Злобный рыцарь (СИ)
- Ну, - Георгий заморгал чуть озадаченно, - вроде того. И тут уже три варианта - либо вновь в хранители, либо на возрождение, либо абсолютная смерть.
- Это как?
- Полное ничто. Тебя просто больше никогда не будет.
Костя резко сел на пол и прижал неощущающиеся ладони к вискам, глухо сказав:
- У меня голова кругом идет!
- Слишком много информации сразу, - Георгий кивнул. - Но мы ведь не хотим, чтоб тебя прибили в первый же день работы! Я не всегда смогу быть рядом, у меня своих дел хватает. Запомни - человек хранителю ничего сделать не может, если только не будет испытывать к нему неприязнь, но этого не произойдет, потому что твой флинт понятия не имеет о твоем существовании. А вот другой хранитель может тебя ранить или убить. И еще предметы. Обычно они для нас нематериальны, но в тот момент, когда ты защищаешь от них своего флинта, они могут нанести тебе такой же вред, как если бы ты был живым. Камень, пуля, машина - ну, ты понял. Еще есть порождения.
- Чего?
- Проклятия, сглазы, пожелания, направленные эмоциональные выплески. В твоем мире это были просто слова и взгляды. В нашем мире - это множество крайне неприятных созданий. Ну, это мы тоже отложим до завтра. Тебе понадобится какой-нибудь предмет, а арсеналом нас тут не снабжают.
- Предмет?
- Даже с кошмариками трудно сражаться голыми руками. Ну, это нужно будет поискать или лучше всего поговорить с мусорщиками.
- Я не разговариваю с мусорщиками... Сражаться?!
- Без хорошей дубинки в первые дни любая мелочь может открутить тебе голову... - Костя тотчас вздрогнул. - Ой, извини, про голову еще, наверное, рано шутить.
- Мне дадут не только одежду, но и дубинку? Обалдеть!..
- Никто тебе здесь ничего не даст. Уж тем более за просто так!
- Ну, к этому я привык.
- Хранитель все добывает себе сам. И каждый хранитель - сам по себе. Как любому человеку положен хранитель, так любому мальку положен наставник, но так будет только первое время. Потом все будешь делать сам - и не жди от кого-нибудь помощи. Ты можешь завести себе друзей, но ваша дружба не пойдет дальше бесед и прогулок. Главная задача хранителя - сохранить своего флинта и не забывать, что от этого зависит его собственное существование. Никто не станет рисковать своим флинтом, чтобы утирать тебе нос. Поэтому кроме советов иной помощи от меня не жди.
- И где, интересно, я должен добывать себе дубинку? - Костя, повторяя позу наставника, растянулся на полу. - Я бы предпочел хороший ствол.
- Не выйдет. Наш мир вещей состоит из того, что обращается в пепел. Бумага, ткань, дерево, некоторые виды пластмасс. Металл в этот список не входит. Ты не найдешь здесь ни стволов, ни ножей, ни камней, ни машин. Но здесь и без того барахла хватает. Мягкий мир... и мы тоже мягкие... - Георгий подмигнул. - Так что здесь простая палка или ножик пластиковый - не хуже, чем в прежнем мире хороший ствол.
- Это что же, - Костя вдруг расплылся в улыбке, - получается, я теперь буду ангел-хранитель?
- Посмотри на меня, - предложил Георгий. - Я похож на ангела?
- Нет.
- Ну а ты тем более. Особенно когда открываешь рот. Ангелов ты здесь не сыщешь, как ни старайся. Те же люди. Без крыльев, без нимбов, частенько и без мозгов... фигурально выражаясь. Плохие люди, хорошие, так себе...
- Погоди... - Денисов сдвинул брови, - в машине, прямо перед тем, как меня... я видел какого-то типа... он появился из ниоткуда, он... Хочешь сказать, это был мой хранитель?
- Любопытно, - заметил наставник - без особого, впрочем, интереса. - Видимо у тебя был очень сильный хранитель. Слишком отчаянно пытался тебя спасти. Надеюсь, его теперь приставят к кому-нибудь стоящему.
Костя скептически усмехнулся сказанному.
- И какой в этом смысл? Кто все это придумал? Господь бог?!
- Не знаю, он мне об этом не говорил.
- А ты его видел?! - Костя потрясенно приподнялся.
- Не далее, как вчера.
- Ты врешь! - заявил Денисов с нервным смешком. Георгий кивнул.
- Вру. Никого я не видел. Ни бога, ни ангелов, ни демонов, ни апостолов.
- Но они существуют?
- Об этом я знаю не больше тебя.
- А как же все эти департаменты, службы?! Откуда берутся...
- Ты начинаешь задавать вопросы, не имеющие отношения к делу, - Георгий сел и свесил босые ноги с дивана. - Значит, очухался. Мне пора домой.
- Но как же...
Пыльная люстра вдруг мелко замерцала, и действо на телевизионном экране рассеклось помехами. Георгий встревожено спрыгнул с дивана, и Костя, решив, что это неспроста, тоже вскочил, настороженно озираясь.
Люстра мигнула еще раз, и ее свет вновь стал непрерывно ярким. В наступившей тишине проросла низкая одинокая нота, к ней присоединилась вторая, потом третья. Мгновение аккорд дрожал, словно в нерешительности, потом затих, почти сойдя на нет, а затем из этого отголоска звука выплеснулась вдруг музыка, заструилась по комнате, заполняя тишину до самого потолка, - прозрачная, легкая, волшебная, рожденная из сердец множества инструментов, и Костя даже не мог определить, каких именно. Впрочем, определять и не хотелось - хотелось только слушать, слушать бесконечно, растворяясь в чарующей мелодии и становясь ею, как растворяется лед в бокале некоего дивного напитка. И он даже не вздрогнул, когда на старый палас гостиной из ниоткуда шагнули вдруг три тонкие изящные фигуры в белых свободных одеждах, спадающих мягкими складками. Прибывшие - девушка, молодая женщина и мужчина денисовского возраста - были красивы необычайно, их глаза светились доброжелательностью, а губы улыбались так, что Костя почувствовал невероятное умиротворение и невольно глубоко вздохнул, хотя, вроде бы, хранители больше не нуждались во вздохах. Впрочем, краешком сознания, не плененным прелестью прибывших, Костя ощутил в этом умиротворении нечто неправильное - как будто оно было отличным пиджаком с чужого плеча, и слегка подобрался, вернув руки в ставшее уже привычным положение.
- Добрый вечер, Константин Валерьевич, - голоса визитеров оказались не менее прекрасны, чем внешность и окутывавшая их музыка.
- Это еще как сказать... - пробормотал Костя. - Впрочем, привет.
- О, - скептически произнес Георгий. - Явились - не запылились! К Константину Валерьевичу Денисову пришедши, а? А ничего, что Константин Валерьевич уже побывал и в отправной точке, и в третьем дне, и в девятом?! Ничего, что я его наставник, и у нас уже как бы занятия?! А тут вы с оркестром и все в белом! Самое, конечно, время!
Троица синхронно повернула головы в его сторону. Музыка тотчас исчезла в тишине, и одновременно с этим девушка сказала: