Первый. Бывший. Единственный (СИ)

Акулов улыбнулся, никак не прокомментировав мое заявление. Зато терпеливо помог с покупками.
– Теперь, я надеюсь, на квартиру? – спросил он меня, сгружая пакеты с покупками в багажник. – Или есть еще какие дела?
– Дела всегда есть, но сегодня я намерена предаться чревоугодию под какой-нибудь спокойный сериальчик. Нужно же как-то подлечить нервы…
– Я бы подсказал тебе более действенный способ лечения нервов для взрослых девочек, – усмехнулся Акулов.  – Но, думаю, ты еще не готова к прозе жизни.
Ничего озвучивать мужчине не понадобилось. Я и так догадалась, о чем он. И почему-то меня сразу бросило в жар…
Сергей был из той породы мужчин, которым и делать толком ничего не требовалось, чтобы женщине захотелось попасть к нему в объятья. Согреться или… сгореть.
В душе у меня все заледенело после предательства Дубравина, покрылось колкой корочкой льда. Я была простужена своей же любовью, и выздоровление даже на горизонте еще не маячило.
Клин клином, говорят, выбивают. И я даже грозилась себе рискнуть, но, как дошло до дела, сразу же испугалась. Моя воля, даже голову в песок засунула бы, словно страус.
Наверняка Акулов смог бы меня вернуть к жизни, доставить удовольствие. Я была уверена, что с Сергеем мне было бы хорошо. Ночью. А вот утром я бы не смогла спокойно даже в глаза ему посмотреть, и наши отношения оказались бы так бездарно испорчены.
«Лучше крепкая дружба, чем одноразовая любовь», – только утвердилась в правильных выводах я. Не то чтобы не сомневалась…
Сомневалась. Мне хотелось тепла, хотелось внимания, хотелось подтверждения, что я ничем не хуже, чем та, на которую меня променял самый близкий человек. Но не такой ценой.
К тому же Акулов столько уже для меня сделал, оказался незаменимым помощником, с моей стороны будет гадко отплатить ему вот так. Использовать как обезболивающее, а потом забыть.
– Да ладно, Кактусик, не напрягайся, – хмыкнул Сергей, самостоятельно сделав правильные выводы. – Я ни на что такое не намекаю. Мы же уже говорили об этом, помнишь?
– Ага.
Я попыталась улыбнуться, но вышло наверняка фальшиво. Хоть я и не видела себя со стороны.
– Забей, – пожал плечом Акулов. – Никогда бы не подумал, что у тебя проблемы с чувством юмора. Соглашусь, возможно, неудачно получилось, но ты бы видела свою мину в эту минуту…
– Издеваешься, да?
– Пытаюсь тебя выманить из того тупика, куда ты явно сама себя загнала. Ведь загнала же?
Отвечать я не стала. Зачем?
Этот мужчина как-то слишком быстро научился меня понимать. Я даже не могла разобрать, что именно чувствую по этому поводу. Все смешалось.
Через полчаса мы были на месте, Сергей сгрузил пакеты на временно моей кухне и проверил квартиру. Никто меня здесь не поджидал.
– Может, тогда кофе? – Я попыталась примерить на себя роль гостеприимной хозяйки.
Мужчина помялся с ответом.
– Это намек? – прищурился он.
– Просто кофе, Акулов. Черный. Без сахара, – не собиралась шутить на такие темы я.
– Прости, Кактусик, – развел руками Сергей. – В другой раз. Работа ждет, а ты поспи. И если что…
– Позвоню, да.
– Чип сразу примчится на помощь, – усмехаясь, пообещал мужчина.
– Даже не сомневаюсь в этом. Ты знал, Акулов, что у тебя синдром героя?
– Да ладно? – сделал страшные глаза он. – Правда, что ли? И как мне с этим дальше жить-то?
– Как раньше.
– А если эта ужасная хворь передается воздушно-капельным путем? Кхе-кхе, – показательно прокашлялся Сергей. – Вот заражу тебя – и даже мимо брошенного котенка спокойно пройти не сможешь.
– Иди уже, спасатель, – фыркнула я.
На этом и распрощались.
Вечер в пустой корпоративной квартире нагонял на меня тоску. Ужин в горло не лез, аппетит пропал напрочь. Но я все равно заставила себя поесть, хотя бы для того, чтобы силы появились. Если судить, какую серьезную кампанию развернул против меня Дубравин, то они мне явно понадобятся.
О Кеше думать было даже физически больно. Вот я всячески и гнала от себя эти мысли. Только вот муж крепко засел и в сердце, и в голове, а те годы, что мы прожили вместе, счастливые годы, никак не хотели стираться из памяти.
 
Поэтому, когда мой телефон встрепенулся входящим звонком, а на заставке выскочила фотография мужа, я подумала, что поймала глюк.
– Дубравин? – после третьей череды дозвона все же ответила я.
– Вася, – прозвучал его до боли знакомый голос, отчего у меня внутри все скрутило тугим узлом.
Муж замолк. Я тоже не спешила прерывать этот странный звонок.
Тишина между нами разбавлялась лишь дыханием… Моим. Его.
Я зажмурилась.
На мгновение можно было обмануться, что это обычный звонок супруга из череды тех, что часто случались раньше, и поверить в иллюзию, которая уже разбивалась.
На мгновение. Большего я себе позволить не могла.
– Зачем ты звонишь, Дубравин? – в какой-то момент встрепенулась я, чтобы поскорее прервать эту ненужную пытку.
– Вася, – опять прохрипел муж. И замолк.
Кеша всегда обладал должным красноречием, чтобы убедить кого-то в собственной правоте и склонить к нужному решению. А сейчас мялся и молчал, точно растерял свой талант.
Я закусила нижнюю губу. Во рту появился привкус крови.
– Что тебе надо, Дубравин? Либо говори, либо я кладу трубку.
– Нет! – как-то слишком резко, словно действительно страшился такого развития событий, выпалил он. – Нет, Вася.
– У тебя минута, Дубравин, – процедила я, стараясь плакать так, чтобы слез не было слышно в голосе. Это было сложно, но показывать супругу собственную слабость я не хотела.
– Я просто… – он опять застопорился, точно никак не мог подобрать  нужных слов. – Спросить хотел. Чего тебе не хватало, Вася? Чего, а?
Я задохнулась от возмущения.
«Нет, вы только посмотрите каков, а?!» – шибанула кровь в голову. Даже перед глазами потемнело.
– Тебе не кажется, что это моя фраза, Кеша?
– Чем он лучше меня? – продолжал сыпать вопросами мужчина.
И я решилась сыграть по его правилам.
– А она, Дубравин? Красивее, моложе? Для нее у тебя находится больше времени? – сыпанула претензиями подобного рода в ответ.
– Кто она? – вдруг удивился он, будто бы даже искренне. – У меня никого нет.
Мне очень хотелось поверить, что искренне. Очень.
Но разум твердил: «Дубравин не только хороший профессионал своего дела, но и неплохой актер».
Сердце разрывалось от тоски и желания повернуть все вспять, спрятаться в той крепости, где когда-то было безопасно, тепло и хорошо.
Я была между двух огней, без возможности проверить, за каким решением меня ждет лучшее будущее. Поэтому шагнула в неизвестность, выбрала разум.
– А у меня есть, – в свою очередь выдала я.
– Я знаю, – убитым голосом ответил муж. – Знаю, и это…
– У меня есть я, чтобы сохранить остатки самоуважения и  больше не верить в твою ложь, – поджала губы я, договорив. – Хватит.
– Вот и думаю, чего же тебе не хватало, Вась? – оставался глухим к моим словам Дубравин. – Внимания, любви, денег?
– Ты пьян? – догадалась я.
– И что с того?
– Ты же никогда не пьешь…
– Так чего? Денег?  – не унимался он, хрипя в трубку. – Не вопрос, я могу быть щедрым. Ты только скажи сколько.
– Что сколько? – опешила я.
– Сколько стоит твоя любовь, Вася?
На этот раз пауза была более чем оправданной.
– Мне ничего от тебя не нужно, Кеша, – покачала головой я, словно бы мужчина мог меня видеть.
– Так уж и ничего? – не поверил супруг. – А если подумать?
– Свое не отдам, и не надейся,  – поджала губы я. – Голодранкой выставить меня я тебе не позволю. Если ты собираешься забрать фонд, то…
– В гробу я видел твой фонд, – вызверился вдруг Дубравин. – Могу и квартиру отдать, машины, особняк. Чего ты хочешь, ведьма?
– Ведьма, значит? – сжала кулаки я.
Помнится, иногда он называл меня колдуньей, слишком подходящей внешностью наградила природа, но вот ведьмой… Ведьмой никогда, а колдунья прежде не звучала ругательством.