Проект «Око»

— А, да, конечно, — осекся мужчина. — В общем, функция у него одна — сдерживание. Ошейник после активации будет постоянно принимать биометрические данные с ППУСЭПа полковника О’Коннелла. При отсутствии данных в течение более минуты он перейдет в режим ликвидации. Также полковник может активировать режим ликвидации в ручном режиме, несколько раз в нужном порядке повернув головой в разные стороны.
— То есть я теперь заложница? — Астрея была в бешенстве. 
Как она вообще могла поверить разведке?
— Не совсем так, — О’Коннелл уже застегнул рубашку и надел обратно китель. — Это страховка на случай предательства. Я же тебе не верю, помнишь?
— Хорошо, — девушка хотела вскочить и врезать по этой самодовольной роже, — а что произойдет, если включится этот, как его… Режим ликвидации?
Ученые замялись, лицо О’Коннелла осталось непроницаемым.
— Тебе оторвет голову, — наконец­то сказал он. — Внутри ошейника — заряд взрывчатки. Шансы выжить нулевые.
— Прекрасно! Просто восхитительно! — Астрея была вне себя. — И ты хочешь, чтобы я позволила нацепить мне на шею бомбу? Серьезно?
— Да, — О’Коннелл не был сейчас похож на человека, который шутит, — И ты его наденешь, Астрея. Только так и никак иначе. По городу уже разгуливает один оператор­маньяк, не хватало мне, чтобы второй после него по силе телепат шлялся непонятно где.
Их битва взглядов продолжалась буквально мгновение, в которой победил О’Коннелл. Астрея молча сбросила куртку, в которой была все это время и подняла волосы.
— Давайте, только быстро, — сухо бросила она ученому.
Замок ошейника щелкнул где­то сзади, на уровне того места, где был вшит модуль «Ока», и Астрея почувствовала прохладу металлического корпуса этого смертоносного устройства на своей шее.
«Вот и все. Я сама засунула голову в капкан. И он захлопнулся», — подумала она.
После того как сотрудники лаборатории закончили калибровку, Астрея вышла в коридор, где ее терпеливо ждал О’Коннелл.
— Довольны? — она запустила палец между металлическим обручем и шеей, будто пытаясь его растянуть.
— Ну, не то чтобы очень, — ответил полковник. — Ведь меня может зацепить осколками.
Он насладился выражением лица Астреи, а потом негромко, но абсолютно искренне рассмеялся.
— Да ладно тебе, просто веди себя хорошо, и я лично сниму с тебя эту дрянь, — попытался он успокоить девушку. — Пойдем.
Они молча двинулись по коридорам департамента, теперь куда­то вниз. На миг в голове Астреи мелькнула мысль, что сейчас ее вернут в камеру, но это было не так: помещения были ей незнакомы, а мысли живых людей — все дальше, чего не наблюдалось на «тюремном уровне», как девушка окрестила для себя этаж, где ее содержали.
— Куда мы идем? — спросила она полковника.
— В морг.
— Я уже устала от ваших шуточек, полковник О’Коннелл.
— А кто сказал, что я шучу?
Через несколько минут они и в самом деле оказались в морге. Их встретил старый патологоанатом, которому О’Коннелл просто пожал руку.
— Стив, покажи последних, что я осматривал, моей помощнице, — он даже не потрудился представить Астрею, хотя, видно, и не было нужно.
Патологоанатом жестом приказал следовать за ним к холодильным камерам, в которых держали трупы. Он открыл две из них, находящихся на уровне пояса, и извлек на свет тела мужчины и женщины средних лет. Астрее они показались чем­то отдаленно знакомыми, хотя она и не могла понять, откуда.
— Стив, повтори то, что рассказал мне.
Старый работник морга по­хозяйски обошел тела и лекторским тоном начал:
— Двое, мужчина и женщина, тридцать два и тридцать лет соответственно. Умерли пять дней назад, в ночь с воскресенья на понедельник. Причиной смерти я бы назвал обширный инсульт, но, честно сказать, настолько серьезных поражений я не видел никогда. Оба служили в вооруженных силах. При вскрытии обнаружены инородные предметы в области шеи.
— В шее? — повторила следом Астрея. — Вы хотите сказать, они были операторами?
— Какими еще операторами, девочка? — переспросил патологоанатом.
— Это она так, не обращайте внимания, — встрял О’Коннелл. — Что еще скажете?
 
— Ну, скажу, что это все было очень странно, вот что я скажу, — ответил старик. — Они были достаточно молоды и абсолютно здоровы. Такие странные случаи, да еще и два одновременно…
— Думаете, совпадение? — с надеждой спросила Астрея, хотя в глубине души она прекрасно понимала, зачем они здесь.
— Что ты, девочка! — рассмеялся врач. — Я слишком долго живу и работаю в этом месте, чтобы верить в совпадения. Не знаю как, — он потер переносицу, — но кто­то их убил. Каким образом — вопрос хороший, но других вариантов не вижу.
— Спасибо, Стив, — сказал О’Коннелл. — Отслеживай подобные случаи, пожалуйста, я дам все необходимые распоряжения.
Медик коротко кивнул в ответ и отточенным, привычным движением отправил поддоны с телами обратно в холодильные камеры.
Они вышли из морга, и через пять минут Астрея уже сидела в мягком гостевом кресле в кабинете О’Коннелла.
— Ну, и что ты думаешь? — спросил полковник, который уже устроился на своем месте, примостив трость к краю стола.
— Это был Деймос, больше некому, — ответила Астрея.
— Почему ты так решила?
Астрея промолчала, думая, что же ответить О’Коннеллу.
— Астрея, мы в одной лодке, — доверительно заверил разведчик, — рассказывай.
— Хорошо, — согласилась девушка. — Вы спрашивали, почему я решила, что это именно Деймос? Сила операторов разделяется на несколько категорий в зависимости от уровня синхронизации с модулем «Ока». Чем выше уровень, тем четче интерпретируются мозговые волны оператора в приложении к цели и тем мощнее сигнал. Грубо говоря, модуль не тратит своих мощностей на выравнивание сигнала и устранение помех, а работает исключительно как антенна. Мой уровень синхронизации составляет восемьдесят три процента, моей сестры — семьдесят восемь. Деймос же, насколько я слышала, синхронизирован на девяносто семь целых и три десятых процента с модулем «Ока».
— И что это значит? Цифры же совсем невелики.
Астрея горько улыбнулась.
— Вы не понимаете, полковник О’Коннелл. После отметки в шестьдесят процентов синхронизации каждые пять процентов увеличивают силу оператора вдвое, — Астрея поерзала в кресле, — хотя называть так тех, кто преодолел пятидесятипроцентный барьер пригодности, некорректно.
— Что ты имеешь в виду? — О’Коннелл сейчас был похож на гончую, которая взяла след; он всем своим видом пытался показать, что абсолютно спокоен, но что­то в выражении его лица выдавало крайнюю заинтересованность и даже мальчишеское нетерпение.
— По выкладкам доктора Ивора и доктора Прайс, подопытные получали определенный набор возможностей в зависимости от уровня синхронизации. Нулевой уровень — до вживления модуля «Ока» — возможность чувствовать чужое присутствие. Меня тестировали как добровольца. В абсолютно темной комнате я могла точно сказать, сколько людей находится в помещении, кроме меня. Со временем стала еще различать пол и настроение находящихся рядом.
— Серьезно? — полковник уже не скрывал эмоций, и было видно, что он удивлен. — И это только нулевой уровень? А сколько их всего?
— Всего уровней пять, — ответила Астрея, — каждый последующий включает в себя предыдущий, но с лучшими характеристиками. Достижение уровня зависит от первоначальных когнитивных способностей подопытного, того, как прошел курс инъекций EP­22, и того, насколько успешно модуль синхронизировался с мозгом и нервной системой.
— Нервной системой? Зачем? Рассказывай детально, с чем мы имеем дело. Я, конечно, получил документацию для служебного использования, но она была больше похожа на руководство по эксплуатации оператора, чем на описание технологии.
— Сейчас объясню, — ответила Астрея. — По поводу нервной системы. Мозг — сложная штука, поэтому модуль создан так, что может при фокусировке интерпретировать любые действия оператора. Мы с моей сестрой разрабатывали методику боевого применения для повышения эффективности в экстремальных ситуациях, например в условиях рукопашного боя.