Сдаю комнату в коммунальной квартире (СИ)

— Идемте, Мария Александровна! — позвал он. — Феликс! Ноги прилипли?
Мы вышли на улицу. Пробка, звеня и подпрыгивая на асфальтовых выбоинах, покатилась налево.
— Что у нас в той стороне? — осведомился Максимилиан.
— Э-э-э… Мэрия, Федеральный арбитражный суд, городская больница, — стала перечислять я. — Белый Собор, ресторан китайской кухни…
— Достаточно, — остановил меня он. — Будем разбираться на месте. По каждому отдельному сигналу. Значит, так. Возьмите Феликса под локоть.
— Это имеет отношение к делу? — нахмурилась я.
— Да! — заверил меня Максимилиан. — Вы будете следить, чтобы он не потерялся. И не надо морщиться! Должен же кто-то за ним присматривать. Я вам доверяю родного брата, а вы!..
— Вы действительно братья? — не удержалась я. — Или это легенда для квартирной хозяйки? Слишком уж вы разные, Максимилиан!
— Братья, — ответил он. — Могу чем-нибудь поклясться, если это для вас имеет значение. Мы — сводные братья по отцу. Феликс! Скажи Марии Александровне, что у нас общий папа!
— Общий, — покорно подтвердил Феликс.
Я покачала головой и взяла Феликса под локоть. Мы прогулочным шагом двинулись по улице. Пробка дождалась, пока мы к ней подойдем. Подскочила и прокатилась метров на пять вперед.
— Это — проводник? — уточнила я. — А как он работает?
— Не забивайте свою хорошенькую голову глупостями, — улыбнулся Максимилиан. — Гуляйте, наслаждайтесь прекрасным днем и свежим воздухом. Кстати, вы с Феликсом — весьма симпатичная пара.
Я фыркнула. Интересно, какую цель преследует Максимилиан, пытаясь свести меня с Феликсом? Беспокоится, что рассеянный братец остается без присмотра, когда он спит? Так можно Феликса Розочке подложить и проблем не будет. Хотя, да… Потом надо еще избавиться от Розочки! А это сложный вопрос. Что же, как бы то ни было, а на поводу у Максимилиана я идти не собираюсь. С мимолетными искушениями можно справиться, к красоте привыкнуть…
Феликс рванулся вперед. Я повила у него на локте и спокойно спросила:
— Нельзя ли помедленней?
— Там! — выкрикнул он и указал пальцем на отделение банка, в котором я обычно оплачивала коммунальные услуги.
Пробка повертелась у крыльца, запрыгала вверх по ступенькам. Проскользнула в открывшуюся железную дверь и скрылась в помещении.
— Что это за учреждение? — спросил Максимилиан, разглядывая зеленую вывеску.
Я коротко обрисовала ситуацию, крепко держа Феликса, который рвался войти внутрь. Покинувшая кассу старушка спрятала в сумку квиток квартплаты и осмотрела нас с нескрываемым подозрением. Максимилиан задумчиво почесал подбородок, скомандовал:
— Ждите здесь. Барон, пошли!
— Туда с собаками нельзя! — взвыла я. — Вас охрана выгонит!
— Мне — можно, — отрезал он и скрылся за железной дверью.
Через пару минут из кассы повалил народ, дружно ругавший проклятых террористов. В помещении кто-то истошно орал «Не раньше, чем через полчаса, я вам говорю! Ваня! Да выключи же ты рубильник!» Все это переплеталось с гулким, чрезвычайно довольным лаем Барона. Какофонию звуков заглушил мощный рев Максимилиана:
— Минуточку! Сейчас я позову эксперта, пусть посмотрит. Феликс! Иди сюда!
Феликс встрепенулся и побежал на зов. Я, не отпуская его локтя, проникла в сберкассу. Отделение банка располагалось здесь еще со времен моей бабушки. Никаких новомодных хромированных стоек и зеленого стекла тут не было. Огромные комнаты на первом этаже купеческого дома встречали посетителей массивными бронзовыми люстрами с множеством лампочек, из которых горела хорошо если половина, а то и треть, широкими мраморными подоконниками, уставленными фикусами и китайскими розами. Под ногами скрипел вытертый паркет, а на потолке тянулся лепной бордюр из цветов, неплохо изученный мной за время стояния в очередях. Сохранил это потрепанное великолепие охранный ордер, особняк был памятником архитектуры — тут уж, хочешь не хочешь, а банку пришлось умерить аппетиты.
Феликс нагнулся. Подобрал с пола пивную пробку, швырнул ее вверх. Пробка прилипла к одной из люстр. Стеклянные висюльки пришли в движение, комнаты заполнил мелодичный звон.
 
— Ваня! Выключи рубильник немедленно! — закричала полная дама в темно-синем шерстяном костюме.
Где-то в глубине подсобных помещений раздался щелчок и в комнатах воцарился загадочный полумрак.
— Стол давайте подвинем, — негромко распорядился Максимилиан. — Я сейчас влезу. Надо все проверить.
Полная дама, видимо, заведующая, энергично закивала и крикнула:
— Ваня! Иди сюда! Помоги товарищу стол подвинуть! Нет, нет, этот не берите! Он хлипкий, он вас не выдержит!
Максимилиан с охранником подтащили под люстру увесистый дубовый стол с намертво привинченными высохшими чернильницами. Барон, одобрительно улыбаясь, ткнулся мне в колени. Псу все происходящее явно доставляло удовольствие. А вот мне — нет. Я поняла, что коммунальные платежи мне теперь придется оплачивать на Главпочтамте, где всегда длинная очередь и плохо пахнет расплавленным сургучом. Потому что больше я в эту кассу ни ногой!
Максимилиан влез на стол, раскрутил лампу. Снял бронзовый обод, украшенный висюльками, и внимательно осмотрел.
— Что там? — взволнованно спросила заведующая.
— В лаборатории разберутся, — ответил Максимилиан, спрыгивая на пол. — Я вам расписку оставлю, через три дня ждите результатов. Ваня! Включай рубильник. Давай стол на место вернем, и можете спокойно работать. Благодарю всех за содействие.
Он вручил заведующей листок бумаги с криво нацарапанными каракулями, и мы покинули сберкассу. Обод, заботливо упакованный Ваней в пакет, почему-то достался мне. Некоторое время мы молча шли по бульвару. Наконец, я не выдержала и заявила:
— Я ваши ценности носить не нанималась! Забирайте его, пока он не взорвался!
Максимилиан взял у меня пакет и выбросил в ближайшую урну. Я остановилась, как вкопанная.
— Вы… вы же его выкинули!
— Он мне не нужен, — спокойно отозвался он. — Ошибка. Холостой выстрел.
— Вы… — от возмущения у меня перехватило горло. Я протолкнула комок и продолжила. — Вы устроили цирковое представление, помешали людям платить деньги, оторвали персонал от работы. А теперь, как ни в чем не бывало, выкинули пакет!
— Что ж мне его, на память оставлять? — огрызнулся Максимилиан. — Я вам ясно сказал — случилась ошибка.
— Я не знаю, как вам удалось произвести хорошее впечатление на заведующую, что она позволила… — прищурилась я.
— Просто попросил об одолжении, — ухмыльнулся он. — Мне редко отказывают. Это кафе? Давайте позавтракаем и решим, что делать дальше.
Я взглянула на вывеску «Русский чай» и предупредила:
— Здесь подают только блины.
— Ничего, — хмыкнул Максимилиан. — Я с удовольствием сравню их со стряпней Амалии Готлибовны.
Посещение «Русского чая» дало очко в пользу беженцев из Тбилиси. Феликс с ужасом осмотрел бледные желтые брусочки, из которых вытекало повидло, и завтракать отказался. Максимилиан слопал пяток блинчиков с капустой и три с клубничным вареньем, заставил нас с Феликсом выпить по чашке кофе и спросил:
— Ты новый проводник делать собираешься? Или мы домой пойдем?
— Да-да, — пробормотал Феликс и вытащил из стаканчика салфетку.
Из кафе мы пошли за скомканной салфеткой. Розовый комочек уверенно устремился по бульвару. Двигаясь за ним, мы вступили под сень Белого Собора. Я осмотрела моих спутников — не проявились ли у них рога от близости к храму? Нет. Да и на сам храм они никак не отреагировали. Скользнули рассеянными взглядами по золоченым куполам и сосредоточились на салфетке.
Розовый комочек привел нас в городской парк, где я купила булочку и покормила крошками прожорливых лебедей. Барон, бегавший по берегу пруда, восторженно лаял, пока один из лебедей не попытался ущипнуть его за нос. Максимилиан вступился за друга и швырнул в лебедя комком земли. В общем, от пруда мы драпали, не обращая внимания на салфетку, под возмущенные крики пенсионеров, гревшихся на лавочках. Выслушав летящие в спину замечания о распущенной молодежи, я твердо решила в ближайшие пару лет исключить парк из прогулочных маршрутов. Лебедей я не видела, что ли? Тем более таких наглых!