Под защитой твоей нежности (СИ)
Пусть я так и осталась девственной, живя с де Лавернье, но невинной я быть давно перестала, научилась распознавать каждый оттенок темных мужских желаний. И сейчас отчетливо осознала, что Жак до дрожи хочет меня как женщину, даже его аромат стал гораздо ярче, гуще, «похотливее», жаркой волной мужского желания накрыв меня, с головой выдав своего хозяина. И все же мой Волк не двинулся, так и сидел, замерев, олицетворяя мужское терпение и силу воли. А я боролась со своими страхами, неумолимо грозившими утопить меня, захлестнуть паникой. Разве за шесть дней забудешь о десятилетиях пыток, тысячах ран и «брачных меток», из которых потом хлестала кровь и долго заживала шкура.
Но! Но я пообещала себе последний раз довериться судьбе, поверить в существование истинной пары, не зря же о них родные говорили. Я же когда-то видела и чувствовала счастье, нежность и любовь.
Жак медленно поднял руку, коснулся моей щеки и погладил, мягко, осторожно, с грустной нежностью, — наверняка распознал в моих распахнутых глазах мучивший меня ужас перед любой близостью. И я решилась на ответный шаг, ну хотя бы в качестве попытки извиниться за свои страхи. Отчаянно уткнулась лицом в его шею и прижалась к нему, даже на колени к нему забралась.
— Лапушка ты моя, родная, любимая! — хрипло шепнул Жак, обнимая меня слишком крепко, даже чуточку больно, но почему-то страх отступил.
Больше того, почуяв «рыкливую» вибрацию в груди Жака, моя волчица радостно встрепенулась и наверняка бы распустила хвост и словно щенок суетливо елозила, пытаясь придвинуться теснее к этому благотворному «источнику». Внутри меня разлилось звериное спокойствие и тепло, которое и мне помогло расслабиться.
Но покой разорвал в клочья резкий звук телефонной трели. Под моим напряженным взглядом Жак ответил на звонок, выслушал собеседника, который неожиданно говорил с ним на неизвестном мне языке, а потом, отложив телефон в сторону, обхватил мое лицо обеими ладонями. Заглянул мне в глаза, улыбнулся и, неожиданно наклонившись, коснулся моих губ нежным поцелуем. Всего на несколько мгновений, затем горячо лизнул мои губы — и все. Я ни испугаться не успела ни проникнуться.
Жак пересадил меня со своих колен на ковер и, придвинув мне ноутбук, улыбнулся:
— Развлекайся, Мариза, а я займусь нашим обедом.
— Можно мне с тобой? — робко, едва слышно попросила я, удивив и себя, и Жака.
Но еще более удивительно — так это легкая тень сожаления, скользнувшая по лицу моего Волка, хотя мне и показаться могло, и впервые полученный отказ:
— Нет, милая, обед я лучше сам в этот раз приготовлю. А ты посиди здесь пожалуйста, поработай с техникой и не выходи из дома.
Дождавшись моего согласного кивка, он ушел. А я еще с минуту смотрела на дверь, надеясь, что он вот-вот передумает и вернется за мной. Мой большой Волк в свободных штанах и легкой рубашке, как он сам выразился, домашней одежде. Я много лет стремилась к одиночеству, которое означало отдых и относительный покой, а сегодня впервые ощутила тоскливое, разъедающее нутро беспокойство, оставшись одна. Без Волка. Слишком быстро я привыкаю к его присутствию, прикосновениям, заботе и защите. А оказавшись в одиночестве, напоминаю выброшенную на берег рыбу — задыхаюсь от страха.
Минут десять я старательно изучала возможности ноутбука, но тревога нарастала, отвлекая и сводя потихоньку с ума от беспокойства. А потом порыв ветра в окно принес жуткий запах. Чужака! Причем, оборотня! Не раздумывая, я ринулась на кухню, но, к своему ужасу, не обнаружила там Жака. И на кухне он не был после ухода, все было так, как мы оставили после завтрака.
Виллу охраняют веры из клана Морруа, я ощущала их запахи, когда менялся ветер или они передавали нам заказанные Жаком покупки. Сейчас же я явственно ощущаю чужие запахи, сразу несколько. За шесть дней хорошего ухода, питания, прогулок и пробежек вдоль берега, купания в океане и спокойной жизни мое самочувствие заметно улучшилось, восстановились способности вера. Помимо того, что исчезли все следы побоев, вернулись острое обоняние и слух.
За пределами дома что-то явно происходит, из-за отлива стих шум океана, и я различила рычание и странные приглушенные звуки… хлопки… будто оружие с глушителем «работает», как когда-то говорили торговцы оружием из окружения дона Саллеса. Паника накрыла с головой, я кинулась туда, где чувствовала себя в безопасности. В спальню! И пусть это не самое хорошее решение, ведь туда ведут стеклянные двери с террасы и никому преградой не станут. Но именно в спальне явственней всего ощущается запах Жака, именно там я обрела свою «новую» жизнь, приняла и поверила в нее.
Я чуть не споткнулась, потому что в окно увидела вера, которого Жак называл Жакру, настоящего гиганта. Он зловещей тенью возник будто из ниоткуда за спиной незнакомца, прятавшегося за деревом и державшего на прицеле бассейн. Даже на таком расстоянии я расслышала хруст позвонков, следом характерно обмякла голова чужака. Жакру увидел меня, поморщился, но, натянув зубастую улыбку, совершенно неожиданно помахал мне свободной рукой, приветствуя, мол все в порядке. Второй — он подхватил «ношу», закинул себе на плечо и чуть ли не насвистывая, унес прочь.
Дальше мой ошарашенный взгляд привлек бассейн, точнее дернувшийся цветок принцессы — роскошный трехметровый куст с яркими фиолетовыми цветами. Мгновение — и вот уже у его корней кто-то сучит ногами в армейских ботинках, словно… задыхается. Очередной «хруст» — и ботинки замерли, а потом и вовсе резко исчезли, кто-то невидимый уволок их хозяина. А вместо чужих ног по краю площадки бассейна прошел босоногий Жак с обнаженным торсом. Как матерый и смертельно опасный зверь на охоте, крадучись, принюхиваясь и высматривая добычу. То, что «ноги» его рук дело, я не сомневалась.
«На нас напали! — мысль острой иглой прошила сердце, сбивая ритм, заставляя меня леденеть от ужаса. — Это пришли за мной? Мессир желает вернуть свою игрушку?» Колени ослабли, задрожала каждая клеточка моего тела, мышцы будто в кисель превратились. Обмякнув, я опустилась на пол, а потом на четвереньках заползла в угол, где впервые слушала историю Жака. На берегу появился еще один вер, в волчьем облике, большой, жуткий, с вздыбленной холкой, с приоткрытой оскаленной пастью. Он рыкнул Жаку и завыл, приподняв морду, словно отмену тревоги объявил, потому что спина у моего Волка расслабилась, он тягуче медленно повел плечами, снимая напряжение. И наконец обернулся ко мне лицом, точнее — к дому.
Сжавшись в комок, обняв руками колени, я через окно и колышущийся тюль наблюдала за Жаком. Какой же он большой, моя пара! С широким разворотом плеч, сильными руками, великолепным торсом, смуглой, загорелой кожей, мускулистой грудью с коричневыми горошинками сосков, покрытой черной курчавящейся порослью, дорожкой сбегающей вниз и прячущейся за низко сидящим поясом штанов. Жак не носит нижнего белья, это я выяснила, когда мы первый раз купались в океане, видимо, предпочитает «свободу» и легкие широкие штаны, не стесняющие движений. И как мой Волк выглядит без штанов я тоже знаю: слишком мужественно, даже пугающе с этим почти постоянно немного напряженным, а порой и сильно напряженным «стволом», увитым венками.
Жак обнажался легко и без стеснения, и я волей-неволей привыкала к его телу, рассматривала, но никогда не требовал, не просил, не намекал потрогать его интимным образом. Ни разу! Хотя я видела, насколько желанна ему и насколько ему трудно сдерживать свои желания в узде.