Лесной хозяин (СИ)
— Мы к Овчинникову идём, поспрашивать насчёт этого дела.
— И не ходите даже, не тратьте время.
— Чего так?
— Да не знают они ничего. Надо им больно — подумаешь, гадалку какую-то прибили. Даже искать никто не будет.
— Так вроде же спрашивали они. Там, на площади, — вмешался в разговор Захар.
— Поспрошали, потому как самим интересно было, — поморщился Фёдор. — Да только кто ж им чего скажет? А вот вы, ежели всерьёз интересуетесь, то я поскажу, кому вопрос задать.
Я подался ближе к Фёдору.
— Внимательно слушаю.
* * *
От Захара я узнал, что этот район города неофициально называется Бесов угол. Те самые трущобы, куда я пришёл неделю назад, разыскивая торговца амулетами. Ну, в каждом городе, наверное, есть такой район, куда лучше не заходить, если дороги кошелёк и жизнь. Вот и Поречье ничем не отличалось.
Бедностью и безысходностью тут был буквально пропитан воздух. Но запах опасности ощущался сильнее всех остальных. Казалось, из каждого окна в тебя целятся из пистолета. Впрочем, я бы скорее опасался ножа, поэтому внимательно следил, чтобы никто не притирался близко. И Доспехи накинул — на всякий пожарный.
— Не трясись. Плечи расправь, — приказал Захару. — Ты охотник, а не хвост собачий. Как ты сюда раньше-то один ходил?
— Раньше с меня взять было нечего. А теперь, вона — и меч, и одежа справная.
Выбившись в охотники, Захар успел обновить гардероб. Обзавёлся и новым кафтаном, и сапогами, и даже как будто мешочки для амулетов стали выглядеть по-другому.
— Им-то это не объяснишь, когда окружать начнут — что я охотник.
— Ничего. Сами не догадаются — я объясню.
Спиной я чувствовал, как из всех щелей выползают они. Ребята, от которых посторонним не укрыться. Казалось, что взгляды, ощупывающие нас с Захаром, уже подсчитали и количество костей в мешках, и количество монет в кошельках. А уж в том, что наши мечи легко найдут покупателей, я даже не сомневался.
— Заблудились, парни?
К нам вразвалочку приблизился сопляк лет двенадцати. Босой, в какой-то бесформенной шапке и безразмерной, не по росту, рубахе. Втянул сопли и смачно харкнул в сторону.
— Человека одного ищем, — сказал я, остановившись. — Поможешь найти — не обижу.
— Чё за человек?
— Емельян Пуговица. Знаешь такого?
Пацан фыркнул.
— Я всех знаю. Пошли, отведу.
Глава 15
Мы пошли. Немедленно свернули в какую-то узкую и стрёмную подворотню, благоухающую нифига не розами.
— Не нравится мне это, — прошептал Захар.
Он замыкал шествие — здесь идти приходилось гуськом.
— Никому не нравится, — вздохнул я. — Но дела делать как-то надо.
В подворотне ничего такого не случилось. Следуя за проводником, мы проскользнули ещё несколькими тайными тропами, после чего он остановился.
— Рассчитаться бы, господа хорошие.
— Чего-то я Емельяна не вижу, — покачал я головой.
— Дак, ты его увидишь — я тебя больше не увижу. Гони монету, рядом уже.
Я вынул из кармана мелкую монету. Когда пацан за ней потянулся, отодвинул руку.
— Чё ты, а? — набычился тот.
— Перчатку видишь?
— Ну.
— Ствол гну. Знаешь, что это означает?
— Перчатку надеть — большого ума не надобно.
— Монету схватить и дёру дать — тоже. Задумаешь кинуть — я тебя догонять не стану. А вот Знак мой — догонит. Размажет по стеночке ровным слоем, хоронить будет нечего. Хорошо подумай, тебе жить.
Пацан попался сообразительный. Ситуацию и мою в ней роль переосмыслил быстро. Буркнул:
— Ладно. Идём.
Пришлось ещё изрядно пошагать. Зато в итоге мы вышли к кабаку, на вывеске которого красовался выцветший петух — всё как и обещал Фёдор.
— Заслужил, — отдал я пацану монету. — Свободен.
Пацан, однако, свободы не оценил. Он сам толкнул дверь в кабак, вошёл внутрь и придержал её для нас.
Внутри было зверски накурено. Дымили все. А всех было — человек пятнадцать. Несмотря на ранний час, уже накачивались дерьмовым пивом.
— Емеля, тут господа тебя искали, — сказал наш проводник громко.
Сидевший за дальним столиком спиной к стене тощий парняга лет двадцати пяти поднял голову. Вцепился в меня взглядом. Я в ответ столь же бесцеремонно изучал его. Высокий, стрижен коротко. Красная рубаха — будто только из магазина. До нашего прихода Емельян считал деньги. Четыре кучки медных и серебряных монет высились на столе, разбавленные кружкой пива.
Похоже, мы угодили в самый разгар учёта. Ну, надо было на двери табличку вешать. Не то чтобы меня это остановило, конечно…
На Захара Емельян едва взглянул. А вот остальные посетители — мужики, в основном, постарше Емельяна — внимательно изучили нас обоих. Кто-то уже встал из-за стола и притёрся к Захару. Нашли, блин, слабое звено.
— Здрав будь, друг, — сказал я. — Разговор есть.
— Ну, если друг — подходи, присаживайся, — усмехнулся Емельян.
Мы подошли. Нам пододвинули стулья. Захар хотел было сесть, но я удержал его за плечо. Носком сапога чуть толкнул один из стульев, и тот сложился пополам.
— Спасибо, постоим, — спокойно сказал я. — Много времени не займём. Паренька одного ищем. А ты, говорят, тут всех знаешь.
— Я-то всех знаю, — улыбался Емельян. — Тебя не знаю.
— Они охотники, — влез наш проводник. — Этот меня Знаком стращал.
— Котька, — зыркнул на него Емельян. — Сдристни отсюда, пока не зашибли.
— Да я ж…
— Бегом потерялся.
И Котька потерялся. А Емельян вновь посмотрел на меня.
— Охотник, да? Нечасто к нам сюда охотники заходят.
— Ваше счастье, — пожал я плечами.
— Чё сказал? — рявкнули в левое ухо.
Я повернул голову и смерил взглядом лысого головореза с разрезанным носом, который сопел так, будто сдерживал себя из последних сил.
— Охотники тварей убивают, — объяснил я. — Если к вам не заходят — значит, твари вас не жрут. То есть, не жрали до недавних пор.
— Ну-ка дай посмотреть! — Кто-то сзади потянул у меня из ножен меч.
Я повернулся и, подняв для эффектности руки, кастанул Удар. Крепкого мужика с повязкой на голове долбануло в грудь и отшвырнуло метра на три.
— Кхарррр! — каркнул тот, плюнув кровью.
— У жены смотреть будешь. Если позволит, — сказал я и снова повернулся к Емельяну. — Скажи своим, чтоб отвалили. Обстановку накаляют.
Однако я переоценил разумность Емельяна. Он сделал рукой какой-то знак, и со всех сторон защёлкали курки, засверкали ножи.
— Знаешь, почему меня называют Емельян Пуговица? — Он привстал, опираясь кулаками на стол.
— Ну, ты мне сейчас, наверное, объяснишь, — вздохнул я.
— У меня на рубашке много пуговиц, охотник. Это потому, что каждый раз, как я убиваю человека, я делаю себе новую пуговицу из его кости. А кости охотника у меня как раз не было.
Пуговиц было действительно дохрена. Может, и правда костяные — кто их разберёт. Однако у меня резко закончился интерес к светской беседе.
— Слышь, отребье, — процедил я, подавшись вперёд и почти нос к носу сойдясь с Емельяном. — Прежде чем пасть разинуть — башкой думай! Если я с тебя сейчас за кости охотников спрашивать начну — ты из этой клоаки живым не выползешь. И мне класть три кучи на то, что ты не в теме и просто так языком трёхнул. Я тебя из принципа на запчасти разберу, чтоб другим неповадно было.
Тут, само собой, началось.
Первым делом я поставил Защитный круг. В него и полетели первые пули, об него сломались первые ножи.
В следующую секунду я, не двигая руками, кастанул ещё один Удар — и Емельян тоже получил как следует в грудину. Врезался спиной и затылком в стену, закатил глаза и опал, словно листва по осени.
— Что стоишь? — посмотрел я на Захара. — Бей их. Иначе не поймут.
И достал из ножен меч, одновременно его воспламенив.
Захар вскинул руку с амулетом. Одного из парней, перезаряжавшего пистолет, шарахнуло молнией. Он повалил стол, опрокинул пиво и что-то неразборчиво заорал.