Лич, который взрывает воздушные замки (СИ)

 Глава двадцать первая 
 Плащ и кинжал 
/23 февраля 2030 года, Серые земли, под песками/
— Твою м-м-мать! — шарахнул я по столу. — Да что не так-то⁈
— Не кипятись, это нормально, что получается не сразу, — сказал мне Захар. — Не в первый раз.
А у меня уже постепенно говно закипает.
— Да что-то не утешает нихрена, знаешь ли! — воскликнул я. — Опять разъебали, блядь, к хуям, целую лабораторию! У-у-у!!!
— Я говорю тебе — мы очень близко к воспроизведению полноценного цикла, — попробовал приободрить меня Захар. — Надо просто продолжать — скоро мы поймём, в чём именно дело.
Причину неудачи самой первой попытки мы теперь знаем — всё дело было в кабеле. Через него «сифонило» некроэнергией, исходящей… от маленького кусочка кабеля, оставшегося в шахте после её изоляции. Как он там оказался — хуй его знает. На нём было очень мало некроэнергии, но её хватило, чтобы первоосновная пыль с большим удовольствием сдетонировала.
В этот раз, в девятый, мы предусмотрели всё. Снова повторили всю последовательность, ведущую к формированию первоосновных кристаллов, после чего начали дробить эти кристаллы, а уже полученный порошок, как умные разумные, поместили в специальные герметичные контейнеры, экранированные от любых видов магической энергии, но это оказалось тщетно, потому что снова что-то пошло не так и снова ебануло мощным взрывом. Минус подземная лаборатория.
— Но что делать-то⁈ — продолжал я злиться. — Мы ВСЁ сделали правильно, мы ВСЁ предусмотрели! Как так, блядь⁈
— Вероятно, снова что-то не предусмотрели, — ответил на это Захар. — Относись к этому проще — ресурсы тратим мои.
— Зачем тебе всё это? — посмотрел я на него. — Какой тебе в этом смысл?
— Ты знаешь ответ, — произнёс искусственный интеллект.
— Ты учишься? — спросил я.
— Именно, — подтвердил Захар. — Каждая итерация — это новые сведения. Придёт время, когда я полноценно освою магию и превращу её в науку — шаги к этому делаются мною сегодня.
— Тебе тоже нужен рубедо, так? — нахмурил я брови.
— Нужен, — подтвердил он. — Если характеристики мертвецов будут соответствовать заявленным тобой, то это будет почти неотличимо от жизни.
— Почти, — сказал я.
— Может оказаться, что разница несущественна, — махнул Захар манипулятором. — Цитринитас придаёт мертвецам очень достоверное подобие жизни — это уже интересно. Я очень хочу узнать, на что способен рубедо. И если он будет отличаться от цитринитаса как альбедо от нигредо, то можно будет рассмотреть опцию по использованию твоих мертвецов для дальнейшей «зачистки» Земли.
— Как, кстати, дела у твоих экспериментов? — поинтересовался я.
— Пальму первенства по эффективности против инфильтраторов некоторое время удерживали вендиго, — ответил Захар. — А потом инфильтраторы разработали меры противодействия и теперь четыре вендиго пропали с радаров. Я сомневаюсь, что они смогли их уничтожить, поэтому полагаю, что они держат их в заточении.
— Это единственный способ, если ты не знаешь ритуала «вендигоцида», — согласился я.
На экране до сих пор было пыльное облако, поднявшееся в ходе разрушения очередной лаборатории. Под облаком, скорее всего, глубокая яма, образовавшаяся из-за взрыва.
Первоосновный порошок — это прямо-таки мощное оружие. Не будь он настолько нестабильным, давно бы уже использовали его как оружие массового поражения — пары десятков грамм достаточно, чтобы к хренам снести подземную лабораторию и обеспечить просадку грунта на сотни метров.
А что будет, если херакнет сотня килограмм?
Только вот я прекрасно понимаю, что не заюзать его для изготовления бомб. Какая-нибудь энергия обязательно проникнет, после чего бомба самопроизвольно взорвётся и всё, финита ля комедия. Мне кажется, ядерное оружие гораздо безопаснее в хранении и эксплуатации.
— Инфильтраторы в Юго-Восточной Азии сильно снизили свою активность, — продолжил Захар, — что означает высокую эффективность вендиго. Как минимум с точки зрения сдерживания.
 
— А минотавры как себя показывают? — поинтересовался я.
— Я оцениваю их как неплохое вложение средств, — ответил Захар. — Звёзд с неба не хватают, но с поставленными задачами справляются. Пусть будут.
— Но ты хочешь что-то получше? — усмехнулся я.
— Все хотят чего-то получше, — произнёс искусственный интеллект. — Мне нужен оптимальный образец, который будет превосходить инфильтраторов по ключевым характеристикам и который можно будет воспроизводить без чрезмерных затрат.
— Только вот размножаться эти мертвецы всё равно не смогут, — напомнил я.
— Когда мы наладим производство рубедо, это будет сугубо техническим вопросом, — ответил на это Захар. — Я уже расширяю фабрики клонов — до конца этого месяца я собираюсь увеличить потенциал производства до четырёх с половиной тысяч единиц в сутки. Воспроизводство будет многократно быстрее, чем классическим способом, поэтому такие мертвецы станут ключевым фактором победы в этой затянувшейся прокси-войне.
— А инфильтраторы не догадываются, кто именно срёт им в кашу? — поинтересовался я.
— Не имею информации, — покачал Захар сенсорным блоком. — Даже если догадываются — это не влияет ни на что. Они давно уже лишились возможности победить и уничтожить меня. Сейчас они просто пытаются выжить, хоть это слово и не совсем применимо к ним.
— Когда будет построена следующая лаборатория? — спросил я.
— Уже, — ответил Захар. — Построено ещё девятнадцать лабораторий, но их нужно переоборудовать с учётом результатов экспериментов.
— А что мы поняли на этот раз? — я закурил.
— Ты — ничего, а я понял, что дело в качестве кристаллов, — ответил Захар. — Возможно, применение катализаторов — это тупиковый путь. Да, это быстрее, но в исходном рецепте не написано ничего о катализаторах.
— Ты же говорил, что никакой разницы, — напомнил я ему наш давний разговор. — Катализатор, по твоим словам, просто ускоряет процесс осаждения газа, не влияя на химическую структуру и так далее.
— Возможно, я ошибался, — произнёс искусственный интеллект. — Мне сложно и неприятно это говорить, но это магия. Признаю — это было халатное отношение с моей стороны. Опять сказалась моя склонность скептически относиться к магии и её производным. Исправление внесено — больше этого не повторится.
— Но они же осаждаются охренеть как медленно! — заметил я. — Это будет долго…
— Это технический вопрос, — сказал Захар. — Масштабирование прекрасно ответит на него. Всё, начинаю переоборудование следующей лаборатории. Как всё будет готово — позову тебя.
— Ладно, тогда я пойду, — кивнул я ему. — Надо поднять ещё пару сотен пополнения.
/23 февраля 2030 года, Праведная Республика, г. Душанбе/
Вот можно было взять с собой портальную пластину, чтобы переместиться в нужное место за секунду, но нет, надо было лететь на конвертоплане. В итоге летел двадцать минут до ближайшего форта. Керосин зря пожёг, проще говоря…
Спускаюсь в дворцовый подвал и иду к моргу. Надо поднять кучу тел для обработки с помощью автодока, а ещё провести пару экспериментов с рунными татуировками…
… вдруг, ещё в коридоре, слышу характерный стеклянный звук.
Заглядываю в дверной проём и охреневаю.
Винтик и Шпунтик стоят у прозекторского стола, а роботизированная рука Анатолий аккуратно разливает содержимое 0,7 бутылки по двум гранёным стаканам. Рядом лежит дощечка с хирургически точно нарезанными огурцами и помидорами, а возле бутылки стоит банка кильки, поверх которой лежит четыре кусочка чёрного хлеба.
Немёртвые ассистенты поднимают стаканы.
— Будем… — хриплым голосом изрёк Винтик.
— Будем, — согласился Шпунтик.
Чокнувшись, они залпом выпивают водку и занюхиваются огурцами.
— Повторить? — участливо спрашивает Анатолий.