Завязать след (ЛП)

Это не моя проблема.
Мои руки начинают дрожать, и я сжимаю их в кулаки.
Мне нужно поесть. Или поспать.
Или что-то в этом роде.
Я удаляюсь, не доверяя себе, чтобы не сболтнуть лишнего водителю или Лэндону. Подойдя к обочине, я лезу в карман джинсов и достаю пачку сигарет. Я закуриваю, уже предвкушая неприятный разговор, который мне придется вести с Лэндоном, когда он подойдет ко мне.
Я выравниваю дыхание. Я сосредотачиваюсь на том, чтобы успокоиться.
Мне нужно поспать.
Но я, блядь, не могу уснуть. Эти передозировки преследуют меня. Нет причин принимать так много лекарств за такой короткий промежуток времени..
— Я думал, ты бросаешь. — Раздражающий, высокомерный тон Лэндона наполняет воздух, и я хмуро смотрю на сигарету.
Я борюсь с желанием выплеснуть это ему в глаза.
Чем скорее мы разберемся с этим дерьмом, тем лучше.
Лэндон — невыносимый партнер.
— Я все еще таков, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. Мои эмоции зашкаливают, и три чашки кофе, две сигареты и одно макаронное печенье не оказывают никакого феноменального воздействия на мое психическое состояние.
Он прослеживает за моим взглядом, и мы оба стоим в тишине, пока машины проезжают мимо по главной улице. Я надеюсь, что он вернется в здание; я не хочу говорить об Омеге или о чем-то еще, не связанном с делом.
— Ее машина все еще здесь, — говорит он непринужденно. — Кто-то должен будет подвезти ее домой из больницы.
— Мне все равно, — говорю я слишком быстро.
Он задумчиво напевает. — Я подумал, что тебе следует это сделать.
Лэндон умен, надо отдать ему должное. Мне не следовало проговариваться, что я нахожу ее симпатичной. Я знаю, что он делает; он, вероятно, рад, что я проявил интерес к чему-либо, и предлагает мне какую-то жалость, чтобы я не покончил с собой из-за этих случаев.
— Ты можешь это сделать, — огрызаюсь я, роняя сигарету на траву и затушивая ее. — С чего бы мне беспокоиться о ней?
И, конечно, она хорошенькая, она Омега.
Она создана для того, чтобы быть красивой. Это заложено в ее ДНК — привлекать моего внутреннего Альфу.
В этом нет ничего особенного.
В ней нет ничего особенного.
Я уверен, что если бы я достаточно постарался, то тоже смог бы усовершенствовать рецепт печенья.
— Я собираюсь навестить ее в больнице из вежливости, — медленно говорит Лэндон, разговаривая со мной, как с ребенком. — С тех пор, как она проделала весь этот путь только для того, чтобы ей сказали “нет”, а потом ее сбила машина.
Он многозначительно смотрит на меня.
— Что? — Я рычу. Он немного выше меня, но я крупнее, и я почти уверен, что мог бы надрать ему задницу в драке.
— Она тебе нравится. — Он приподнимает бровь, заставляя меня отрицать это.
— Мне не пять лет. Это не детский сад. — Я качаю головой.
— Вообще-то завтра у нас выходной. Встретимся в больнице, отвези ее домой, а потом отдохни немного, Ривер. Ты дерьмово выглядишь.
Я внутренне киплю. Я мог бы поспорить с ним. Я не верю в "простои" и уж точно не нуждаюсь в том, чтобы он указывал мне, что делать.
— Я успокоюсь, когда умру, — говорю я с горечью.
Но меня бесит, что он отчасти прав. Обычно у меня нет партнера, который мог бы меня обуздать, и мне кажется непривычным, что кто-то еще присматривает за мной.
К сожалению, я терпеть не могу своего партнера, поэтому любой жест доброй воли, который он проявляет, вызывает у меня желание блевать прямо на его начищенные ботинки.
Это чудо, что я этого не делаю.
— У тебя есть ее адрес? — Наконец спрашиваю я, поворачиваясь и хмуро глядя на него.
Он борется с улыбкой. — Да. Она в Айлтоне.
Я замираю.
— Гребаный Айлтон?!
Должно быть, Бен рассказал ей о нас.
Я собираюсь убить этого ублюдка.
— Да, — говорит Лэндон, выглядя чересчур самодовольным. — Тебе пойдет на пользу уехать из города. И знаешь, может быть, ты действительно ответишь на звонки своей кузины.
Я усмехаюсь. — Тебе нужно перестать совать свой нос куда не следует. Ты когда-нибудь думал, что, возможно, у тебя нет ответов на все вопросы, придурок?
 
Но Лэндон только пожимает плечами. — Я пока не понял, что это так. — Он усмехается, и я стону.
Айлтон находится более чем в двух часах езды отсюда.
И если то, что я подвезу Омегу домой, означает, что я могу быть в сотне миль от своего партнера…
— Наверное, я поеду в Айлтон, — вздыхаю я.
10
СКАЙЛАР
Возможно ли умереть от смущения?
Моя спина горит, колени и локти покрыты струпьями, в голове пульсирует.
Я не только не получила никакой помощи для Эйприл, но и попала под машину в процессе.
Честно говоря, она, вероятно, сочла бы это забавным.
Что не смешно, так это просыпаться на больничной койке от звукового сигнала моего собственного сердцебиения.
Должно быть, я потеряла сознание в машине скорой помощи.
Что случилось с моей машиной? А с моей сумочкой?
Я стону от боли, ерзаю на больничной койке и пытаюсь сесть. Такое чувство, что кто-то ударил меня молотком по голове; все, чего я хочу, это вечно держать глаза закрытыми.
— Ты проснулась, — низкий голос вздыхает с облегчением. Слабый знакомый аромат окутывает меня, и я открываю глаза, чтобы увидеть Лэндона, сидящего в кресле справа от меня.
Лэндон, Альфа, который нес меня на руках к машине скорой помощи.
Лэндон, который мурлыкал для меня.
И который мне отказал.
— Почему ты здесь? — Хриплю я, и его темные глаза расширяются. Затем выражение его лица смягчается, и он улыбается, демонстрируя ямочки на щеках.
Будь он проклят за то, что такой красивый.
И будь он проклят за то, что остался со мной в больнице. Я хочу забыть сегодняшний день, но его приятный аромат мешает мне держаться от него подальше.
— Тебя сбила машина, — медленно произносит он, как будто думает, что я потеряла память вместе со своим достоинством. — Я должен был убедиться, что ты в безопасности.
Я проглатываю комок в горле и отворачиваюсь от него.
Я понимаю, что именно так должен вести себя Альфа. Именно так порядочный Альфа относился бы к Омеге, которая ему небезразлична.
И я даже не принадлежу ему.
— Ну, я в безопасности, — говорю я спокойно. — Итак, тебе больше не нужно здесь находиться.
Я не могу заполучить его. Я не могу хотеть его.
Почему он должен был мурлыкать для меня?
И хуже всего то, что это было лучше, чем мурлыканье Джейсона. Он сказал мне, что сделал это только из чувства долга, и у него заболело в груди.
Комок в моем горле растет.
Я поворачиваюсь к Лэндону, и на его полных губах появляется ухмылка. — Тебя нужно подвезти домой, — говорит он как ни в чем не бывало. — Ты не в том положении, чтобы вести машину.
Когда меня окутывает его запах, мне хочется соглашаться со всем, что он говорит. От него пахнет домом.
Но он слишком занят, чтобы иметь дело со мной.
— Меня подвезут, — лгу я, прекрасно понимая, что понятия не имею, как вернусь в Айлтон. Он удерживает мой взгляд слишком долго, разоблачая мой блеф.
— Ты права, так и есть. Ривер может отвезти тебя домой, — говорит он.
У меня отвисает челюсть.
Отлично, другой Альфа где-то здесь? Альфа, который глумился над моими печеньками, обвинил меня в их подкупе, а затем чуть не убил человека, который меня ударил?
Я пробуду с ним в машине наедине по крайней мере два часа.
Как раз в тот момент, когда я собираюсь возразить и сказать Лэндону и его глубоким, проникновенным глазам, что в поездке нет необходимости, входит доктор, сообщая, что они оставляют меня еще на несколько часов, чтобы понаблюдать за мной и сделать рентген.
Я нетерпеливо слушаю, как она продолжает свой бред.
Сотрясение мозга. Постельный режим. Не садиться за руль.