Мороз и ярость (ЛП)

Самое смешное и не менее отвратительное в законах и заявлениях жрецов заключается в том, что сами Боги — распутники, обманщики, похотливые придурки. Все знают, что Зевс пытался засунуть свой член во все, что имеет пульс. Черт возьми, главная причина этих проклятых Игр в том, что боги так сильно усложнили себе жизнь, создав огромное количество полубогов.
Мои туфли прилипают к полу, когда мы бежим по коридору, прочь от хаоса перед баром. Штабеля коробок выстроились вдоль узкого прохода, замедляя мой побег. Это пожароопасно. У других посетителей та же идея, и они уже толкаются через заднюю дверь, ведущую в переулок.
Запах гниющего мусора и горячей, застоявшейся воды обрушивается на меня, как только мы вырываемся из темного коридора. Мы движемся вместе с толпой, направляясь в противоположном направлении от входа в бар. Я не знаю, отпустили бы жрецы меня и Атласа, потому что мы чемпионы, или они просто заперли бы меня и отпустили Атласа из — за его отца. Я не хочу это выяснять.
Я колеблюсь секунду, когда слышу крики из бара. Какого черта жрецы делают с людьми внутри? Я должна вернуться и помочь им, но это рискованно. Чувство вины клубится у меня в животе, пока я продолжаю двигаться вперед, оставляя жрецов позади, чтобы они наказывали людей, которые этого не заслуживают.
Атлас берет меня за руку и дергает вперед. — Давай. Нам нужно выбираться отсюда.
Я высвобождаюсь из его объятий, но он не ошибается. Отис все еще с нами, выглядит слегка взволнованным всей этой ситуацией. Звук бьющегося стекла, крики и плач заставляют меня обернуться.
— Блядь, блядь, блядь. Мы не можем бросить этих людей, — выплевываю я и начинаю бежать в сторону хаоса.
— Рен, — рявкает Атлас.
— Ты спрячься здесь. — Я смотрю через плечо на Отиса и замечаю Атласа, наступающего мне на пятки. Отис пожимает плечами и прислоняется спиной к стене, поднимая футляр от гитары с грязной земли.
— Рен. Это глупо, — скрипит зубами Атлас, подходя ко мне.
— Мы не можем позволить жрецам делать с этими людьми все, что они хотят. — Кем, черт возьми, я себя возомнила? Может быть, я раньше и помогала людям по соседству, но я не герой. Тем не менее, я не могу оставить их на растерзание жрецам. Это вина Джерри. Я была в порядке, игнорируя весь мир, а потом ему пришлось пойти и произнести свою дурацкую супергеройскую речь.
Я выбегаю из переулка и ахаю от открывшегося передо мной зрелища. Здесь десятки жрецов, и с ними стражники. Некоторые жрецы стоят в стороне и наблюдают за происходящим с болезненными улыбками на лицах. Другие находятся в центре драки, избивая как мужчин, так и женщин, всех людей, которые понятия не имеют, как драться.
Я так рада, что решила надеть сегодня ботинки вместо каблуков. Правда, я подумала, что мне, возможно, нужно будет быстро сбежать, а не надрать кому — то задницу. Платье не идеально для этого, но я постараюсь, чтобы оно меня не тормозило. Я хватаю сзади за мантию жреца, срывая его с женщины, которую он избивает. Она свернулась в клубок на земле, прикрывая голову руками. Она вся в крови и рыдает.
Жрец рычит на меня. — Ты так отчаянно ждешь своей очереди, шлюха?
Я не утруждаю себя ответом. Моя нога рассекает воздух и врезается ему в голову, прежде чем этот придурок успевает моргнуть. Он падает, как мешок с камнями, и я оставляю его, больше ни о чем не думая. Атлас оставил попытки оттащить меня и ринулся прямо в бой. Я вижу, что кто — то из стражников узнает его, но это не останавливает их от нападения.
Стражник тычет электрошокером в бок человека, и я снова бью ногой, моя пятка соприкасается с оружием и отправляет его в полет. Человек, которого он бил током, падает на землю, и стражник поворачивается ко мне. Он даже не успевает произнести оскорбление, которое я вижу в его глазах, прежде чем мой кулак врезается ему в лицо, и он оседает.
Руки обхватывают меня сзади, отрывая от земли. Одна рука обхватывает мою шею, сжимая, пока я борюсь с захватом. Один из жрецов важно расхаживает перед нами, его взгляд скользит по моему телу, когда он облизывает губы.
 
— Держи ее крепче. Я хочу преподать ей несколько уроков.
Идиот. Его приятель, может, и душит меня, но он не держит меня за ноги. Я вытягиваю ногу, пиная жреца по яйцам с такой силой, что, кажется, что — то хрустит. Я бы хихикнула, но у меня не осталось воздуха, чтобы выдохнуть.
— Сука. — Мужчина, держащий меня, обдает горячим дыханием мою шею.
Я откидываю голову назад, улыбаясь удовлетворяющему хрусту его носа. Его хватка ослабевает, и я кружусь в его руках. Мои кулаки движутся так быстро, что любой, кто присмотрится повнимательнее, сказал бы, что это нечеловеческая скорость. Они были бы правы.
Стражник отшатывается, но я остаюсь с ним, колотя его по животу и бокам, пока он не спотыкается о бордюр и не падает навзничь. Я оставляю его с внутренним кровотечением и бегу обратно в драку. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Отис размахивает гитарой, как бейсбольной битой.
— Я думала, что сказала тебе оставаться в переулке, — кричу я, когда моя нога врезается в грудь жреца, отбрасывая его назад.
— Вы, ребята, отлично веселитесь. Почему я должен это пропустить? — Отис ухмыляется как сумасшедший.
Я закатываю глаза и осматриваю улицу, заваленную телами. Ублюдок. Мы в абсолютном меньшинстве. Появились еще стражники и жрецы. Их, должно быть, по меньшей мере сотня. И хотя некоторые посетители «Безумного Адамса» присоединились к драке, размахивать палками, их не так уж и много. Честно говоря, мы с Атласом держим оборону. И, что удивительно, Отис тоже.
— Нам нужен план побега, — кричу я Атласу, который держит жреца в удушающей хватке. Он взмахивает кулаком и вырубает еще одного стражника.
Атлас насмехается надо мной. — Сейчас подходящее время сказать, что я тебя предупреждал?
— Для этого никогда не бывает подходящего времени. — Я толкаю локтем жреца, который пытается подкрасться ко мне сзади, и улыбка расплывается на моем лице. Прошло слишком много времени с тех пор, как я по — настоящему дралась, и это питает зверя внутри меня.
— Почему ты улыбаешься как сумасшедшая? — Отис качает головой, уклоняясь от кулака, летящего ему в лицо. Он из тех, кто умеет говорить. Ухмылка на его лице такая же ненормальная.
Мне нужно держать себя в руках. Мои плечи зудят, желая полного высвобождения моей силы.
— Эм, ребята. — Отис прочищает горло, а затем стонет. Я оборачиваюсь и вижу, что его глаза широко раскрыты. Я прослеживаю за его взглядом и издаю собственный стон. К нам направляется еще больше жрецов. Слишком много.
— Думаю, пора идти. — Я делаю несколько шагов к Отису, но из переулка высыпает еще больше жрецов. Черт возьми, это был наш путь к отступлению.
Я расправляю плечи и хрущу костяшками пальцев, готовая показать этим сучкам, каково это — сражаться с кем — то, кто знает, как дать отпор. Подпрыгивая на цыпочках, я собираюсь броситься в толпу, когда ночь разрывает крик.
Тела вываливаются на улицу, бросаясь на жрецов и стражников. Моему мозгу требуется минута, чтобы осознать то, что я вижу. Это «Подполье». Я никогда не видела их в реальной жизни. В новостях о них говорят постоянно. То, что они незаконны, чума нашего общества, но это всего лишь послание власть имущих. «Подполье» хочет равного обращения. Они хотят иметь право жить свободно и достойно, чтобы иметь возможность позволить себе жилье и еду для своих семей. Не быть обязанным Богам, которые восседают на своих золотых тронах и плюют на маленьких человечков, которых они считают недостойными.
Сотни людей высыпаются на улицу. Все они одеты в черные полумаски, которые закрывают часть их лиц, но это не может скрыть их ярость. Эти люди тоже не являются обученными бойцами, но они бросаются в бой с яростью праведников и забытых. Моя Фурия вскипает от этого зрелища, пропитываясь жаждой мести и почти вырываясь из клетки, в которой я ее держу. Жрецы и стражники могут иметь привилегию учиться в школе, проходить боевую подготовку и трехразовое питание каждый день, но они не могут соперничать с гневом нации угнетенных людей. На это приятно смотреть.