Закат империи
- Увы, миссис Эшби, я только что отобедал, - виновато улыбнулся Хиггинс.
- На один ливр? - лукаво прищурился Влад, заметив единственную серебряную монетку, которую англичанин запоздало попытался спрятать за пустой кружкой. - Вы весьма бережливы, мистер Хиггинс.
- В Сен-Доменге ужасная дороговизна, - посетовал Оливер. - На те же деньги в Англии я мог бы питаться полных два дня.
- Англия далеко, - с ироничной улыбкой произнесла Галка. - А здесь люди получают за свой труд несколько больше. Соответственно и тратят. Но я прошу вас, мистер Хиггинс, не обижайте меня. Если вы откажетесь от угощения, я тоже ничего не стану есть.
Англичанин слегка напоминал Галке актёра Виталия Соломина в молодости ("Нет, ну типичный доктор Ватсон!") Однако в плане характера это был скорее Шерлок Холмс. То есть, очень серьёзный противник. О том, чтобы обратить его в союзника, не могло быть и речи: Галка не верила, что Англия, привыкшая пригребать к рукам всё плохо лежащее, не вторгнется в сферу интересов островной республики. А позволять Британии бесконтрольно хозяйничать на море и в колониях - значит, подписать Сен-Доменгу смертный приговор с отсрочкой исполнения на пару ближайших десятилетий. Так что противостояние предстоит серьёзное. Даже не на море - за этим столом… Мистер Хиггинс смущённо поблагодарил за угощение, и так налёг на яства, что нашим героям стало его немного жаль. Но когда он наелся, все прочие чувства у них уступили место настороженности.
Кто кого?
- О, миссис Эшби, я ни в коей мере не разделяю убеждённости сэра Чарльза в полной неспособности дамы руководить государством, - улыбнулся Оливер, когда ему тонко намекнули на официальную позицию посла по этому вопросу. - Я привык верить своим глазам, а не отметать очевидное в угоду вбитым с детства догмам. Только поэтому - уж простите великодушно - я в принципе не могу быть вашим другом.
- Потому что я вам несимпатична в ипостаси руководителя, или потому что Сен-Доменг кое-кому мешает? - Галка задала вопросик в своей излюбленной манере - "в лоб".
- Вы - политик необычного склада. Всегда говорите то, что думаете, - улыбка Хиггинса сделалась холодной.
- Я говорю далеко не всё, что думаю, но всегда думаю, что говорю, сэр. Впрочем, своей прямотой я экономлю ваше время - не нужно ломать голову над тем, что я на самом деле имела в виду, - Галка ответила ему такой же холодной улыбкой. - Давайте сыграем в одну игру, под названием "Максимум искренности", сэр. Отнеситесь с уважением к моей занятости.
- Это означает, что я должен говорить с вами в вашей манере?
- Если вы не согласны - я пошла.
- Я согласен.
- Тогда ответьте на заданный ранее вопрос, сэр: что именно вас не устраивает в Сен-Доменге, кроме дороговизны?
- Очень многое, - Оливер обобщал, не желая вдаваться в подробности. Не то эта дама сейчас примется за него всерьёз и вывернет его душу наизнанку. - Не сочтите меня невежей, но общественное устройство и мораль Англии кажутся мне наиболее разумными.
- И потому англичане-протестанты дружно не любят англичан-католиков, - хмыкнул Влад.
- У моей страны много недостатков, - Хиггинс вздохнул: этот московит ударил по больному месту. - Однако я люблю её такой, какая она есть.
- Уж не сочтите меня невежей, сэр, но даже любовь к родине не может оправдать защиту её недостатков.
- Простите, какое это имеет отношение к нашей беседе, господа? - Оливер недоумённо поднял брови. - Если вы пришли сюда, чтобы ткнуть меня лицом в проблемы английского общества…
- Ну, во-первых, вы сами затронули эту тему, - пожала плечами Галка. Свободное платье с кружевами маскировало начинавший понемногу выпирать живот. Малыш ещё не толкался, но маме уже было трудно вести продолжительные напряжённые беседы. - Во-вторых, различия между Англией и Сен-Доменгом могут оказаться одной из причин охлаждения отношений между нашими странами, а Сен-Доменг намерен хотя бы какое-то время пожить мирно. Потому - давайте договариваться, сэр.
- Миссис Эшби, при всём уважении к вам, это не в моей компетенции. Англию здесь представляет сэр Чарльз.
- В самом деле, - улыбнулась Галка. - Сэр Чарльз и впрямь представляет здесь Англию. А вот кто представляет здесь интересы Англии - я думаю, вопрос риторический.
В светло-голубых глазах мистера Хиггинса промелькнуло удивление, сменившееся затем опаской с долей уважения.
- Выстрел точно в цель, миссис Эшби, - произнёс он, и в его голосе звучали те же эмоции.
- Вы даже не пытаетесь отрицать? - удивился Влад.
- Не вижу смысла, сэр. Ваша сестра - не тот человек, которому можно безнаказанно солгать.
- Очень хорошо, что вы это понимаете, сэр, - кивнула Галка, сделавшись вдруг пугающе серьёзной. - Как сказал один умный человек, политика - искусство компромиссов. Давайте их поищем.
- Уверены, что поиски увенчаются успехом?
- Думаю, да, - Галка улыбнулась, но очень странно. Одними губами. Лицо осталось серьёзным, а серые глаза - холодными, отчего улыбка выглядела неестественной. - Хотя бы потому, что война обойдётся дороже - и в прямом, и в переносном смысле…
"При всей моей симпатии к этой даме, она - враг Англии уже потому, что существует. Значит, и мой враг… Увы".
Оливер и сам понимал, что в данный момент война не сулит Англии ничего хорошего. Особенно если пираты - без сомнения самые отчаянные бойцы из всех, что ему доводилось видеть - проделают с английской морской торговлей то же, что проделали с испанской. Но интересы Англии требовали устранения любых потенциальных конкурентов.
Любых. И любыми способами.
- Не тяжело тебе? - Влад был отменно предупредителен. - Давай домой провожу. Исабель и с Катькой, и с Мишкой мучилась, десяти шагов пройти не могла без одышки. А ты геройствуешь.
- А я геройствую, - хмыкнула Галка. - Влад, я и подыхая всё равно буду хорохориться, такой мой сволочной характер… Ну, раз ты настаиваешь, пошли, - добавила она с невесёлым смешком, заметив зверскую рожу, которую скривил названый братец.
Сегодня было не жарко. Задувал ровный северо-восточный ветер, ставший сущим благословением после недавнего холодного дождя. Над городом раскинулось великолепное небо - лазурно-синее в зените и белёсое у горизонта - по которому плыли некрупные облака… Галка с Владом, проходя по улицам, наблюдали то свару двух соседок, не поделивших бельевые верёвки; то стайку детей-десятилеток, ведомых чинным пожилым месье, видимо, учителем; то сценку изгнания вышибалой слишком буйного матросика из таверны; то шлюху, искавшую клиента на улице; то двух молодых людей, несших в руках какие-то книги; то улыбавшегося купца - наверное, провернул удачную сделку… Словом, это была обычная жизнь не совсем обычного по тем временам города. Галка и сама понимала его чужеродность этому миру. Но уж очень хороша была мечта.
- Жаль, что он - наш враг, - сказала Галка, когда братец привёл её в Алькасар де Колон, и они присели в гостиной - отдохнуть и поболтать.
Фраза была настолько неожиданной, что Влад вздрогнул.
- Ты о ком? О том англичанине, что ли? - спросил он.
- Ага, - кивнула Галка. - О нём. Умный парень. Вместе мы бы таких дел наворотили - страшно подумать! На таких и поднималась Британская империя. Но он…
- Но он враг, - договорил Влад. - Иначе и быть не может, Галя. Англия всегда будет нам солить.
- А эти идиоты её без конца из дерьма вытаскивали, - мрачно усмехнулась Галка.
- Какие идиоты?
- Да, блин, цари русские, от Александра Первого до Николая Второго. И Сталин был хорош: вместо того, чтобы дать немцам умыть инглезов и американцев кровью в Арденнах, начал наступление раньше срока. А Черчилль с Рузвельтом в качестве благодарности завели сепаратные переговоры с Гиммлером. Ведь именно Черчилль, кажется, выдал историческую фразу - что хотел бы видеть Германию в гробу, а Россию на операционном столе. Или Рузвельт? Забыла… Да та же миссис Тэтчер в своё время ляпнула, что ей достаточно пятнадцати миллионов русских - чтобы было кому обслуживать нефтевышки и нефтетрубы. Она, правда, деликатно не стала уточнять, куда следует девать остальных… Влад, они всегда были нашими врагами. И всегда будут. Потому что мы одним своим существованием опровергаем их уродскую расовую теорию, да ещё расселись на таких офигительных природных богатствах. Да, я говорю и про Россию с Украиной и присными, и про Сен-Доменг. Хотя, остров этот и на сотую долю не так богат, как Россия.