Тест для убийцы

Они въезжали в Дилейн, и до студенческого городка оставалось минут десять. Все, что они хотели выяснить у Уильямса, нужно было спрашивать сейчас, потому что, как подозревала Мэри, оказавшись дома, в угрожающей близости от Ормана и Свина Стивенса, профессор будет уже не столь разговорчив.
— Эд страстно любил Уэнди и до сих пор пылает к ней страстью. Уэнди была красива. Совсем как Дианна и Полли. Полагаю, все началось как игра, и Орман ничуть не сомневался, что легко сможет из нее выйти. Такой он человек. Жестокий эгоист. Эд верит, что обладает непревзойденным интеллектом и может запугивать людей до тех пор, пока не добьется своего.
— О вас он точно такого же мнения, — сухо заметил Дэннис.
— Ну да. Еще бы. И кому вы верите? — Профессор снова указал на свое исцарапанное, окровавленное лицо. — Теория, над которой я работал, пока мне не приказали прекратить, такова: Дианну похитили Эд и этот полицейский, который выполняет всю грязную работу, Свин Стивенс.
— Зачем ему это понадобилось? — поинтересовалась Мэри.
— Чтобы отбить Уэнди. Он хотел повесить все на Стара, безумного папашу. Возможно, только возможно, Орман надеялся, что Уэнди вернется к нему, если Стара не станет или по крайней мере если его обвинят в столь тяжком преступлении. Стар когда-то входил в банду «Подонков» и имел обширное уголовное прошлое, поэтому большого ума не требовалось, чтобы связать его с похищением дочери.
— Но кто способен украсть собственную дочь? — недоверчиво спросила Мэри. Она вспомнила Эли и Полли из выдуманной истории Уильямса. Мэри подумала, как непреклонен был профессор в тот день, когда она предположила, что похититель — Эли.
— Похоже на полный абсурд, — ответил Уильямс, — но взгляните на ситуацию с другой стороны: перед вами головорез, человек с преступным прошлым, который признал, что несколько месяцев назад бросил девушку умирать в Нью-Мексико.
Мэри все показалось вполне логичным. Как говорил Уильямс, случайностей не бывает. Едва ли не каждое преступление совершает кто-то из знакомых жертвы. Наверняка полицейские решили, что наиболее вероятным преступником был Стар Уорд.
— Полиция арестовала Стара, — продолжал Уильямс, — и забрала Полли. Мы пытались убедить их, что она вовсе не та девушка, которую они ищут, но нас не стали слушать. Полли была очень похожа на Дианну, а полицейские слишком сильно хотели отыскать пропавшую девушку. Полли запуталась. Она была совсем еще девочкой. Ей всего девятнадцать исполнилось. Они задавали ей вопросы и за нее же отвечали. А когда детективы смотрели на Полли, она прятала лицо, потому что не хотела быть Дианной. Позже она рассказала мне, что ее разглядывали так, будто хотели увидеть в ней пропавшую девушку. Происходящее утратило всякий смысл — полиция выносила заключения на основании несуществующих доказательств. В газетах сообщалось, будто Полли призналась, что она и есть Дианна. Но это ложь. Не было такого. Полиция совершила ошибку, но так и не взяла на себя ответственность.
— И все-таки план Ормана обернулся против него же, — заметила Мэри. — Обвинить Стара в похищении не удалось.
— Поначалу казалось, что Эд добился, чего хотел. Несколько недель полиция разбирала версии о причастности Стара, и Орман избавился от конкурента. Но Стара, конечно, освободили. Полицейские поняли, что ему нечего предъявить. Через полгода он забрал Уэнди и двоих сыновей и переехал в Калифорнию, а Эд впал в отчаяние. А когда его отпустило, ректор нашел утешение с другой студенткой. На сей раз Орману подвернулась аспирантка, изучавшая психологию бихевиоризма. Сейчас она учится в докторантуре.
— Элизабет, — прошептал Дэннис.
— Именно.
Мэри уставилась на Уильямса. На шее профессора пульсировала жилка. Кляп был завязан так туго, что удалось лишь сдвинуть его ниже на горло, где он и застрял, и сейчас с него капал пот.
— Но вы не ответили на вопрос, — заметила Мэри. Признание Уильямса устранило множество пробелов, кроме самого главного — профессор ничего не сказал о доказательствах, которые помогли бы предъявить обвинение Орману. — Где Дианна?
 
— А-а, — отозвался Уильямс. — Вопрос вопросов. В своей книге я хотел выдвинуть предположение, что Свин Стивенс — хоть и бывший полицейский, но ужасно жестокий человек, изверг, которого выгнали из полиции, — непреднамеренно убил Дианну, когда она стала сопротивляться, и ему с Орманом пришлось спрятать труп. Но мой издатель оказался против. Понимаете, из-за отсутствия веских доказательств. Каждый раз, когда я был близок к тому, чтобы отыскать Дианну, она ускользала. Так продолжается уже восемнадцать лет, и с восемьдесят восьмого года я ни на дюйм не подобрался к разгадке.
Они выехали на Монтгомери-стрит и теперь двигались в сторону университета. В Винчестере наступил обычный день недели. Семестр подошел к концу, и у черного входа позади общежитий стояли припаркованные автомобили родителей. Было 16.30. Скоро все смогут отправиться домой на осенние каникулы, а ответы так и не найдены. Мэри ничего не оставалось, как спросить Уильямса:
— Где сейчас Полли?
— Пишет диссертацию по уголовному праву в университете штата Индиана, в Терр-Хаут. Не так просто сорокалетней женщине сидеть в одной аудитории с подростками. Ребятами вашего возраста. Как вы понимаете, ей не сладко пришлось. Она вроде как оклемалась и теперь собирается работать преподавателем. Навещала меня пару недель назад и не сегодня-завтра должна приехать в город на каникулы. Полли, конечно же, все знает. После выхода «Исчезновения» было трудно скрыть что-либо от нее, но она в курсе, кто ее настоящий отец, и у нее есть свои подозрения насчет Ормана. Ректор понимает, что уже слишком стар, чтобы помешать нам жить своей жизнью. Он был против моего с Дженнифер переезда в университет, но вынужден был смириться.
— А Уэнди Уорд? — спросила Мэри. — Он все еще ее преследует?
— Понятия не имею. Знаю только, что он, слава Богу, не вмешивается в жизнь Полли. Эд смирился с мыслью, что у него есть дочь, хотя я уверен, она наверняка служит ему ужасным напоминанием о преступлении, которое он скрывал долгие годы. Это одна из причин, по которой Орман запирается у себя в кабинете: он стыдится своей репутации в Винчестере. Надеюсь, это гложет его ежедневно, и я позабочусь о том, чтобы так и продолжалось до его последних дней в университете.
— Взаперти он пишет книгу о Милгрэме, — вспомнил Брайан.
— Вы разве не знали, что он никогда не работал с Милгрэмом? — спросил Уильямс. — Почти не работал.
— Как так? — удивился Дэннис.
— В смысле…
Но они уже въехали на территорию университета, и профессор умолк. «Лексус» медленно проскользнул по Монтгомери и ускорился по Прайд-стрит — условной границе, разделявшей два полушария Винчестера.
— Что вы собираетесь делать? — спросила Мэри. Ей не терпелось получить некий итоговый ответ, достичь конца игры. Отыскать Уильямса было недостаточно; так и не найти Дианну и оставить нераскрытым обман Ормана казалось огромной несправедливостью.
— Что и все эти годы, — признался Уильямс. — Затаюсь. Буду помалкивать. Как обычно, стану преподавать логику и мышление в университете, надеясь, что появятся такие же пытливые студенты, как вы трое. А прямо сейчас? Прямо сейчас я вернусь к себе в кабинет и выпью бурбона.
После паузы профессор продолжил:
— Я обожаю свой кабинет. Мы пристроили его к дому несколько лет назад. Вы видели его, Мэри?
Обернувшись, Мэри посмотрела на Уильямса. В его глазах отразилось нечто, какой-то мерцающий и едва уловимый таинственный блеск.
Все замолчали, глядя в окна. Наконец пришла осень. Ранее солнце уже спряталось за грядой облаков. Воздух был резок и свеж. В треснувшем окне со стороны Мэри свистел по-зимнему пронизывающий ветер.
— Куда? — спросил Дэннис, когда светофор засветился зеленым.
— Домой, — ответил профессор.
И Дэннис повез Уильямса к дому на Прайд-стрит, где на крыльце его ждала приемная мать Полли, Дженнифер. Эта полная женщина небольшого роста с множеством глубоких морщин на лице абсолютно не походила на Дэллу. Выбравшись из машины, профессор подбежал к ней по дорожке, и они обнялись так, словно не виделись долгие-долгие годы.