Тридцать первая жена, или Любовь в запасе
Не помню, как я добралась до дома и напилась. Когда муж возвратился, его ждал безобразный скандал. Мы оба наговорили много лишнего. Я схватила сумку, спешно побросав в нее документы и какие-то вещи, швырнула в Матвея ключами и уехала к родителям.
Дома меня приняли, но наутро отец потребовал, чтобы я вернулась к мужу, извинилась и даже не смела думать о разводе. У него трудности в бизнесе и нужна поддержка сватов. Если я этого не сделаю, то он знать меня не желает. Можно подумать, он раньше на меня много внимания обращал! Для него всю жизнь существовал только мой младший брат Виталик – его гордость, а я так, неудавшийся первый блин комом.
Я не испугалась. Мне не привыкать быть разочарованием для отца, а мои розовые очки, как и сердце, разбились вдребезги. О возвращении к мужу не могло идти и речи.
И вот теперь… Вернуться в ту квартиру?! Я смотрела на ключи как на ядовитую змею.
– Спасибо, конечно, но я не хочу, – отрицательно покачала я головой.
– Лина, не дури! Хотя я тебя понимаю. Сам не смог там остановиться, когда вернулся: слишком много воспоминаний. Если хочешь, можешь продать.
– Продать? Ты серьезно?! Это же подарок от наших родителей на свадьбу, она общая.
Но я даже не собиралась на нее претендовать, желая забыть неудавшийся брак как страшный сон.
– Пусть будет компенсацией за наше расставание, ведь это моя вина.
– Мы оба виноваты.
Сейчас, оглядываясь на прошлое, я могла это признать. Не следовало забывать о себе, во всем угождая ему. Неудивительно, что муж быстро утратил ко мне интерес и отдал предпочтение более искушенной и ценящей себя женщине.
– Но… – Я сгребла ключи, не собираясь отказываться от такого щедрого предложения, – за подарок спасибо!
Начав жить самостоятельно, без поддержки семьи, я узнала цену деньгам. Такими предложениями не разбрасываются. Тем более что ему это ничего не стоит, а я смогу купить себе квартиру и не тратиться на съем, да еще останется.
На волне благодарности я спросила:
– А ты сам как? Есть кто? Дети есть?
Его отец так ждал внуков, что не удивлюсь, если и после нашего расставания продолжил на него давить. Это мне хорошо: я в свое время послала всех подальше и перестала об этом беспокоиться.
Тема детей для нас больная, оттого и вырвался этот вопрос. Матвей изменился в лице, но ответить не успел. Официант принес блюда, и вопрос так и повис в воздухе. Что ж, тем лучше. Не мое это дело.
Но, к моему удивлению, Матвей ответил. Немного помолчал, правда, после ухода официанта, крутя вилку в руке, но не притрагиваясь к еде, а потом признался:
– Нет. Как выяснилось, я не могу иметь детей.
Упс. Вот это номер! Ирония судьбы после всего, что я прошла в свое время. А ведь доктора, который предложил обследовать и моего мужа, свекровь едва живьем не съела.
Но злорадства я не ощутила, а потому вполне искренне сказала:
– Мне жаль.
Захотелось даже как-то поддержать его.
– Зато всегда будешь знать, если подружка попытается навязать чужое дитя, – беззаботно подмигнула я, стараясь не делать из услышанного трагедии. – А если захочешь быть отцом, можно усыновить ребенка и подарить ему свою заботу и любовь.
Я не знала, как Матвей отнесется к моему вольному высказыванию, все же тема деликатная, но он усмехнулся, тепло глядя на меня. Вот зря я в свое время из кожи лезла, стараясь обходить острые углы, не поднимать неприятные темы. Слушалась свекрови, которая лепила из меня достойную ее сына невестку. А ему все же нравятся девушки с перчинкой.
– Отец знает?
– Нет. Для него это будет ударом.
– Понимаю.
Мы замолчали, уделив внимание еде.
– Я слышал про твоего отца. Мне жаль. Я звонил выразить соболезнование, но твой телефон был недоступен.
– Отключила, не хотела никого слышать, – не глядя на него, ответила я.
То время вспоминать не хотелось. Еще бы, мне тогда мать и братец наперебой звонили и обвиняли, что это я, гадина, виновата в его инфаркте. И требовали, чтобы духу моего не было на похоронах, отец меня видеть не хотел бы. Потом названивали, чтобы отказалась от наследства. Я и не претендовала.
Бизнес отца все же прогорел, и его сердце не выдержало краха. Загородный дом пришлось продать, сохранилась только городская квартира. Но что-то, очевидно, на счетах осталось, раз мать может позволить себе до сих пор не работать, оплачивать образование Виталика и содержать две машины – на отцовской ездит брат.
Но бог с ними, мне ничего от них не надо. Отец всегда считал Виталика своим наследником и пылинки с него сдувал, а я была так, просто путалась под ногами. Еще при жизни он дал понять, что я отрезанный ломоть и знать он меня не желает. Пусть с трудом, но я сама встала на ноги. И учусь, и на хлеб с маслом себе зарабатываю.
Остался открытым вопрос с моим браком. Первое время после нашего расставания я пыталась просто выжить, хорошо, что приютили у себя давние друзья. Мне было не до оформления развода. Со временем я узнала, что Матвей уехал за границу налаживать работу филиала, и больше о нем ничего не слышала.
Свекровь, раньше названивавшая каждый день, сразу забыла о моем существовании, как и свекор. Удерживать и возвращать меня никто не пытался. Видимо, Матвей устал от нашего брака, а его родители поняли, что внуков от меня не дождаться. Я тоже вычеркнула их из своей жизни и строила все заново. Замуж за другого не собиралась, и не возникало повода урегулировать вопрос с документами. Да и что нам делить? Из собственности одна квартира, подаренная на свадьбу, но о ней я даже не думала.
– Матвей, раз ты сейчас здесь, может, оформим бумаги на развод? – подняла я этот вопрос. – И, кстати, любопытно, почему ты сам до сих пор этим не занялся?
– Для моего имиджа в глазах бизнес-партнеров лучше, что я женат.
– А ничего, что я с тобой не живу?
– Я объяснял, что ты учишься и не можешь приехать. Это воспринимали с пониманием. Мне даже завидовали, что жена у меня не только красивая, но и умная.
Мне оставалось только хмыкнуть. Вот ведь жук! Поди, и фоточки наши совместные на телефоне показывал, демонстрируя крепкую семью.
– Я бы хотел попросить тебя об одолжении. Давай не будем торопиться с разводом.
– А что так? – удивилась я.
– Мои уже начали подсовывать мне подходящих невест и завели песню о внуках. Лучше им сказать, что я хочу вернуть наши отношения, чтобы от меня отстали.
– О нет, это без меня! Еще не хватало, чтобы твоя мама начала мне названивать и учить жить. Знаешь, в свое время хватило.
Теперь понятно, почему он ко мне с букетом прискакал и ключи от квартиры предложил. А то удивительно, чего это у него вдруг совесть внезапно проснулась. Видимо, за неделю ему плешь уже проели.
– Хорошо, тогда ты будешь строптивой женой, у которой я буду пытаться вымолить прощение и все вернуть. Своих попрошу к нам не лезть, – хитро прищурился Матвей.
– Квартира – это взятка за возможные нервные потрясения? – прямо спросила я. Судя по покаянному выражению его лица, так оно и есть. Он даже отпираться не стал.
Вот же наглец! Пропадал сколько лет, ни слуху ни духу, а теперь после всего собирается еще внаглую меня использовать. Раньше я психанула бы, швырнув ему ключи, и гордо ушла, но теперь повзрослела и стала практичной. Квартира – неплохая компенсация за возможные издержки.
– Хорошо. – Насколько помню, в нашем брачном договоре при разводе все что записано на его имя – его, а на меня – мое. Ну, и все его подарки не делятся. В прошлом я ушла, ничего не взяв, а сейчас бы с легким сердцем все распродала. – Тогда продаем квартиру, и я оформляю новую на себя. Твоих не удивит, что мы ее продадим?
– Нет. Скажу, что хотим забыть прошлое и начать с чистого листа.
– Только учти, ни в каких ваших семейных посиделках я не участвую, выкручивайся сам.
– Ладно. Только появишься со мной несколько раз в городе на культурных мероприятиях для поддержания легенды.
– Идет, – не стала упрямиться я. – Только влюбленных изображать не проси, у нас будет дружеское общение.