Мятежник (ЛП)

Я уже чувствовала, как мои мокрые волосы вьются вокруг головы, но мне было всё равно. Сейчас я была в безопасности и могла оставаться в этой ванне вечно, глядя на далёкую луну.
Я скорее почувствовала, чем услышала шаги снаружи. Ванная комната находилась в другом коридоре от моей комнаты, коридоре, в котором больше ничего не было. Не было никакой причины, чтобы кто-то ходил здесь.
Но кто-то определённо стоял за дверью. Я закрыла глаза, пытаясь почувствовать, кто там, но не было ни намёка на опасность или чувства недоброжелательности, и я расслабилась. Каин был слишком далеко, чтобы причинить мне боль. Должно быть, это Тори, или Рейчел, или даже Элли проверяют, как я.
Я чуть не окликнула их, но что-то остановило меня. Дверная ручка повернулась, и я почувствовала нелепую дрожь страха. А потом она открылась.
Я должна была знать, что замки не удержат его снаружи. Чего я не понимала, так это как он мог добраться сюда так быстро, когда несколько мгновений назад он летел вверх, в самые тёмные небеса. Мне было интересно, смогу ли я дотянуться до ножа раньше, чем это сделает он. Я не двигалась.
Каин закрыл за собой дверь, и я услышала тихий щелчок замка. Так что даже в том случае, если кто-то услышит мой крик, они не смогут добраться до меня вовремя. Я не потрудилась сползти ниже в ванне, в тёмной комнате он ничего не смог бы увидеть, и, кроме того, если бы я собиралась умереть, скромность была слабым утешением. Я встретилась с ним взглядом через всю комнату и ждала, когда меня охватит паника.
Этого не произошло. Может быть, я уже перестала бояться. Может быть, теперь, когда перчатки были сняты, на меня снизошло какое-то неестественное спокойствие. За исключением того, что я уже была в опасности раньше, была в разгаре ожесточённой битвы, и я была напугана до смерти. Почему я была так спокойна сейчас?
Он вошёл в комнату с ленивой грацией и взял большой нож с табурета, который был вне досягаемости. Он поднял его, рассматривая.
— Ты хорошо управляешься с ножом, мисс Мари?
Его низкий мягкий голос вызвал дрожь во всём моём теле. Насколько я была больна, чтобы испытывать возбуждение перед лицом смерти? Я бы никогда не подумала, что я такая извращенка.
— Не очень, — мой голос прозвучал немного хрипло, и я прочистила горло. — Это было самое простое оружие, которое я смогла найти.
— Для кого?
В его голосе звучал лишь небрежный интерес, когда он балансировал ножом в своих длинных, умелых на вид руках. Красивые руки. Смертоносные руки, независимо от того, был ли он тем, кто пытался убить меня, или нет.
— Для тебя.
Единственное слово стояло между нами. Он не выглядел удивлённым.
— Не такое уж эффективное оружие, моя милая, — пробормотал он. — Тебе было бы проще с более тонким лезвием. Легче погрузить глубоко в плоть. Он двигался так быстро, что его руки казались размытыми, а нож, вращаясь в воздухе, приближался ко мне.
Я не могла пошевелиться, заворожено наблюдая за этим, как в замедленной съемке, как в старом фильме, когда оно несётся прямо к сердцу. А потом он с глухим стуком врезался в стену прямо у меня над головой, и я ахнула.
— С другой стороны, — пробормотал он, — я очень хорошо владею ножом. Если бы я хотел убить тебя, этот нож был бы воткнут тебе в горло, и никто бы никогда не узнал, что я был здесь.
Меня затрясло. Комната была погружена в тени, и я надеялась, что он не заметит, как вода рябит вокруг моего нервного тела, но он был наблюдательным человеком. Он подошёл ближе, зацепил табурет одной ногой и подтянул его под себя.
— У тебя нет чувства новорождённого котёнка, не так ли? — в его голосе слышалась лишь лёгкая нотка раздражения. — В комплексе есть несколько ванных комнат, и всё же ты ищешь самую изолированную, где никто не будет знать, куда ты пошла, где никто не услышит, как ты кричишь.
— Почему я должна кричать? Чего мне нужно бояться?
— Я мог бы заставить тебя кричать, — тихо сказал он.
— Не надо!
— Не надо чего?
— Не играй со мной, — с яростью сказала я.
Его улыбка была холодной, почти пугающей в лунном свете.
 
— Но, мисс Мари, это именно то, что я хочу сделать. Я хочу играть с тобой, пока ты не закричишь, не заплачешь и не начнёшь умолять.
— Ты больной ублюдок.
Он выглядел искренне смущённым.
— Не особо. Нет ничего извращённого в желании затащить тебя в постель и подарить тебе лучший секс в твоей жизни. Хотя, учитывая то, что я знаю о Томасе, это не такая уж большая проблема.
Теперь я была единственной, кто был сбит с толку.
— О чём ты говоришь?
— Секс. Чёрт. Я хочу заставить тебя кончать так сильно, что ты не сможешь двигаться, плакать или говорить в течение нескольких дней, а затем сделаешь это снова и снова. О чём, по-твоему, я говорил?
Я ничего не сказала. Я чувствовала себя в море тут, а не там, где была поймана в ловушку на скале на полпути в океан.
Его брови сошлись вместе с внезапным раздражением.
— Ради бога, Марта, только не говори мне, что ты действительно думала, что я причиню тебе боль?
Я едва заметила, что он назвал правильное имя.
— Это достаточно логичное предположение, так как ты пытался убить меня сегодня утром.
Он замер очень тихо.
— Разве это я? Почему бы тебе не объяснить мне, как это произошло, поскольку я, похоже, ничего об этом не помню.
— Ты прекрасно знаешь, что ты сделал! Ты накинул на меня одеяло, разбил мою голову о камень и бросил меня в океан, чтобы я утонула.
Прежде чем я поняла, что он собирался сделать, он схватил меня за подбородок, поворачивая моё лицо к себе, и его глаза были узкими, опасными. Он протянул руку, и я инстинктивно вздрогнула, но пальцы, убравшие волосы с моего лица, были на удивление нежными, как шёпот ласки, когда они коснулись раны на моей щеке.
— И что заставляет тебя думать, что я сделал это с тобой? — тихо сказал он.
Мне хотелось уткнуться лицом в его ладонь, какой же я была идиоткой. Я не могу.
— Я провидица, помнишь?
— Не особо хорошая. У тебя было видение, что я собирался убить тебя?
В его голосе не было ни малейшей обиды из-за того, что его ложно обвинили. Вероятно, потому, что он знал, что обвинение не было ложным.
— Я знала. Я знала. Я плавала глубоко в воде, с головокружением и дезориентацией, пытаясь найти что-нибудь, за что можно было бы ухватиться. И я знала, что человек, который пытался убить меня, всё ещё был там, наблюдая. К тому времени, как мне удалось взобраться на скалы и хорошенько рассмотреть, ты как раз отворачивался.
В его глазах было странное выражение.
— Ты имеешь в виду, у бухты Лютера?
— Ты не отрицаешь это?
Мне хотелось бы увидеть, что происходит за этими непроницаемыми глазами.
— О, нет, я этого не отрицаю. На самом деле, я был там, внизу, и искал тебя. Кто-то сказал мне, что видел, как ты направлялась в том направлении, и мои чувства, хотя и не такие безошибочные, как твои, — ирония была оскорбительной, — сказали мне, что мне лучше проверить тебя. Я даже позвал тебя по имени, но ты не ответила. Ты, наверное, услышала меня и вместо этого осталась там, прячась, боясь, что я закончу то, что предположительно начал.
— Разве это был не ты?
— О, совершенно определённо, — тихо сказал он. — Но я думал о том, что мы начали раньше в моей постели. По правде говоря, я был там не один. Похоже, кто-то ещё ждал твоего появления.
— Кто? — огрызнулась я.
Его тонкая улыбка не была приятной.
— Я не уверен, что это мудрая идея — говорить тебе. Ты, вероятно, будешь убеждена, что он был тем человеком, который пытался убить тебя, и он может быть совершенно невиновен. Я разберусь с этим.
— Ты не хочешь, чтобы я тебе доверяла?
— Ты никогда не будешь доверять мне, мисс Мари, и мы оба это знаем. Почему я должен тратить своё время впустую?
Он поднялся с табурета, прошёлся по комнате, и я запоздало вспомнила, что сижу голая в глубокой ванне. Конечно, залитая лунным светом комната была в тени, и молочная вода многое скрывала. Быть голой было наименьшей из моих забот, напомнила я себе.