Любовь стоит того, чтобы ждать (СИ)

— Аррина Лан…
— Уже делаю, кэм.
В рубке при входе в подпространство Вселенной — и выходе из него — всегда было полно народу. Семеро необходимых для выполнения операций членов экипажа, в том числе как минимум один дежурный техник.
Наш звездолет обладал самой современной модификацией гравитационного щита. Тот использовал энергию волны и так же, как парус у старинного корабля, приводил транспорт в движение, не требуя при этом внутреннего источника энергии. Скорость же зависела от плотности щита: чем она выше, тем выше скорость. Внутри одной звездной системы звездолеты перемещались на небольшой плотности или использовали обычные двигатели. Щит же, ставший настолько плотным, что и волны, пронизывающие космос, был способен разогнать корабль до световой скорости. И за счет этого звездолет «нырял» в субсветовой коридор.
Иногда развертка и сворачивание «паруса» проходила с осложнениями, но это было решаемо — с помощью специальных манипул удавалось усилить или ослабить «застрявший» в неправильной плотности кусок. Что я, собственно, и сделала.
— Готово, кэм, — и была довольная собой.
— Сложить щит.
— Сделано, кэм, — второй пилот даже кивнул.
— Включить двигатели и ввести координаты Зераниш-445. И давайте поскорее, мы уже почти сто ударов болтаемся в космосе без всякой траектории, как мозги олихов в черепной коробке.
Общий смешок. И голос навигатора:
— Готово.
— Второй пилот…
— Запускаю.
Корабль загудел — в отличие от перемещений с помощью щита двигатели работали с ощутимым звуком — и поплыл в пространстве, чуть меняя силу притяжения на борту.
— Расчетное время прибытия на планете?
— Семнадцать часов.
— Отоспитесь, кому можно. Планетка славится своими бурями и не только пылевыми, так что посадка предстоит жесткая, да и на месте не будет весело…
— Вот и с какой норы нам туда тащиться… — пробормотал навигатор, на что Гард моментально отреагировал.
— Ты считаешь мнение Совета необоснованным? Тогда будь добр, в следующий раз выбери себе другой корабль.
Все замолчали и сделали вид, что очень заняты своими делами. Я покосилась на капитана. Лицо мужчины ничего не выражало, а ледяной взгляд внимательно изучал поджавшего губы навигатора. И под этим взглядом, я так полагаю, тому было совсем несладко.
Истукан, что уж там. Каменной глыбой готовый обрушиться на любого, кто сделает шаг в сторону от требуемой траектории. Стражи, они такие. Есть, спать, думать по приказу… Интересно, он всегда такой… как капитан, или же на него так действует приближением Бездны? Или я?
Хотя я вряд ли… Не считая мгновений слабости в самом начале, Норан ни словом, ни делом не показал, что его как-то волнует мое присутствие. И, надо отдать ему должное, никак меня не выделял ни в хорошем, ни в плохом смысле. И если первые дни я полагала, что он может начать мстить, хотя бы просто потому что я видела его другим, то позже убедилась — истукан, что бы мне ни казалось, действительно хороший капитан. Он действовал согласно инструкции и относится ко всем без предвзятости.
Ну да, может, чрезмерно жестко, но… космос и не предполагает, что здесь с кем-то будут возиться. Или щадить чьи-то чувства.
Зераниш-445 была нашей второй по счету исследуемой планетой. На ней мы должны были замерить уровень специфических частиц ядра — ученые-стражи открыли их совсем недавно и оказались весьма заинтригованы тем, как те меняются в связи с приближением пожирателя. Эта планета и правда была та еще нора, на которой не зародилась жизнь. Потому как колебания каждой из возможных волн и соединений, постоянные электромагнитные, пылевые, водородные и бездна их знает какие еще бури не давали шанса, кажется, даже бактериям.
Так что садились мы действительно довольно жестко. И скорее просто закрепились на воздушной подушке тремя якорями, болтаясь в непригодном для дыхания пространстве над поверхностью под резкими ударами невидимых стихий и излучений. А ведь туда еще и выходить надо…
— Оррис. Пларин. Борран. И я четвертым… — хмуро произнес Гард, едва удержавшись под очередным порывом, благодаря намагниченным подошвам. А вот с проникающим излучением корабль, судя по всему, не совсем справился — приборы надсадно запищали, а некоторые и завыли…
 
Первый механик всполошился:
— Прости, кэм, нам с контроллером лучше остаться, с кораблем творится что-то норово, хотелось бы улететь отсюда… конечно, для того чтобы выполнить все задания.
— Но мне нужен механик для отправки измерительной капсулы…
— Так нас же двое, — удивился Оррис и кивнул на меня.
Гард вдруг сердито глянул, но потом стиснул зубы и кивнул.
С чего это он недоволен? Не хочет, чтобы я спускалась на поверхность? Не уверен в моем мастерстве?
Или даже представить не может, что мы окажемся в одной связке? По-другому в скальную расщелину не попасть — нам придется спускаться на стальном тросе, являясь одновременно утяжелителями, поддержкой друг для друга, специалистами, способными быстро принимать решения в жутких условиях и запустить-таки в глубину специального робота-исследователя, небольшую капсулу, максимально простую и механическую, потому как все остальное вблизи поверхности почти сразу выходило из строя.
А потом и дождаться его с захваченными данными.
И у каждого из нас была своя функция и расположение на уже озвученной схеме… механика спускали последним.
В тамбуре, предваряющем выход, мы быстро, молча переоделись в специальные скафандры с плотными, покрытыми пла-составом шлемами — шутник Пларин заявил, что это для того, чтобы наши мозги не вытекли от излучений — и расположились согласно схеме.
Люк отъехал… И Пларин вместе со специальным утяжелителем прыгнул первым. И тут же мы услышали глухой стук извне и слабый стон по рации. Мужчину приложило порывом о корпус, но на изображении мы увидели, что он быстро сориентировался, выпустил второй трос с крюком, зацепился за край ущелья и с помощью карабинов начал перемещаться вниз.
— Борран.
Голос Гарда был сух.
Второй из боевой четверки подхватил карабин и спустился по колеблющемуся тросу. Корабль ходил ходуном, и первичный участок не был недвижим, но дальше мы планировали использовать скалы как основу для крепежей, а значит, могли рассчитывать на какое-никакое натяжение и срабатывание реле, которые будут спускать и поднимать нас оттуда.
Борран закрепил еще два троса уже в расщелине. Спустившийся за ним Гард установил специальную подвесную площадку. Она послужит мне своеобразным лифтом, который позволял добраться на максимально возможную для стража глубину. И оттуда я уже выпущу капсулу-заряд, что с огромной скоростью должна будет пройти вниз по разлому, отмеченному на геокартах, и, как только закончит анализ, вернуться ко мне.
Я почти не обратила внимания на унылый пейзаж и неприятные ощущения от пыли, ветра, чего-то гудящего, может, электромагнитного излучения, и нора его знает чего еще, что пронизывало эту планету, и отчего сразу затошнило и померкло в глазах. На корабле этого не чувствовалось — там стояла достаточная защита. Но здесь, внизу, никакое пла-напыление не помогало.
Я достигла Гарда в десять ударов.
— Борран, Пларин, первый этап закончен. Возвращайтесь на корабль, — сразу сказал тот.
— Есть, кэм.
Меня уже пристегивали ремнями и карабинами и… почти бережно начали спускать.
На секунду мы с Гардом встретились взглядами, но из-за недостаточного освещения я не смогла ничего прочесть в его глазах.
Тошнота и головная боль усиливались с погружением, но я заставила себя забыть о них. Ничего такого, что не вылечит медотсек, со мной не произойдет…
 
— Нижняя точка, — сказала более хрипло, чем обычно. Наверное, надо радоваться, что из-за помех мои жизненные показатели не смогут отследить, иначе меня уже тащили бы назад.
— Выпускаю капсулу. Обратный отсчет пошел…
Я аккуратно набрала команды, повернула активирующие кольца и нажала кнопку.
Давай, кроха… Сто пятьдесят ударов… Всего-то и надо продержаться. Ерунда.