Босс для Ледышки (СИ)

— С наступающим! — заулыбался блондин-юрист. Левин ему поддакнул.
— И вас, — буркнула я.
— А ты что, забыла про корпоратив? — Самойлов рассматривал скромный вырез моей блузки, будто находил его самой интересной деталью моего сегодняшнего гардероба.
Я сильно подозревала, что он явился сюда одним из первых и успел крепко подружиться с ребятами, отвечавшими за напитки.
— Если бы я про него забыла, как бы я здесь оказалась?
Самойлов ухмыльнулся, только утвердив меня в моих первоначальных подозрениях. Левин нервно улыбнулся, будто ему вдруг стало стыдно за приятеля.
— Ну… я надеялся, увидеть тебя в пла-а-атье…
— Надеюсь, это будет вашим единственным разочарованием за вечер, — раздалось у меня над головой.
От этого низкого, хрипловатого голоса я невольно вздрогнула всем телом, крутнулась на месте и подняла глаза — надо мной возвышался Андрей Владимирович Волков собственной персоной, хмурый и чем-то явно раздражённый.
Он не идиот и, конечно, не собирался выговаривать ей за не слишком-то соответствующий прадничной атмосфере корпоратива вид. В конце концов, кроме очевидных рамок приличия, никто из сотрудников его компании не был обязан являться на офисные праздники в строгом соответствии с какими-то правилами.
Но весь её деловой вид так и кричал в немом протесте его приказу.
Андрей вполуха слушал увещевания Катерины поскорее расквитаться с здешним «скучным сборищем» и поехать куда-нибудь, где «повеселее». Он умел отключаться в такие моменты, не мешая Кате выплёскивать свои капризы и недовольство во внешний мир, потому что иногда ей просто необходимо было дарить свободу выговориться.
Почему-то эта роскошная и в целом успешная женщина обожала жаловаться на жизнь. Он подозревал, что тут сказывался недостаток родительского внимания в детстве — её сверхзанятные мать с отцом предпочитали оставлять дочь на попечение няньки, и привлечь их внимание маленькой Кате удавалось только драмой. И большая Катя время от времени не гнушалась применять этот годами отработанный приём.
— …твоих сотрудников. Они же всё равно даже сейчас на цыпочках ходят. Потому что ты в зале. Не даёшь им расслабиться.
— Катя, не уговаривай. Я никуда сегодня ехать не собираюсь. Настроение не то.
— Блин, Волков, вот бываешь же ты занудой!
— Я уже сказал, родители подъедут. И сегодня важные бумаги должны прийти. Если я не подпишу их сегодня, ни в какой снежный рай мы с тобой не поедем. Ты меня услышала?
Он посмотрел ей в глаза, давая понять, что сейчас не время капризничать. И она его поняла, пожала плечами и, последовав его примеру, уставилась взглядом в толпу:
— Ладно. Как хочешь. Будем обсуждать твоих сослуживцев. Вот уж где развлечение, правда? А потом до конца вечера я променяю тебя на Фролова, он-то хоть развлекаться умеет.
— Всё что твоя душа пожелает.
— А эта ваша звезда прошлогоднего корпоратива с маскировкой, кажется, прогадала.
Его глаза безошибочно отыскали в толпе серый костюм — Миронова о чём-то говорила с подругой, хмурилась, кусала губы.
— Или она и в этом году решила выделиться? Ну вот просто вся из себя не такая как все. Ты зря её в фирме держишь, Андрюш. От неё одни неприятности.
Сегодняшний вечер определённо становился испытанием. Ледяная «игла» в солнечном сплетении медленно проворачивалась.
— Катя, если мне понадобится совет в области кадровых решений, я обязательно его у тебя попрошу. Договорились?
— Боже, да что ты сегодня такой раздражённый? Ты что, из-за бумаг переживаешь?
— Нет, не переживаю. Бумаги придут, я их подпишу, и мы с тобой укатим подальше от всего этого, окей? Всё, как ты хотела. Только наберись терпения и переходи на мою сторону баррикад.
— Хочешь сказать, я тебя не поддерживаю?
— Хочу сказать, что каждый выполняет свои обязанности по мере сил. Все без исключения. И даже по праздникам они волшебным образом не улетучиваются. Обычно их прибавляется.
— Вот только не надо разговаривать со мной в таком покровительственном тоне.
Он вздохнул. Никто не любит, когда его пытаются дёргать за тот самый невидимый поводок. Правда, Катерина?..
 
А самое забавное, она до одури боялась, что никакого поводка в действительности-то и нет. То есть заяви она сейчас, что отправляется на поиски компании повеселее, уверена ли Катерина, что он кинется уговаривать её остаться?..
— Ладно, забыли, окей? Может, у меня тоже настроение сегодня не особенно праздничное…
Она не успела закончить своё завуалированное извинение. К Мироновой подкатили самопровозглашённые альфачи, а ей вообще-то сейчас ещё бумагами заниматься.
Андрей опрокинул в себя остатки скотча, припечатал стакан к стойке и, пробормотав извинение, пошагал в толпу.
Подвыпившие «ухажёры» растворились, стоило ему подойти. Он едва успел ответить на их сбивчивые приветствия и поздравления с наступающим.
Серо-голубые глазищи смотрели на него снизу-вверх не мигая. Он что, её напугал?
И почему глаза у неё как-то странно блестели, будто она едва сдерживала слёзы? У неё что-нибудь случилось? Или её расстроили эти, мать их, «кавалеры»?
Он всего-то и хотел напомнить ей про бумаги. Попросить, чтобы не отвлекалась. И пообещать, что после того, как он поставит на них свою подпись, она полностью свободна и может провести остаток вечера, как ей вздумается.
Но сказал он почему-то вовсе не это.
— Вы про дресс-код что-нибудь слышали?
— Дресс-код?..
— Дресс-код. Или это такой демарш? Отплата за то, что я поручил вам возиться с бумагами?
Она недоумённо заморгала, будто пыталась сообразить, о чём он вообще говорит. Андрей чертыхнулся про себя — пожалуй, нет, никаким таким протестом её внешний вид не был. Почему же тогда не последовала естественному желанию любой женщины выглядеть на праздники наряднее?..
В мозг тут же непрошено ввинтились недавние слова Катерины: «Ну вот просто вся из себя не такая как все».
— А с каких пор на корпоративах действует жёсткий дресс-код? — её глаза прищурились.
Туше, Волков. Сам нарвался.
Но чёрта с два он позволит ей упиваться своим остроумием. Он смерил дерзившую ему на людях подчинённую тяжёлым взглядом.
По горькой иронии, сейчас в какой-то мере повторялась прошлогодняя ситуация. Она снова умудрялась не считаться с рангами и статусами. Защищалась открыто и без оглядки на последствия, как загнанный в угол зверёныш.
— Идёмте, Евгения Станиславовна. Нечего нам с вами представление на бис устраивать.
— К-куда? — она вдруг заозиралась с выражением такой откровенной затравленности на лице, что его это против воли развеселило.
Не бойся, ясноглазая, большой серый волк тебя не съест.
— Спустимся в офис. Бумаги наверняка пришли.
  
Глава 9
 
Чёрт, чёрт, чёрт!
И как только угораздило? Ну ведь стояла же себе спокойно, никого не трогала.
Непрошенные воспоминания прошлогодней давности накатывали на меня с неумолимостью прилива. А я-то надеялась, что попрощалась с ними ещё там, внизу, у зеркала в уборной.
Откуда он взялся? Зачем вмешался? Зачем напоминает о том, о чём сейчас вспоминать хотелось в распоследнюю очередь? Нет, серьёзно, ну что я сделала не так?
Я осторожно продвигалась в прираставшей всё новыми гостями толпе, не боясь упустить из виду широкую спину своего босса. Мимо мелькали чьи-то весёлые лица, отовсюду неслись смех и разговоры, но окружающее меня веселье как-то разом потеряло всякую прелесть.
А ещё Ольга. Ольга ведь будет меня искать… Но разве высшему начальству было до этого хоть какое-то дело? У нас же на уме «важные бумаги»!
В общем, чего отпираться, я была на нервах. И мои нервы начинали сдавать.
Он, в свою очередь был, очевидно, чем-то разозлён. Понятия не имею, кто его разозлил, но не исключено, что пожинать плоды чужих усилий буду как раз я.
С подчинёнными Волков обычно держал себя крайне сдержанно, но та же Инга рассказывала, что человек он темпераментный. Выведешь его из себя — сто раз пожалеешь.