Тридцать первая жена, или Любовь в запасе
Рукав рубашки задрался, и взгляд зацепился за золотой браслет на руке, с вензелями и изображением дракона, в лапах которого зажата какая-то палка. Или скипетр?
– А это продать можно?
– Это брачный браслет. Он не снимается.
– Пусть это кусачкам скажет, – фыркнула я, а потом спохватилась, поняв, что нет здесь у меня кусачек. Ничего нет. Я вообще в какой-то дебильной сказке! – Твою мать! Твою мать! Твою мать! – выругалась я, шипя рассерженной кошкой, но потом поняла, что упоминание матери не самая лучшая затея. – Так, – я постаралась собраться с мыслями и хоть что-то придумать, – а что если пойти к ростовщику, у которого закладывали драгоценности, и узнать, какие из них он желал бы уже сейчас полностью купить? Это даст хоть какие-то деньги.
– Можно попробовать, – с сомнением произнесла женщина, но потом спохватилась: – Нет, я не могу вас одну оставить!
– Правильно, будем вместе гордо умирать от голода! Как вас зовут?
– Леди Моржетта Форсберг.
– Лина.
– Теперь вы Элиссабет, – тут же поправила она.
– Неважно. Моржетта, я точно травиться не собираюсь, и умирать от голода мне не хочется. Давайте вы сходите к ростовщику и попробуете добыть денег и еду.
Та колебалась, но мой бурчащий живот все решил.
– Хорошо. – Моржетта встала. – Вода в графине, если захотите по надобности, дверь там, – указала она.
Я кивнула с видом пай-девочки.
– Сюда никто не войдет. А вас из дворца не выпустят.
– Ну да, я же побегу сломя голову неизвестно куда, голодная и без денег, – сыронизировала я.
– Просто странно, что вы так спокойно реагируете, – произнесла Моржетта то, что ее, видимо, смущало.
– Я жива, не старуха, а в остальном разберусь, – твердо произнесла я в ответ. Жизнь столько раз била меня, что давно уже научила держать удар.
Оставшись одна, я откинулась на подушки, пытаясь осмыслить свое положение. Вот это попала! А ведь я даже не фанат фэнтези. Я, конечно, не верила, что мы одни во вселенной, но очутиться вдруг в мире, где существуют драконы, и оказаться в теле одной из драконьих жен – это все же перебор. Легче думать, что я в коме и это все выверт моего подсознания.
Жаль, но чутье подсказывало, что это вовсе не сон. даже при самой богатой фантазии не додумаешься до того, чтобы оказаться в теле принцессы, страдающей от голода во дворце своего же супруга!
«Надо будет ее компаньонку расспросить, чего это принцесса травиться решила», – мысленно сделала я пометку. Испугалась голода? Так ограничения в еде пошли на пользу ее фигуре.
Кстати, об этом! Я решительно откинула одеяло и стала соскребать себя с кровати, желая посмотреть, как выгляжу, уже более подробно. У стены заприметила туалетный столик с зеркалом и направилась к нему. Пришлось, правда, переждать головокружение и накатившую слабость, стоило только встать на ноги, но до места назначения я доковыляла без приключений.
Усевшись на стул с низкой спинкой и подлокотниками, я медленно подняла взгляд на свое отражение. Давненько не смотрела в зеркало с таким волнением. Только вот в маленькое, но оно не в счет. Там больше шока испытала, что в нем не я.
Было немного боязно, но пора познакомиться с новым телом, которым меня одарила судьба.
Надо же, а все не так и страшно. Даже совсем не страшно. Нежные черты лица, большие синие глаза. В моих воспоминаниях принцесса расстраивалась, что совсем непохожа на свою красавицу-мать, но стоило ей похудеть, как фамильное сходство стало очевидно. Красивый разлет густых бровей, длинные ресницы, аккуратный носик, коралловые сочные губы.
Еще немного сбросить вес, и скулы станут выразительнее, как и овал лица. Второго подбородка уже нет, но я бы еще поработала над внешностью. Хорошо, что и здесь я натуральная блондинка. Распустила волосы, и они окутали меня шелковым плащом, падая ниже талии. Густые, здоровые, не пересушенные феном и укладками.
Воодушевленная увиденным, я встала, стащила через голову рубашку и продолжила разглядывать себя. Грудь на троечку, но из хорошего это единственное. Вроде и строение пропорциональное, талия есть, но тело рыхлое. Для меня, всю жизнь занимающейся танцами, это неприемлемо.
«Похудение без физических нагрузок. А чего ты хотела? – сказала я себе. – Хорошо еще, что девочка юная и кожа не обвисла. Бег, растяжка, упражнения, и можно привести себя в форму довольно быстро».
Вновь натянув рубашку, чтобы не расстраиваться, я снова села перед зеркалом, подперев голову рукой. Непривычно видеть в отражении столь юную девочку. Я даже в ее годы не была таким нежным цветком. Что за гады ее сломали? Что стало последней каплей? Муж, забывший про нее? Или жены его постарались?
В душе поднялась злость на несправедливость. Вот же змеи! Разве мог им достойно ответить на насмешки этот ребенок? Ничего, об меня они зубы сломают! Только не хотелось тратить доставшуюся мне жизнь на разборки с этими тетками. Пусть подавятся своим Владыкой, мне он даром не нужен. Нужно осмотреться и подумать, как жить дальше. Прозябать на задворках не по мне. Ведь можно и сбежать из дворца, и начать новую жизнь. Нет, не в лесу в шалаше, как мечтала принцесса. Но для хорошей жизни нужны деньги, и стоит подумать, как их раздобыть.
Я усмехнулась, поймав в отражении свой взгляд. Выражение глаз не вязалось с юным, невинным образом принцессы.
«С моим опытом жизни я же как волк в овечьей шкуре», – подумала с насмешкой. С другой стороны, это и хорошо, пусть лучше недооценивают.
Страшно оказаться в новом мире одной и без поддержки? Да вовсе нет. Я и так была долгое время одна и научилась выживать, рассчитывая только на себя. К тому же есть компаньонка принцессы, перед которой не нужно притворяться. Она поможет мне адаптироваться. Ничего, прорвемся!
Глава 8
– Расскажите подробнее, что значит быть тридцать первой женой? – попросила я леди Моржетту, сыто откинувшись на спинку простого деревянного стула.
Ей удалось добыть золотых монет, и она принесла готовой еды, купленной в городе. Ели мы прямо на кухне, без изысков. Я уже осмотрела большое просторное помещение с печью и разной кухонной утварью, решив, что здесь вполне можно готовить себе самим, сделав запасы.
– Что вы хотите знать? – спросила моя компаньонка. Она посвежела и выглядела более расслабленно. То ли прогулка и плотная еда пошли ей на пользу, то ли появившиеся деньги сбавили градус волнения о будущем.
– Какие права и обязанности? Неужели все мои предшественницы были настолько обеспечены, что могли себе позволить содержать штат слуг? И почему у меня нет денег? Как так получилось? Как-то странно, что у принцессы нет ничего за душой. Должно же быть богатое приданое, ведь не дочь булочника замуж выдали.
– Оно и есть. Его величество дал за вами богатые шахты Аль-Тага, где добываются самоцветы.
Нормально? Значит, у меня есть целые шахты, а я вынуждена копейки считать, добывая пропитание! Ладно, с этим разберемся позже.
– А насчет прав тридцать первой жены… так их нет. Поправку в закон внесли при Владыке по особому случаю. Далеко отсюда на юго-восточном побережье есть небольшое королевство Кертиж, отказавшееся вступать в Содружество Объединенных Королевств. Через него проходят торговые пути, Кертиж и так процветал и не видел смысла платить пошлину в СОК. Тогда решили поглотить его соседями и началась война, в которой погиб король Кертижа и его взрослый наследник. Осталась в живых только королева Актавия и ее малолетний внук. Казалась, проигрыш неминуем, но хитроумная королева обратилась за помощью к драконам. Те не вмешиваются в дела людей, но между драконами и СОК давнее противостояние. Желание насолить Содружеству было велико. Прямо вмешаться Владыка не мог, как и взять королеву в жены, у него уже было тридцать жен. Тогда он издал закон о запасной тридцать первой жене.
– Она же по возрасту не молодая уже была, наверное.
– Да, но это не помешало ему объявить ее своей тридцать первой, запасной женой и на этом основании взять королевство под свою защиту. Правит там сейчас наместник драконов до полного взросления официального наследника. Так что СОК сломало зубы об Кертиж, а королева Актавия стала национальной героиней на родине. Из уважения к ее почтенному возрасту для Актавии пристроили это крыло, чтобы она могла с удобством разместиться со своими людьми, последовавшими за ней. У нее был свой двор, свои повара. Она имела право не посещать все официальные мероприятия и вести жизнь, удобную для ее возраста. А одиннадцать лет назад умерла, и ее прах был с почтением отправлен в Кертиж.