжает сводить спазмами, когда из меня вытекает жидкость.
Будь он проклят.
— Тебе просто все равно, что с тобой происходит?
Его предыдущее обвинение все еще причиняет боль, потому что он прав.
Части меня все равно.
— Или ты слишком поглощена жалостью к себе?
Я стискиваю зубы и пытаюсь не расплакаться, когда заканчиваю мыться.
Его слова не будут иметь значения.
Он не знает меня, и Лэндон тоже.
Но теперь моя внутренняя Омега пробудилась, и она ничего так не хочет, как продолжать проводить время с ними обоими.
Она хочет утонуть в их ароматах. Она хочет вытащить все свои одеяла из шкафа и создать на своей кровати огромное удобное пространство, куда она сможет пригласить обоих детективов.
Разочарованно рыча, я выключаю воду и выхожу из душа. Я заворачиваюсь в свое самое пушистое полотенце, энергично вытираясь. Ткань задевает мою половую железу, и я вскрикиваю.
Это даже более чувствительно, чем вчера.
— Черт, — бормочу я, когда сильная судорога пульсирует в моем чреве. Я хватаюсь за стойку в ванной для опоры и дышу, превозмогая боль.
 
Этот Жар будет ужасным, и во всем виноваты эти глупые Альфы.
Я открываю аптечку и достаю обезболивающее, приготовленное специально для моего Жара. Затем я быстро одеваюсь в выцветшие темные джинсы и простую черную рубашку, которая знавала лучшие дни.
Это идеально для работы, учитывая, что к концу смены я, скорее всего, буду вся в кофе.
Я принимала душ дольше обычного, но потом осталась в своей комнате, как трус, не в силах смотреть в лицо Риверу и его обвинениям.
Когда я больше не могу ждать и мне пора идти в кафе, я собираю свои влажные волосы в пучок, затем хватаю куртку Ривера со стула, мое лицо пылает. Сделав глубокий вдох, я открываю дверь своей спальни и выхожу в коридор.
Я узнаю запах Лэндона еще до того, как заворачиваю за угол, но мои глаза расширяются, когда я наконец вижу их.
Девин и Бен стоят в моей гостиной вместе с детективами. Глаза Девин красные и опухшие, Бен тихо разговаривает с Лэндоном, а Ривер хмурится.
Все замирают, когда я вхожу в комнату.
Что-то ужасно не так.
Они нашли ее; она, блядь, мертва. Ты сделала недостаточно..
— Что случилось? — Мой голос низкий и устрашающе спокойный. — Где она?
Она мертва. Это твоя вина. Ты не проверила ее в тот вечер..
Девин закрывает лицо руками и рыдает. Бен притягивает ее ближе и что-то шепчет ей на ухо, а она кивает.
Лэндон и Ривер оба смотрят на меня. Губы Ривера вытягиваются в тонкую линию, и Лэндон вздыхает.
— Они нашли машину Эйприл, — просто говорит он.
— …хорошо, — говорю я. — Но они не нашли ее. — У меня по коже бегут мурашки. — Они не нашли ее, — повторяю я, мои глаза горят в глазах Лэндона.
Он качает головой. — Они этого не сделали, Скайлар. Но…
Девин снова всхлипывает, и я чувствую на себе пристальный взгляд Ривера, когда я смотрю на Лэндона. — Но что?
— Но это плохой знак, — извиняющимся тоном говорит он.
Я моргаю, не понимая. — Ну? Она была в машине?
— Нет, — говорит Ривер. — Бен нашел это и составил отчет.
И Лэндон, и Ривер продолжают пялиться на меня, и, наконец, я срываюсь.
— Если ты не собираешься нам помогать, то можешь уходить, — рычу я, швыряя в него куртку Ривера. — Потому что мне нужно кое-что сделать. Кто-нибудь сказал Тэмми? Мне нужно навестить ее.
Я составляю мысленный список. Я могу снова позвонить на новостные станции, опубликовать посты в социальных сетях и распечатать больше листовок.
Я создам ощущение срочности. Теперь люди, которым раньше было все равно, могут внезапно захотеть принять участие.
Я испеку еще печенья. Я могу это сделать.
Я могу это контролировать.
— Прошу прощения, — выдыхаю я, протискиваясь мимо Ривера на кухню. Озноб пробегает по моему телу, и я ловлю себя на дрожи, когда открываю блокнот с рецептами и просматриваю тот, который, по моему мнению, мог бы хорошо подойти для выпечки.
Кто-то зовет меня по имени, но у меня слишком сильно болит голова, чтобы отвечать.
Исчезающий Красный бархат.
April’s абрикосы.
Я могу купить немного абрикосового варенья..
Теплая рука касается моего плеча, и я вскрикиваю. Я поворачиваюсь и вытягиваю шею, чтобы посмотреть в лицо Лэндону, на его лице запечатлена озабоченность.
— Скайлар, — говорит он низким голосом. — Ты сейчас никуда не можешь пойти. Ты все еще выздоравливаешь.
Я толкаю его в грудь, кончики моих пальцев соприкасаются с твердыми мышцами под его идеальной белой пуговицей без складок. — Ты не должен указывать мне, что делать. Ты меня не знаешь, и уж точно не… помогаешь…
Воздух вырывается из моих легких. Мои зубы стучат, а руки дрожат, когда Лэндон подходит ближе и хватает меня за плечи.