Вакагасира. Том 1 (СИ)
Ну и крутая тачка теперь у меня есть. Формально – у меня, я ведь “одобрям” озвучил. Я еще руками не щупал, но в бокс на автодроме уже загнали. “Тойота Супра” последнего выпуска. Со спойлерами, усиленным внутренним трубчатым каркасом и прочими наворотами. Я когда увидел суммарный ценник на тачку, стенд диагностики и все остальное, закрыл глаза и молча печать шлепнул. Надо, надо китайцев потрошить. А то такими темпами мне придется валюту в ход пускать. У меня от семьсот пятидесяти лямов чуть больше половины осталось. А я пока разгоняюсь. Зато две команды дрифтеров на фестиваль уже записались. Надеюсь, что все это в итоге окупится.
Вечерами дважды дозвонился до Хиро Симидзу. Моя подруга была загружена до предела, готовила следующий показ в Лондоне. Поэтому беседовали буквально на бегу. Похоже, не у меня одного горячие деньги.
С таким бодрым настроем к вечеру пятницы и домчал. Чтобы на полных парах вломиться в к профессору в кабинет.
* * *Настроение у наставника было препаршивым. Я давно его таким не видел. Поэтому поздоровался, шагнул из кабинета назад и спросил у студентов, которые сидели за партами в классе, словно мыши:
– Что стряслось?
– Хирурга из Нагасаки привезли, раньше у Сакамото-сан учился. Троих прооперировал после автокатастрофы и выгорел. Сейчас в реанимации.
– Шансы на восстановление?
– Откуда? Все в ошметки. Хорошо еще, если просто подлатать получится. При выгорании организм вразнос идет.
Надо же, а я не знал. Но зато понятно, чего это тихий траур на этаже. Когда твои дети попадают в беду, это всегда грустно. А для профессора все его студенты – дети. Взрослые дети.
Зашел, закрыл за собой дверь. Добыл с полки знакомую чашку, из-за книг достал мензурку с алкоголем. Это не сакэ, наставник что-то другое употребляет, покрепче. Но – крайне редко. Накапал ему чуть-чуть, поставил на стол. Сел в любимое кресло и начал разговор почти что сам с собой, разглядывая облака за окном.
– Вы знаете, Сакамото-сэнсей, что в ваших книгах найти что-то полезное – та еще задача. Больше половины текстов – заумствования разных профессоров о том, какие они выдающиеся. Даже паршивую клетку описать четко и понятно не в состоянии. Хотя, казалось бы, это просто клетка… Я заметил, что каждая стихия, каждый дар имеет определенный характерный слепок. То, что вы называете матрицей. Только ваши матрицы – это заложенная природой программа функционирования того или иного органа. А мои матрицы – они описывают абэноши. С некоторыми отличиями, но вполне четко можно сказать: вот повелитель огня, вот с ветром знаком, этот утром в нужнике из воды пирамиды строит.
– Я это уже слышал. Ты рассказывал.
– Ага. Вы еще жаловались, что диагност в сложных случаях сбоит. Потому что слепили его на считывание всего потока энергии, а не на конкретный контур… Как бы это объяснить. Вот пусть это будет огонь, – выцепив из стопки лист бумаги и карандаш, начинаю рисовать. – Вот ваша рамка, который вы пытаетесь кишки у одаренного проверить. Если стихия одна, агрегат работает. Либо вода – тоже отдельная матрица, худо-бедно ваш настроенный на абэноши аппарат что-то там видит. А как только смешали – все, сплошные помехи. Потому что не надо все сразу анализировать. Надо идти от простого к сложному.
Старик отвлекся, заинтересовался:
– Похоже, у тебя есть решение?
– Да. Я предлагаю сначала зацепиться за одно плетение, проверить на нем. Затем на второе. Можно даже две пластины сделать и водить по очереди. Есть возможность снять матрицы с разных видов одаренных – будет куча пластинок. Слепить их вместе и согласовать, чтобы между собой не передрались – дело пары недель максимум. В итоге получаем четкую картинку от сильного абэноши и слабую от владельца двух и более. Во втором случае можно компьютер подключить – пусть с каждого контура свое считывает и потом в одно целое собирает. Программисты у меня есть, если идею практически получится проверить, то программу мы вам напишем.
– Что нужно для начала?
– Бумага для почеркушек есть. Нужно ярко выраженных подопытных. С меня матрицы снимать толку нет, там все перемешано.
Вру, на самом деле. Я эту кучу уже худо-бедно разобрал и могу выделить – где у меня огонь в заднице играет, где ветер в башке дует, где сила жизни беснуется. Только рассказывать про это пока не хочу. Да и с эталонных образцов результаты куда лучше будут.
– Значит, двое с огнем у нас в классе сидят. И стихия воды есть. С ветром – через неделю должен в гости один заехать, можно отловить. Я – как мастер жизни…
– Тогда давайте огонь и жизнь проверим. Если все правильно – диагност что-то даст. Тонкие проводки медные нужны, потом на серебро заменим, оно лучше в резонанс входит. Для теста и медь подойдет.
– Секунду… – Поднявшись, профессор прошуршал халатом мимо меня, выдвинул из-за шкафа небольшую раскладную стремянку и через минуту уже рылся на самом верху. – Вот оно где. Диагност ведь я пытался до ума доводить, калибровать как-то. От моего друга осталось, он забросил идею, посчитал бесперспективной. В чистую науку ушел, статьи пишет.
Отлично – моток тонкой серебрянной проволоки у нас есть. Вместо пластиковой пластины вполне подойдет жесткая прозрачная папка для бумаги. На нее я каркас приделаю, хотя бы жвачкой закреплю. Нам сейчас результат важен.
Потом пригласили милую девушку, которая обычно на галерке сидела. Два шарика в ладони, медитация, я сзади пристроился и глаза прикрыл. Попробовал оценить чужой источник. А ничего, плотный такой комок и каналы неплохо выражены. И мелодия звучит четко, пульсацией. Прекрасная картинка получается. Я карандаш покрепче взял и начал творить. Несколько раз еще присматривался, детали уточнял. Через три минуты закончил.
– Аригато гозаймасу, Сузьюм-сан, можете быть свободны, – одним глазом наставник смотрит, что я там намалевал, другим на ученицу. – Передайте остальным, что сегодня каждый работает по утвержденному личному плану, совместное занятие по расписанию завтра в три часа дня.
Профессор шарики держал полторы минуты, у него срисовать общий характер плетения получилось куда как проще. После чего настал мой черед карандашом строчить.
Новый диагност выглядел жутковато: тонкий пластик, на котором кусками жевательной резинки в ключевых точках прилеплены серебрянные проводочки. На изгибах – я ручкой поизголялся, поддел – там эдакие “воротца” над общим полотном торчат, причем в обе стороны.
– Это зачем?
– Без понятия. Но матрица объемная, с выступами. Постарался их воспроизвести.
– Мда… – скептически оглядев результат, морщится профессор. – Не эстетично.
– Что?! – я чуть не уронил рукоделие. – Знаете, Сакамото-сэнсей, вы бы определились, что хотите в итоге получить. Или новую никому не нужную статью в журнал написать, или выгоревших учеников на ноги ставить. Если второе, то можно хоть из дерьма и палок собрать, только бы заработало. До красивостей потом доведем.
– Согласен. Как будем проверять?
– Батарейка нужна. Чтобы контур запитать.
Нужное тут же добыли из настенных электронных часов. Подцепили, приложили к левой руке старика, он ладонь аккуратно поверх пристроил и замер. Молчал примерно с минуту, затем аккуратно положил все на стол и пошел снова за мензуркой.
– Привыкать придется, вид немного изменился. Но – я свои каналы теперь могу отслеживать.
– Это первая хорошая новость, – обрадовался я. Сидел как на иголках – вдруг моя идея полная ерунда и только время потеряли. Взял еще один кусок обложки, выгребаю остатки жвачки и начинаю мастерить уже по чертежам огненной стихии. – Сейчас еще одну крокозябру проверим и можно уже на реальных пациентах использовать.
– У выгоревших толком ничего все равно не видно.
– О, Сакамото-сан, я бы не стал торопиться. Давайте сначала меня в двух режимах обкатаем, а дальше будет очень интересный разговор…
На мне оба кривых диагноста позволили наставнику разглядеть тонкие разноцветные нити каналов. В резонанс у меня структура входила легко, только мощность была маленькой. Поэтому наигравшись с разными комбинациями старик в итоге осторожно сложил все вместе и через эдакий “бутерброд” помедитировал и подвел итог: