Змеиный король (ЛП)

Однако ни титул, ни сей галантный жест впечатления на леди не произвели.
– Так вы виконт Иддесли?
– Увы.
– Значит, вы нездешний.
– А здесь – это где?
– Город Мейден-Хилл в Кенте.
– А. – Кент? Почему Кент? Саймон приподнял голову и попытался выглянуть в окно, но его закрывала тонкая белая штора.
Мисс Крэддок-Хейз проследила за его взглядом.
– Вы в спальне моего брата.
– Как он добр, – пробормотал Саймон. Поворачивая голову, он почувствовал, что та чем-то обмотана. Пощупал – и пальцы наткнулись на повязку. Наверное, выглядит полным идиотом. – Да уж, не могу утверждать, что когда-нибудь доводилось бывать в милом городке Мейден-Хилл, хотя уверен, он, несомненно, живописен, и церковь – его главная достопримечательность.
Пухлые алые губы ангела вновь очаровательно дрогнули.
– Как вы узнали?
– В таких милых городках всегда так.
Он опустил взгляд – якобы поправить одеяло, а на деле, чтобы избежать странной притягательности этих губ. Трус.
– Большую часть своей растрачиваемой понапрасну жизни я провожу в Лондоне. Мое же собственное, заброшенное поместье лежит к северу, в Нортумберленде. Вы когда-нибудь бывали в Нортумберленде?
Она покачала головой. После чего стала рассматривать его прелестными глазами цвета топаза сбивающим с толку прямым взглядом – почти как мужчина. Если отбросить в сторону, что под мужским взглядом Саймон никогда не чувствовал себя возбужденным.
Он поцокал языком.
– Глушь несусветная. Отсюда и определение «заброшенное». Удивительно, о чем только думали мои далекие предки, когда воздвигали эту старую груду камней в таком отдалении от чего бы то ни было. По соседству лишь туман да овцы. И все же она принадлежала семье веками, потому приходится эту груду сохранять.
– Как мило с вашей стороны, – вполголоса промолвила леди. – И тем интереснее, отчего же мы нашли вас лишь в полумиле отсюда, ежели вы в этих краях сроду не бывали?
Ты подумай, какая сообразительная! Его болтовня ничуть не увела ее в сторону. Умные женщины – сплошная головная боль. Вот поэтому-то не стоит подпадать под чары эдакой разумницы.
– Не имею даже туманнейшего представления. – Саймон распахнул глаза. – Видимо, выпало мне такое счастье, и на меня набросились слишком уж усердные воры. Им показалось мало оставить меня валяться там, где я упал, они похитили меня и приволокли сюда, чтобы дать мне посмотреть мир.
– Хм. Сомневаюсь я в их желании позволить вам увидеть на свете еще хоть что-нибудь, – примирительно произнесла она.
– Мм. Было бы ужасно обидно, ведь правда? – спросил он с притворной невинностью. – Тогда бы я не встретил вас. – Подняв бровь, леди открыла было рот, чтобы, вне всякого сомнения, применить к собеседнику свои навыки допроса, но Саймон опередил ее: – Вы что-то там говорили насчет чая? Не спорю, прежде я высказывался о нем уничижительно, но, вообще-то, не отказался бы от капли-другой.
Его леди-ангел на глазах покраснела, нежно-розовый румянец окрасил ее бледные щеки. Ах, вот и некая слабость.
– Простите. Позвольте, помогу вам сесть.
Прохладные ладони легли ему на руки – почему-то даже это показалось ему эротичным, – и совместными усилиями прелестная сиделка и Саймон как-то умудрились его приподнять, хотя к тому времени, как они управились, виконт уже задыхался. И не только от близости мисс Крэддок-Хейз. В его плечо будто впились раскаленным железом маленькие дьяволята или, возможно, в его случае – Божьи угодники. На мгновение виконт зажмурил глаза, а когда снова открыл, перед носом уже появилась чашка чая. Саймон потянулся к ней и замер, уставившись на свою голую руку. На пальце отсутствовал перстень с печаткой. Разбойники украли его кольцо.
– Чай свежий, уверяю вас, – неправильно истолковала колебания раненого Люси.
– Премного благодарен. – Голос прозвучал слабо, и это смущало. Руки тряслись. Когда же Саймон взял чашку, то не услышал привычного звяканья перстня о фарфор. Виконт Иддесли не снимал кольцо с самой смерти Итана.
– Проклятье.
– Не беспокойтесь. Я подержу ее для вас.
 
Тон ангельского создания был ласковым, тихим и интимным, хотя о последнем она, наверно, и не подозревала. Слушая ее голос, можно было предаться отдохновению, унестись прочь и позволить тревогам утрястись как-нибудь самим собой.
Опасная женщина.
Саймон проглотил тепловатый чай.
– Вас не очень затруднит написать для меня письмо?
– Конечно, нет.
Она поставила чашку и отступила под защиту своего кресла.
– Кому мне следует написать?
– Думаю, камердинеру. Меня, пожалуй, поднимут на смех, если побеспокою кого-то из знакомых.
– А это, конечно, недопустимо. – В ее голосе послышалось веселье.
Виконт внимательно взглянул на собеседницу, но широко распахнутые глаза смотрели на него совершенно невинно.
– Рад, что вы понимаете, в чем загвоздка, – сухо заметил Саймон. На самом деле его больше беспокоило, как бы враги не прознали, что он все еще жив. – Мой камердинер сумеет доставить сюда самые необходимые вещи, вроде чистой одежды, коня и денег.
Она отложила в сторону все еще открытую книгу.
– Как его зовут?
Саймон наклонил голову, но из этого положения не смог рассмотреть, что там, на книжной странице.
– Генри. Кросс-роуд, двести семь, в Лондоне. Что вы писали прежде?
– Простите? – Глаз она не подняла.
Вот досада.
– В вашей книге. Что вы писали?
Люси замешкалась: перо застыло в воздухе, но все же голова ее осталась склоненной.
Саймон продолжал придерживаться легкомысленного тона, хотя любопытство виконта возросло сверх меры.
Мисс Крэддок-Хейз молчала, пока не закончила выводить адрес, потом отложила листок в сторону и взглянула на собеседника:
– Вообще-то, я делала наброски.
Потом потянулась за открытым фолиантом и положила на колени своего подопечного.
Левую страницу заполняло множество эскизов, одни крупнее, другие мельче. Несущий корзину сгорбленный человечек. Голое дерево. Ворота с поломанной петлей. Справа же имелся единственный набросок спящего мужчины. Саймон узнал себя. Смотрелся он не лучшим образом, учитывая повязку и прочее. Но что за странное чувство – знать, что эта мисс художница наблюдала за ним, спящим.
– Надеюсь, вы не против, – сказала она.
– Совсем нет. Рад принести хоть какую-то пользу. – Саймон перевернул страницу назад. Здесь некоторые из рисунков были раскрашены акварелью. – Хорошо исполнено.
– Спасибо.
Саймон невольно улыбнулся – так уверенно прозвучала ее реплика. Большинство дам изображают ложную скромность, когда хвалят любые их успехи. Мисс Крэддок-Хейз же и не думала сомневаться в своем таланте. Иддесли перевернул еще страницу.
– Что это?
На этой странице красовалось дерево, запечатленное во все времена года: зимой, весной, летом и осенью.
На щеках ангела снова расцвели розы.
– Это предварительные наброски. Для молитвенника. Я хочу подарить его миссис Харди из нашей деревни. Ко дню ее рождения.
– И часто вы этим занимаетесь? – Зачарованный, Саймон листал дальше. Перед ним представали не какие-то бледные рисунки скучающей дамы. На этих эскизах кипела жизнь. – То есть иллюстрируете книги? – Его мозги бешено заработали.
Мисс Крэддок-Хейз пожала плечиками:
– Нет, не часто. Рисую только для друзей.
– Что ж, пожалуй, я тоже предложу вам работу. – Виконт поднял взгляд, чтобы увидеть, как она раскрыла рот. И продолжил, прежде чем леди успела указать на то, что сам он не входит в список ее друзей: – Проиллюстрировать книгу для моей племянницы. – Она закрыла рот и подняла брови, молча ожидая продолжения. – Разумеется, если вы не возражаете развлечь раненого.
Бессовестный ход. Но по какой-то причине ему было важно, чтобы она согласилась.
– Какую книгу?
– О, думаю, сказку. Беретесь?
Она вернула себе альбом, положила на колени и медленно открыла чистую страницу.
– Итак?