У рифа Армагеддон

Несмотря на свой незначительно меньший размер, Сэйфхолд также был немного более плотным, чем первоначальный родной мир человечества. В результате его гравитация была почти такой же, как та, в которой изначально эволюционировала человеческая раса. Его дни были длиннее, но годы короче - всего чуть больше трехсот одного местного дня каждый, и колонисты разделили его только на десять месяцев, каждый из которых состоял из шести пятидневных недель. Местный календарь все еще казался Ко-янгу странным (он предполагал, что в этом есть смысл, но он пропустил январь и декабрь, черт возьми!), И у него было больше проблем, чем он ожидал, с адаптацией к длинным дням, но в целом это была одна из самых приятных планет, на которых поселилось человечество.
Несмотря на все ее положительные стороны, конечно, было несколько недостатков. Так было всегда. В этом случае местные хищники, особенно водные, представляли исключительные проблемы, и экосистема в целом оказалась гораздо менее приспособленной, чем обычно, к земным видам растений и животных, необходимым для подготовки планеты к заселению людьми. К счастью, в подразделения, приписанные к каждой целевой группе по терраформированию, центр управления включил высокоэффективный корабль биологической поддержки, чьи генетики смогли внести необходимые изменения, чтобы адаптировать земную жизнь к среде Сэйфхолда.
Несмотря на это, завезенные земные формы жизни оставались чужаками. Генетические модификации помогли, но они не могли полностью решить проблему, и в течение первых нескольких лет успех терраформирования Сэйфхолда висел на волоске.
Это было тогда, когда Лэнгхорн и Бедар нуждались в Шан-вей, - с горечью подумал Ко-янг. - Она возглавляла команды по терраформированию, и именно ее лидерство привело к успеху. Она и ее люди под присмотром флагмана Ко-янга, КФЗФ "Гулливер", сражались за подчинение планеты, в то время как большая часть колонизационного флота неподвижно ждала, удерживаясь в глубинах межзвездного пространства, в световых годах от ближайшей звезды.
Это были головокружительные дни, - признался себе Ко-янг. - Дни, когда он чувствовал, что он, Шан-вей и их команды действительно продвигаются вперед, хотя эта уверенность была омрачена постоянным страхом, что корабль-разведчик Гбаба может пролететь мимо, пока они висят на орбите вокруг планеты. Они знали, что шансы были в подавляющем большинстве в их пользу, и все же они были слишком болезненно осведомлены о ставках, на которые они играли, чтобы утешаться шансами, несмотря на все меры предосторожности, заложенные в планирование миссии. Но у них все еще было это чувство цели, стремление отодвинуть выживание от пасти разрушения, и он помнил их огромное чувство триумфа в тот день, когда они поняли, что наконец-то повернули за угол и послали "Гамилкару" сообщение, что Сэйфхолд готов принять своих новых обитателей.
И это был тот момент, когда они обнаружили, как Бедар "модифицировала" психологические шаблоны спящих колонистов. Без сомнения, она подумала, что это значительное улучшение, когда Лэнгхорн впервые предложил это, но Ко-янг и Шан-вей были в ужасе.
Спящим колонистам добровольно имплантировали ложные воспоминания о ложной жизни. Но, кроме того, их, не ставя в известность, запрограммировали на то, чтобы верить, что командный состав операции "Ковчег" был Божьими архангелами.
Конечно, это было не единственное изменение, внесенное Лэнгхорном. Он и Бедар систематически делали все возможное, чтобы исключить возможность любого повторного появления передовых технологий на Сэйфхолде. Они намеренно отказались от метрической системы, которая, как подозревал Ко-янг, представляла собой личное предубеждение со стороны Лэнгхорна. Но они также устранили всякую память об арабских цифрах или алгебре, сделав шаг, рассчитанный на то, чтобы выхолостить любое развитие продвинутой математики, точно так же, как они устранили любые ссылки на научный метод и восстановили птолемееву теорию Вселенной. Они систематически уничтожали инструменты научного исследования, а затем придумали свою религию как средство обеспечения того, чтобы они никогда больше не появлялись, и ничто не могло быть рассчитано лучше, чтобы возмутить кого-то со страстной верой Шан-вей в свободу личности и мысли.
 
К сожалению, было слишком поздно что-либо с этим делать. Шан-вей и ее союзники в административном совете попытались было, но быстро обнаружили, что Лэнгхорн был готов к их сопротивлению. Он организовал свою собственную клику путем кажущихся разумными переводов и замен среди командного состава основного флота, в то время как Шан-вей и Ко-янг были благополучно устранены с дороги, и этих изменений было достаточно, чтобы свести на нет все усилия Шан-вей.
Вот почему Ко-янг и Шан-вей очень публично поссорились. Это был единственный способ, который они могли придумать, чтобы организовать своего рода открытое сопротивление политике Лэнгхорна, одновременно сохраняя присутствие в самом сердце официальной командной структуры колонии. Репутация Шан-вей, ее лидерство в блоке меньшинства в административном совете сделали бы невозможным для кого-либо поверить, что она поддерживает администратора. Итак, их дальнейшие роли были предопределены, и они отдалялись все дальше и дальше друг от друга, погружаясь во все более глубокое отчуждение.
И все напрасно, в конце концов. Он бросил женщину, которую любил, они оба отказались от детей, которых могли бы еще вырастить, пожертвовали пятьюдесятью семью годами своей жизни ради публичного притворства гнева и яростного несогласия, и все напрасно.
Шан-вей и другие "технари" - чуть менее тридцати процентов первоначального состава администрации команды операции "Ковчег" - удалились на самый южный континент Сэйфхолда. Они построили свой собственный анклав, свой "Александрийский анклав", намеренно взяв название от знаменитой Александрийской библиотеки, и строго придерживались первоначальных приказов миссии, когда дело касалось технологий.
И, что еще более непростительно с точки зрения новых планов Лэнгхорна и Бедар, они отказались уничтожать свои библиотеки. Они настаивали на сохранении истинной истории человеческой расы, и особенно войны против Гбаба.
Это то, что действительно застряло у тебя в горле, не так ли, Эрик? - задумался Ко-янг. - Ты знаешь, что нет никакого риска того, что Гбаба обнаружит ту доэлектрическую "технологию", которую Шан-вей все еще использует в Александрии. Черт возьми, любая из воздушных машин, которые ты все еще готов позволить своему командному составу использовать в качестве "архангельских колесниц", излучает более мощный и сильный сигнал, чем все в Александрии вместе взятое! Ты можешь сказать, что любая местная технология - даже воспоминание о такого рода технологиях - представляет угрозу начала более продвинутого, более легко обнаруживаемого развития, но на самом деле тебя беспокоит не это. Ты решил, что тебе нравится быть полубогом, поэтому ты не можешь терпеть никаких еретических писаний, не так ли?
Ко-янг не знал, как Лэнгхорн отреагирует на угрозу открытого неповиновения Шан-вей. Несмотря на его собственное положение военного командира Сэйфхолда, он знал, что администратор и подхалимы из административного совета Лэнгхорна не полностью доверяют ему. Он не был одним из них, несмотря на его давнее отчуждение от Шан-вей, и слишком многие из них, казалось, пришли к убеждению, что они действительно были полубожествами в глазах запрограммированных Бедар колонистов.
А люди, которые считают себя полубогами, вряд ли будут проявлять большую сдержанность, когда кто-то бросает им вызов, - подумал он.
Пей Ко-янг наблюдал, как далекая мерцающая точка "Гамилкара" уносится к горизонту, и старался не дрожать, когда вечерний бриз становился прохладнее.
* * *
- Отец. Отец!