Другой путь. Трилогия (СИ)
– Глубокий? – Наверное, Алексу приходилось сталкиваться с чемто подобным, потому что спросил он уверенно.
Сэм пожал плечами:
– Он же мусором забит и в землю вкопан. Откуда мне знать его глубину? На полу дырища пять на пять футов – это могу точно сказать. А какой она глубины – вы и измерите.
Глубиной бункер вышел почти шесть метров. Мы пластались два дня – остаток пятницы и всю субботу, вычерпывая из него двенадцать кубов мамалыгообразного дерьма вперемешку с полуразложившимся крысиным семейством, в котором насчитали под полсотни хвостов. Не знаю, как уж они не почувствовали скорой смерти, ведь, говорят, крысы – самый совершенный индикатор близкого конца.
От вони разлагающейся органики не спасали респираторы, глаза слезились даже в обязательных очках, а ноги отказывались спускаться вниз, но, в конце концов, мы сделали все и даже вымыли бункер изнутри.
Сэм приезжал на своей Мэг – так он звал пегую кобылку – несколько раз. Он вывозил трактором очередную порцию густой жижи, и на его толстом лице бродила довольная ухмылка. Видимо, мой “дядюшка” и в самом деле не рассчитывал так легко справиться с непростой задачей.
Когда последнее ведро бурочерной жижи моими трясущимися руками было загружено в кузов трактора, Алекс выбрался по лестнице наружу, снял мокрые перчатки, довольно потер руки и заявил:
– Если ты будешь рефлексовать по каждому поводу, то именно такой работой будут заниматься твои и мои потомки в обозримом будущем: месить гавно для Сэмов и радоваться тому, что их кормят. Невозможно ковыряться в дерьме и ходить в белом фраке. Такое только английской королеве позволено: какими бы помоями не обливалась, а всегда в блеске славы и обожания. Но чтобы она этим пользовалась, ее предкам пришлось пройтись через такое же, – он кивнул подбородком на кузов трактора, – только еще с кровью. Которую они же сами и пустили. Предоставишь моим детям шанс стать ассенизаторами?
Не знаю, что освежило мою голову – слова Алекса, долгое копание в грязи или усталость, но сняв свои перчатки и бросив их в трясину зловонной грязи в кузове, я похлопал своего доморощенного психотерапевта по извозюканому в вязкой пульпе плечу и ответил:
– Нет. Никогда.
Он в ответ подмигнул мне:
– Такто!
– Не знай я тебя, Сардж, как облупленного, – раздался за моей спиной голос Сэма, – я решил бы, что ты русский. Только эти ненормальные, а я был знаком с несколькими такими еще в Большом Яблоке, проковырявшись неделю в канализации, могли радоваться так, будто отыскали Клондайк.
– В яблочко! – рассмеялся Вязовски.
– Да и поляки недалеко ушли, – подозрительно посмотрел на него Сэм. – Такие же… безголовые.
– Ну вот вы и попался, товарищ Иванов, – с жутким акцентом порусски по слогам проговорил Алекс. – Какие ваши доказательства!
Я едва не упал на землю – так смешно он изобразил англоавстрийское произношение Арни в “Красной жаре”, еще не вышедшей на большие экраны, но трейлер которой уже крутили по множеству каналов.
– Надо бы позвонить в ФБР, – давясь смехом, вслух “подумал” Сэмюэль.
И это его заявление вызвало у нас настоящий приступ хохота. Мы размахивали руками, хватались за животы и разбрасывали вокруг брызги зловонной мути, а Сэм, закрыв лицо растопыренными пятернями попятился от нас к своей Мэг, меланхолично разглядывающей чтото на теплой земле.
Когда мы успокоились, Батт сунулся в бункер, изобразил пальцами “О'кей” и полез в трактор – вывозить последнюю порцию собранного нами мусора.
Вечером воскресенья, помытые и накормленные (Нэнси радовалась, что так дешево – еда и вода – ей никогда еще работники не обходились), мы тронулись в обратный путь. Не знаю, получился ли тот результат “лечения”, на который рассчитывал Алекс, но мне и впрямь сильно полегчало.
Софи не жертва морей глупости и самонадеянности. Просто так и должно быть. А чтобы никто не мог упрекнуть меня в ненужных смертях, мне всего лишь ничего не нужно делать. Но тогда я сам съем себя еще быстрее, потому что тогда тысячи русских, ни в чем не виноватых девчонок, разделят судьбу Софи уже точно по моей вине – в Чечне и Дагестане, Фергане. Наверное, она бы меня простила.
Глава 10
С самого раннего утра понедельника начал названивать Уилкокс. Он не хотел обсуждать причину своего беспокойства по телефону и желал увидеться с глазу на глаз на “какомнибудь спокойном берегу, где можно порыбачить. Сегодня или завтра, потому что рыба ждать не захочет”.
Я на секунду задумался, а Бен в Вашингтоне уже сам нашел подходящий вариант:
– У вас там гдето есть озерцо Кейв Ран. Говорят, там чудесно ловится щука. Ну, знаешь, затопленные сосны, коряги, скалистые берега и тысяча заливов. У меня гдето были подходящие воблеры, так что если ты нас там встретишь, то замечательный рыбий суп я тебе обеспечу.
Я понятия не имел где расположено это озеро, но если Уилкоксу понадобилось оно, значит, так тому и быть.
– О'кей, Бен, приезжайте завтра. Я сделаю хорошие места.
Закончив разговор, я тут же перезвонил Бригли. Фрэнк, само собой, прекрасно знал это, оказывается, знаменитое на всю Америку озеро.
– Это недалеко от Морхеда, – уточнил он, назвав еще одно неизвестное мне место. – Там можно заказать отель. А в чем дело?
Когда я объяснил, он тоже загорелся идеей импровизированной рыбалки, но мне подумалось, что ему очень хотелось самому свести знакомство с теми людьми, которых привезет его приятель.
– Я все устрою, Сардж, – с энтузиазмом, когда он нужен, у Фрэнка всегда все было в порядке. – С тобой кто будет? Зак? Алекс?
– Зака нет пока. В Европе. А Алекс будет.
– Тогда я возьму на себя организацию этого выезда. Вы же вроде не местные оба? Если остановимся в отеле в Морхеде, а к озеру возьмем трейлер, нормально будет?
Он еще сыпал какимито названиями, уточнял массу деталей, но потом сообразил, что я в этой теме ни ухом ни рылом и закруглил разговор:
– Перезвони Бенджи, скажи ему, пусть завтра будут в Фармерсе, я их там встречу. За вами заеду вечером сегодня около пяти часов. Здесь по шестьдесят четвертой дороге полторы сотни миль, к ночи доберемся. Собирайтесь пока.
Услышав в трубке отбой, я повернулся к Вязовски:
– Никогда еще не был на рыбалке. Как бы не проколоться?
– Да чего там прокалываться? Наливай да пей. – Для этого человека решительно не было трудностей ни в чем.
Но он оказался прав и самому мне рыбалить не пришлось.
После некоторого раздумья я решился предложить участие в этой рыбалке Снайлу: вопервых, ему было бы спокойнее, если бы он увидел реальных воротил, с которыми мы “работаем” – чтобы укрепилось доверие ко мне, а вовторых, ему придется в будущем работать с этими людьми не меньше, чем нам с Захаром, так почему бы не свести их сейчас? Как говорят наши прибалтийские пока еще сограждане “прииигодытса”.
Добрались мы до Кейв Ран даже быстрее, чем рассчитывали – солнце еще даже не зашло. Разместились в какомто придорожном мотеле, и рано утром Фрэнк уехал встречать гостей.
Старший из трех джентельменов, которых Бенджи Уилкокс привез с собой, – “сенатор Тим, сэр” – таскал меня по узким тропинкам и долго убеждал, что моя идея с “Тексако” не очень продуктивна. И если мне хочется быть поближе к миру политики и очень больших денег, то можно с гораздо большей эффективностью вкладывать свои сбережения в “Нортроп”, “Локхид”, “Дженерал Дайнемикс”, а “Тексако” – кусок старика Дейва и вряд ли он захочет с ним расстаться. Мне показалось, что эту лекцию он затеял с тем, чтобы проверить мою решимость, да и Уилкокс успел шепнуть на ухо, что “дедок будет брюзжать, но не иди у него на поводу. У него на Рокфеллеров старинный зуб величиной с Маунт Девилз и ему нужны надежные и денежные союзники для большой игры. Это просто такая тупая проверка. Если он сочтет тебя достойным, можешь считать, что обзавелся мощным плечом на Капитолийском холме”. Поэтому я соглашался с тем, что задача отторжения столь большого куска у Pennzoil даже в теории не выглядит легкой, но показывал решимость пройти этот путь до конца. И сэр Тим купился на мои посулы и рассуждения.