Невеста для босса
— Я… — натужно сглатываю, судорожно пытаясь вспомнить, о чём секунду назад шёл разговор. Кажется Горский что-то спрашивал про мою работу. — Я должна отработать ещё три смены в баре. Пока хозяин не найдёт на моё место новую сотрудницу.
Боже, как же страшно. Как же мне страшно! Несмотря на то, что благодаря кондиционеру в салоне прохладно, я вся покрываюсь потом. Даже чувствую, как он стекает по моей спине.
— То есть ты собираешься днём работать на меня а ночью в баре? — сквозь шум собственной крови в ушах до меня доносится недовольный голос Горского. — Ну-ка открой-ка рот.
И на светофоре он действительно поворачивается ко мне, кладёт большой палец на подбородок и тянет вниз, вынуждая приоткрыть рот.
Ощущение его пальцев на своём лице несколько приводит в чувства. Кожа в том месте, где мужчина меня касается начинает гореть и по телу словно прокатывают разряды тока. Ударяют в самое сердце, я чувствую, как оно дёргается, рикошетом влетая в рёбра и тут же отдёргиваю голову, скидывая с себя ладонь Горского.
— З-зачем? — из-за панического страха, полностью завладевшего моим телом и мозгом, не могу понять смысл этой дебильной просьбы. Если он, конечно, вообще в ней имеется…
— Да хочу проверить есть ли у тебя клыки. Ты же, наверно, вампир, раз в твоём графике место для сна не предусмотрено.
Чёрт. Вообще не соображаю, о чём он сейчас говорит. Слишком страшно. Такое ощущение, что машина разгоняется всё сильнее и сильнее. Или может, это моё больное воображение всё гипертрофирует от испуга…
Машинально перевожу взгляд на приборную панель, и от увиденной цифры мне перестаёт хватать воздуха.
— К-кирилл Сергеевич… — выдавливаю, из последних сил цепляясь за остатки ускользающего рассудка. — Вы не могли бы… сбавить скорость…
— А что такое? — переводит на меня непонимающий взгляд?
Абсолютно ничего. Кроме того, что у меня такое чувство, будто мы сейчас разобьёмся к чёртовой матери!
Кажется ещё секунда и машина слетит с трассы. Или мы вдруг неожиданно врежемся в кого-нибудь… или во что-нибудь...
— Максим-мально разрешённая скорость по г-городу — шестьдесят киломметров в ч-час, — проговариваю, стараясь дышать через нос. — А вы едете восемьдесят…
— Во-первых, дорога практически пустая. А во-вторых, превышение скорости на двадцать километров считается допустимым. Так что не переживай, штрафа мне не придёт, — усмехается.
Да засунь себе в жопу свой штраф!
— Безопасная скорость — это скорость потока. А вы… а вы уже двоих обогнали…
Боковым зрением вижу, что Горский косится на меня таким взглядом, будто у меня с головой не всё в порядке. Только мне плевать. Во-первых, да, реально не в порядке. Фобия — это психологическое заболевание, как ни крути. А во-вторых, пусть думает что хочет. Единственное, что крутится в моей голове в данный момент — это как добраться до пункта назначения в целости и сохранности и не слететь кукухой.
— Елизавета Алексеевна, усвой, со мной безопасно на любой скорости. Я профессионально участвую в гонках уже десять лет, — на этих словах Горский съезжает на КАД и давит на педаль газа, разгоняясь ещё быстрее. — Здесь, к твоему сведению, разрешённая скорость — сто десять километров. И не забывай про поблажку в двадцать километров. Итого мы получаем сто тридцать километров в час.
Отлично просто! Этот козёл ещё и гонщик ко всему прочему…
До боли прикусив губу, цепляюсь ледяными пальцами в ремень безопасности, самой себе напоминая, что я пристёгнута. Только это не всегда спасает. Когда произошла та авария, мама и папа были пристёгнуты, а Маша сидела в детском кресле. И никого из них это не спасло…
Не в силах пошевелиться, кошусь на Горского. Уму непостижимо. У меня вся жизнь проносится перед глазами, а он абсолютно расслаблен. Сидит, откинувшись на спинку сидения, держит руль левой рукой, а правой трёт всё ещё красные после баллончика глаза.
Глаза!!! Я же его чуть не ослепила! Да он, наверняка, и сейчас плохо видит!!! Боже, мне плохо! Мы разобьёмся! Мы, чёрт побери, разобьёмся!!!
Сердце уже грохочет на какой-то сумасшедшей ультра скорости. Голова кружится так, что, несмотря на то, что я сижу, мне кажется, будто я сейчас свалюсь.
Что я там говорила? Не смотреть в окно? Хороший совет, только я почему-то ни черта ему не следую. Вместо того, чтобы снова сосредоточиться на коленях, впиваюсь взглядом в лобовое стекло. Смотрю, как машина Горского несётся по трассе. А когда мы догоняем едущий впереди автомобиль, у меня в груди всё как будто обрывается и ухает куда-то вниз. С замирающим сердцем, зажмуриваюсь, ожидая удара от столкновения, но его не следует. Вместо этого козёл-гонщик Кирилл Сергеевич перестраивается в соседний ряд, обгоняет машину и молниеносно возвращается обратно в свой ряд.
От страха меня начинает тошнить. И, хотя я сегодня утром не завтракала, ощущение такое, будто меня сейчас наизнанку вывернет. Как и предвещал Горский — прямо на его кожаный салон.
Это будет апофеозом моего знакомства с новым боссом — в начале послала, потом перцовым баллончиком глаза чуть не выжгла и в завершении заблевала машину…
— Лиза с тобой всё в порядке? — где-то на краю ускользающего сознания улавливаю низкий голос, доносящийся откуда-то сбоку.
— Я… кажется меня… укачало… — выдавливаю, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и потеряю сознание.
— Чёрт! Ты потерпеть немного можешь? Мы уже почти доехали — поворачивает на меня голову. А у меня в этот момент паника усиливается троекратно.
На дорогу, блин, смотри!!!
Хватаюсь руками за живот, закрываю глаза и начинаю мысленно молиться. Только становится ещё хуже. Потому что как только я зажмуриваюсь, перед глазами тут же встаёт картинка той аварии.
Раннее утро. Пустая трасса. Машка рядом со мной в детском кресле играет в папин телефон. Папа за рулём. Мама сидит рядом с ним, они о чём-то разговаривают и улыбаются. Я вижу их улыбки, когда они смотрят друг на друга. А потом… не пойми откуда взявшийся дальний свет фар бьёт в глаза, ослепляет. Барабанные перепонки разрывает звук автомобильного клаксона. Удар. Кажется даже сейчас я чувствую боль в ногах.
В этот же момент Горский съезжает на обочину и останавливается. Тут же выходит из машины, и, не успеваю я сообразить, как с моей стороны распахивается дверь.
Мужчина сам отстёгивает мой ремень безопасности и, впившись пальцами в мои бёдра, разворачивает к себе лицом.
— Чёрт, что ж ты такая проблемная, Стрельникова? — выдыхает, слегка раздражённо.
А я даже ответить не могу. Сижу и судорожно хватаю ртом воздух, пытаясь успокоиться. Тело как будто ватное. Я его почти не чувствую. Только ощущаю как вибрируют ладони и ступни.
И я не проблемная! До появления в моей жизни этого кобеля я прекрасно всё контролировала! В том числе и свою фобию. Если исключить раздражитель, то всё прекрасно. Это, блин, этот козлиный гонщик во всём виноват. У меня после его появления всё через одно место идёт!
Мужчина тянется через меня к бардачку, достаёт оттуда влажные салфетки, вытаскивает одну и сам протирает мне лицо и шею.
Я даже не сопротивляюсь. Потому что просто не могу. После панической атаки мышцы словно задубевшие. Ужасное, отвратительное состояние.
Его руки ложатся на мои колени и слегка сжимают, а потом Горский вдруг придвигается ближе, и я вздрагиваю от неожиданности, когда мужчина вдруг дует на моё влажное лицо.
— Ну как, полегче становится?
— Вроде… да… Немного… — из-за сжатого горла голос получается хриплым и каким-то сдавленным.
Горский продолжает на меня дуть, и, на удивление, через какое-то время, мне действительно становится легче. У него прохладное дыхание. Кажется, я даже ощущаю мятный привкус у себя во рту…
Со стыдом ловлю себя на том, что мне не хочется, чтобы он останавливался. Пусть дует ещё. На улице так жарко, а его дыхание свежее, прохладное. И я снова чувствую морской запах его парфюма.
Непроизвольно закрываю глаза и вдыхаю полной грудью. Нет, всё-таки пахнет от него обалденно. Меня аромат его одеколона почему-то успокаивает. Может, потому что он морской? Море всегда ассоциировалось у меня со спокойствием и умиротворением. Даже когда его штормит, оно всё равно источает уверенность…