Нечаянный подарок богов (СИ)
Но и этого Амниллии было мало, и несколько лет спустя Сеерринг объявил войну Региде.
К настоящему времени война была в самом разгаре. Успех неизменно сопутствовал Сееррингу, который на протяжении всей своей истории славился изготовляемым оружием. Регида, королевство, производящее в основном сельскохозяйственные товары, не могла оказать достойного сопротивления. Во время одной из кампаний погиб сам король Региды. Ответственность за судьбу королевства легла на плечи его сыновей. А солдаты Сеерринга будто озверели. Если раньше они оставляли мирных жителей в живых, то теперь вырезали всех. Стариков, женщин, детей. Никто не знал, чем это было вызвано, и уже не искал ответов. Жители Региды измученные долгим страхом, просто старались выжить. Их больше волновало, где переночевать и где раздобыть хлеба для детей, чем поиски справедливости.
В народе со страхом поговаривали о капитуляции, не веря, что принцы, старшему из которых едва исполнилось двадцать пять, справятся с тем, с чем не смог справиться их отец.
Пока Лай говорил, я невольно наблюдала за его лицом. Странное оно было. Не то отрешенное, не то мечтательное… Такое лицо у человека, рассказывающего о жутких вещах, я никогда не видела. Впрочем, справедливости ради, стоит отметить, что о таких ужасах мне раньше не рассказывали, и я даже представить не могла, какое у рассказчика должно быть лицо. Может, как раз такое? Может Лай эмоции сдержать пытался, оттого и выглядел так странно?
Длинный рассказ, половину которого я даже не запомнила, закончился требованием не шуметь, идти след в след и держать эту «заразу». На «заразе» Лай споткнулся и, в который уже раз, смерил Рокси хмурым взглядом. Зверек ответить тем же не мог, но, почувствовав повисшее в воздухе напряжение, едва слышно заворчал. Я торопливо зажала ему морду и виновато посмотрела на парня.
«Такое больше не повторится», — должен был говорить мой взгляд. По крайней мере, я надеялась, что он говорит именно это, а не что-нибудь вроде: «Только тронь — и тебе не поздоровится».
Лай снова дернул плечом, пробормотал что-то под нос и пошел вперед. Ну, то есть это так говорить принято: «пошел вперед». Для меня же, что вперед, что назад, что вправо, что влево… Везде незнакомый лес.
— А куда мы идем? — рискнула все-таки спросить я.
— К знакомому моему. Он в Сеерринге трактир держит.
Я промолчала. Чем больше я узнавала об этом мире, тем больше появлялось вопросов. И далеко не самых простых. Однако решила не забивать себе голову отвлеченной фигней и сосредоточиться на насущных проблемах.
Мы шли молча. От нечего делать я развлекалась тем, что разглядывала своего спутника. Повадки его продолжали меня удивлять. Он был похож на дикого кота… Особенно эта его привычка, которую я не заметила вчера, но не могла обойти вниманием сегодня: время от времени Лай останавливался и замирал в неподвижности. Тело его в такие моменты вытягивалось в струнку, глаза быстро перебегали с одного предмета на другой, выискивая признаки опасности. Ну, точно дикий зверь. Не столько опасный, сколько осторожный. Он издали увидит тебя и затаится, а ты пройдешь в паре шагов, не подозревая о его существовании.
В какой-то момент мои раздумья прервал Рокси. Зверек настойчиво запросился на землю. Я попыталась было убедить его потерпеть, но потерпела неудачу. Пришлось уступить.
— Лай! — тихо позвала я.
Парень обернулся.
— Подожди немного…
Объяснять причину не было нужды.
— Только быстро, — хмуро сказал Лай.
«Мог бы и не говорить. Я больше твоего мечтаю добраться до цивилизации. Третий день в лесу — это тебе не шутки».
Я спустила Рокси на землю. Он задрал нос кверху и принюхался, неловко поводя головой из стороны в сторону. Несмотря на чудесную скорость выздоровления, зрение к нему пока так и не вернулось. Я присела на корточки и осторожно отвела длинные пряди жесткой шерсти с его глаз. Смотреть на стянутую ожогом, ярко-розовую кожу с сочащейся сукровицей было больно. В приступе сочувствия я погладила Рокси и, в который раз, удивилась тому, насколько его шерсть была жесткой. Будто проволока.
— Даша… — предостерегающе начал Лай.
— Да, уже иду.
Я потянулась, чтобы взять Рокси на руки, но тот проворно увернулся.
— Эй, ты чего? Иди сюда, нам пора.
Я шагнула к зверьку. Рокси попятился.
— Рокси, малыш, нам некогда, — принялась увещевать я некстати заупрямившееся животное. — Иди сюда.
Маленький гад и не подумал подойти. Вместо этого он отступил еще на пару шагов и негромко — можно сказать, шепотом — гавкнул. Это удивило меня больше, чем его неожиданное упрямство. До сих пор от Рокси я слышала только рычание разных тональностей и скулеж, но никакого лая. И что изумило больше всего — как интеллигентно это прозвучало. Это было такое вежливое «Увау». В одном коротком звуке мне послышалось и извинение за доставленные неудобства, и объявление непреклонного желания стоять на своем.
— И что теперь? — спросила я. — Сам пойдешь? Но ты же ничего не видишь и стоишь еле-еле.
Насчет «еле-еле» я сильно преувеличила. Рокси передвигался на удивление уверенно, и только чуть заметная хромота напоминала о недавних переломах
— Или ты здесь решил остаться? — продолжила я бессмысленный во всех отношениях «диалог». — Ты один не выживешь, лучше пойдем с нами. Найдем тебе доктора…
— Хватит, — нервно оборвал меня Лай. — Идем.
— Ладно, ладно, — буркнула я и добавила, обращаясь к Рокси: — Ну и как хочешь.
Стараясь подавить внезапно возникшее чувство горькой обиды на неблагодарное создание — ему жизнь спасли, а он выкобенивается — я догнала Лая, все еще стоявшего в ожидании конца наших нелепых разборок, и проворчала:
— Чего стоишь? Сам же говорил — надо спешить.
Назад я не оборачивалась. Вроде бы животное неразумное, глупо ждать от него благодарности, но все же… на душе было противно и тоскливо. Будто с лучшим другом из-за пустяка насмерть разругалась.
Погруженная в свои раздумья, я не видела ничего вокруг. Когда мимо на большой скорости внезапно пронесся белый меховой комок, я даже не сразу сообразила, что это Рокси. А он, пробежав еще с десяток метров, остановился и повернул ко мне слепую голову.
«Что, съела?» — казалось, говорил весь его вид.
Мне оставалось только глазами хлопать.
«Как это может быть? Он же вчера едва стоял! И он не видит — точно знаю. Может на нюх ориентируется?»
— Радуйся, — сухо заметил Лай. — Тебе больше не придется его нести.
— Ты язвить будешь или дорогу показывать? — не удержалась я.
И мы продолжили путь. Идти без Рокси на руках было гораздо легче, но я, непривычная к походам по густому, болотистому подлеску, все равно выдохлась очень быстро. Уже к полудню — по моим внутренним часам, разумеется, так как небо по-прежнему было сплошь затянуто не то тучами, не то облаками — я готова была убить за возможность отдохнуть. Лай все больше нервничал и не позволял останавливаться. За полдня мы сделали только два коротких привала… считая тот, когда я разбиралась с Рокси.
Вот уж кто чувствовал себя, как рыба в воде. Он без устали носился рядом, то пропадая из виду, то путаясь под ногами. Ни разу он не споткнулся, не врезался во что-нибудь, хотя моя «темная» половина очень на это надеялась.
Еще через пару часов я не выдержала и потребовала устроить привал. Лай сперва отнекивался, но взглянув пару раз мне в глаза, в которых, подозреваю, горела жажда особо жестокого убийства, все-таки уступил.
— Только недолго, — сказал он. — И костер разводить не будем.
«Пофиг на костер! Мне бы посидеть хоть пять минуточек… Нет, лучше десять».
Я со вздохом глубокого облегчения опустилась на ствол поваленного дерева и тут же вскочила. Ствол был сплошь покрыт мхом, который (хотя с первого взгляда и не заметишь) как губка, насквозь пропитался водой. В итоге к моей усталости прибавились сырые штаны, а злость на весь мир достигла критической отметки. Хотелось упасть на землю и забиться в истерике…