Лесной хозяин (СИ)

— Ангелы! — подхватил отморозок с разрезанным носом, широко крестясь. — Ангелы с огненным мечом и молниями!
И, снося по пути сотоварищей, ломанулся к выходу.
Паника распространилась, как коронавирус по Китаю. Через тридцать секунд в кабаке сделалось пусто. Только осевший у стены Емельян кряхтел и стонал.
— Деньги забери, — кивнув на серебро и медь на столе, приказал я Захару. Убрал Защитный круг.
— А…
— Компенсация морального ущерба.
— Чего?
— Ну, тебе же тут не очень нравится?
— Да век бы не заходил!
— Вот. Это оно и есть.
— Ага…
Я обошёл стол, собираясь побеседовать с Емельяном. И увидел вспышку. Одновременно с этим громыхнуло. Я вздохнул.
— Да что ж вы такие тупые-то все!
Пулю успешно отразили Доспехи. Емельян, окутанный облаком порохового дыма, судорожно дыша, отбросил пистолет. Вытянул из-за пояса нож и выставил перед собой. Продемонстрировал, что за свою жизнь будет бороться до конца. Смешной.
— Есть один парень, — спокойно перешёл я к цели своего визита. — Звать Ванькой. Из деревни в город переметнулся, лучшей доли искал. Имел при себе кой-какое имущество, которого ему брать не следовало. Недавно попытался загнать это имущество Кабанихе. Но что-то пошло не так, и Кабаниху Ванька грохнул. После чего убежал. Вопрос: куда? Где его найти? На случай, если хочешь мне солгать, сообщаю: этот парень превращается в тварь. Возможно, уже превратился. И на одном убийстве он не остановится. Вы с ним ничего сделать не сможете. А мы можем сейчас просто уйти. Когда этот прелестный юноша начнёт убивать вас, ваших сестёр, матерей и детей, вы, конечно, взвоете и будете умолять, чтобы мы вернулись. Но не факт, что мы вас услышим. И не факт, что у нас в это время не найдётся других, более важных дел. Так что давай-ка не будем терять время и сразу решим вопрос, как взрослые люди. Где искать Ваньку?
Я потратил так много слов потому, что рассудил: если парень, выглядящий помладше и похлипче многих других, малину здесь, тем не менее, держит, значит, совсем уж конченым по части мозгов быть не должен. Каким-то образом в паханы ведь прорвался.
Не ошибся.
— А ты, стало быть, Давыдов, — не опуская нож, прохрипел с пола Емельян. — Граф-охотник?
— Нет, я градоначальник господин Абрамов. В ваших краях — с обзорной экскурсией. Спорплощадки строить будем. И бордюры менять. — Я выбил нож ударом ноги. — Ты с первого раза не понял, Емеля? У меня мало времени. Где искать Ваньку?
— Котька, — позвал Емельян.
Из-за стойки трактира выполз знакомый пацан. Не сбежал, надо же.
— Покажешь их благородию, где Ванька схоронился.
Пацан закивал. Я повернулся к Захару.
— Компенсацию забрал?
Захар в ответ брякнул раздувшимся кошелём.
— Идём, — кивнул я.
— Вся выручка ночная, — провожая кошель взглядом, грустно прокомментировал Емельян.
— Зато хоронить никого не надо. И ты поумнел маленько. Больше на меня рыпаться не станешь?
— Не стану. Чай, не бессмертный.
— Вот! Видишь, сплошные плюсы. Во всем надо искать позитив.
С этими словами я вышел из трактира.
Больше направленных в спину враждебных взглядов не чувствовал. Нормальная реакция здешней породы двуногих — столкнувшись с превосходящей силой, сопротивление не оказывают. Раз зубы обломали, больше не полезут. До тех пор, пока слабину не дашь, конечно.
Котька скользил перед нами, ныряя из одного кривого переулка в другой. Места становились всё менее обитаемыми. Стали попадаться лачуги, в которых вовсе никто не жил.
— Почему пусто? — спросил я.
Котька оглянулся с удивлением.
— Дак, мор же был. Неужто не знаете?
— Был, — подтвердил Захар. — Мои мать с отцом померли тогда.
Котька шмыгнул носом.
— Помнишь их?
— Помню маленько.
— Везунчик. Я своих вовсе не знал, на улице вырос…
— Так, подожди. Это ж сколько лет назад было?
— Пятнадцать. А то, может, и больше.
— Приличный срок. Было время демографию поправить. А жильё до сих пор пустым стоит?
— Боятся сюда возвращаться, — объяснил Котька. — Чтоб заново не заболеть. Здесь только такая рвань селится, кому уж вовсе деваться некуда.
 
— Ясно.
— А Ванька ваш — вон там, — неожиданно остановившись, объявил Котька. И ткнул пальцем в относительно крепкую лачугу. — Я дальше не пойду. Боязно.
В этот раз обдурить нас пацан не пытался. Я и сам почувствовал, что от лачуги веет нехорошим. Кивнул:
— Гуляй. Свободен.
Котька нырнул в ближайший переулок и пропал. Даже денег попрошайничать за услуги не стал. Видимо, и впрямь было страшно.
Захар тоже смотрел на лачугу с опаской.
— Что делать-то будем, Владимир?
— В гости зайдём. Выпьем, в картишки перекинемся. А там посмотрим.
Но заходить не пришлось. Дверь хибары распахнулась, и выскочил хозяин.
Ну… Это не упырь, не вурдалак и не колдун. Пока ещё. Ванька был одет не в балахон, а в обычные крестьянские штаны и рубаху. Его ещё можно было принять за обычного парня –болезненно тощего и рано начавшего лысеть. Если бы не глаза. В их глубине посверкивал нехороший огонь. Тварь, чем бы она ни была, находилась в процессе трансформации.
Доспех я накинул на автомате. Так же, как скастовал Защитный круг. Правильно сделал. Разговаривать с нами бывший Ванька даже не пытался. Ринулся с порога в бой. Но обломал зубы о Круг. Кстати, обломал в буквальном смысле — изо рта твари выдвинулись клыки.
— Вурдалак, — поставил диагноз я.
— Упырь, — возразил Захар.
— Да? Ну, может, и упырь. Чёрт бы их распознал. Главное, что не колдун, колдун бы магией бил. Давай, Захарка! Настало твоё время.
— Я? — заикнулся Захар.
— А кто? Кому из нас прокачиваться надо?
Захар поджал губы.
— Давай, не ссы, — подбодрил я. — Обращаться он начал недавно. Следовательно, сильным быть не может. Справишься. Если что, я прикрою.
Захар глубоко вдохнул, набираясь решимости. А беснующийся с внешней стороны Защитного круга упырь вдруг проделал странное. Он вытащил из-за пазухи нечто драное, лохматое, и напялил себе на голову. После чего повернул меховую рванину задом наперёд. И исчез. А Защитный круг смяло. Шапка-невидимка как будто втрое прибавила сил новорожденной твари.
— За спиной у меня держись! — рявкнул я Захару.
Теперь уже о том, чтобы с бывшим Ванькой справиться ему, речь не шла. Тут вдвоём бы устоять. Шапка, видимо, вливает в носителя очень неслабую подпитку.
Я пытался сообразить, куда метнулся упырь, когда Захар за спиной заорал. Громко и отчаянно. Я почувствовал порыв ветра, резко обернулся. И увидел, как Захар падает. Точнее, как его роняют на землю стремительным ударом. Что произойдёт дальше, гадать не приходится. В следующее мгновение тварь Захара оседлает и потянется клыками к шее. Всё, что нужно свежеобращённой твари — жрать. И без того не богатые умом, от голода они совершенно обезумевают.
Рассудив так, я подскочил к лежащему на спине Захару и рубанул мечом. По тому месту, где предположительно находилась шея невидимого упыря.
Чуть-чуть промахнулся. Ударил сантиметров на десять ниже того места, где шея примыкает к туловищу. И отрубил башку вместе с частью плеч. Точнее, отрубил, но не до конца. Остаточная целостность сохранялась. Зато от удара с головы упыря свалилась шапка. Он снова стал видимым.
Шапку я пнул ногой подальше. Когда упырь, на ходу срастаясь по линий разруба, попробовал метнуться к ней, врубил Костомолку. Упыря раскатало в блин.
Я подскочил к нему. Теперь уже башку отделил чётко, как положено.
Вздохнул, глядя в хлопающие глаза:
— Эх, Ваня-Ваня! И чего ты такой жадный до чужого добра? Не трогал бы банника — и сам бы жил припеваючи, и тварюга эта односельчан не сгубила бы. А ведь мать с отцом, небось, говорили, что воровать нехорошо.
Упырь в ответ прошипел неразборчивое. Разбираться, впрочем, необходимости и не было. И так знаю: «Ненавижу». Ничего нового.